Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов (страница 2)

– А как же Кузя? – спросила Тень.

– Кузя – это Кузя. Ты на него не равняйся! Кузя для каждого чудилы всё равно что родственник! – отозвался Рюрик.

Ещё пару вёрст они проехали по льду. Там, где река делала крутой поворот, наверх вела дорога, усыпанная битым камнем. Скалы здесь расслаивались как-то необычно, на тонкие ровные пласты, точно непрозрачное хрупкое стекло. В школе вождей они порой использовались как чертёжные доски.

Дальше дорога протискивалась меж двух холмов и вела к замёрзшему озерцу. По весне здесь ночами звучал дружный лягушачий хор. Прячась в озёрной траве, сотни самцов настойчиво призывали невест. Самих певцов видно не было, лишь шевелились водоросли, а вода дрожала и кипела. Теперь же озеро угадывалось только по сухому прибрежному тростнику. От озерца дорога поднималась к выгону, где сейчас гуляли лишь стылые ветры и раскачивали остекленевший репейник, который тихонько позвякивал. За выгоном был овражек, куда повара обычно сваливали кости и объедки.

Сейчас в овраге явно хозяйничал кто-то из голодных чудил, потому что сороки метались в ветвях и скандалили. Чтобы не встречаться с чудилами, Тень круто забрала вправо, и они оказались в горном лесу. Буки, каменные дубы, сосны. Местами в снегу встречались небольшие лужайки с зелёной травой и цветочками, выглядящие как венчальные поляны фейс, как тут называли фей. Такие поляны умный лошадла объезжал стороной, предпочитая провалиться по брюхо в глубокий снег. Связываться с фейсами было опасно даже зимой, когда они спали в дуплах громадных буков.

Склоны горы были изрезаны. Когда-то давным-давно здесь, взламывая почву, проползла огромная древневидла. Там, где земля вздыбилась, теперь были овраги, в которых любили прятаться олени, кабаны и лани. Они лежали в своих надёжных убежищах до последнего, и лишь когда лошадла оказывался рядом, снег точно взрывался. Лани и зайцы бросались удирать вверх по склону, а кабаны, которых редко бывало меньше десятка, обычно бежали навстречу преследователю и проносились мимо, едва не сшибая его с ног.

Герундий, уже подуставший, угрюмо плёлся в гору.

– Вот и Ланий взгорок! – воскликнула Тень.

Ланий взгорок – так называлось место, где жили Кузя и Фиоля.

– Я замёрз! – простучал зубами Рюрик.

Тень хихикнула:

– Сам виноват. Меховой геройский набрюшник пока что никто не отменял!

– Опять издеваешься?

– Прости, жених и повелитель! Привычка! Не унывай, скоро согреемся! Мы уже на месте! Вон Кузя нас встречает!

На срезанной вершине Ланьего взгорка курились три дымка. У среднего, самого тонкого дымка виднелась маленькая фигурка.

Глава 2

Марк, Афиноген и Ферапонт

На последнем верблюде – самый тяжёлый груз.

Окоченевший Рюрик свалился с лошадлы в сугроб. Кузя и Тень принялись растирать ему уши и пальцы снегом. Растирание плохо помогало. Рюрик поскуливал. Тогда Кузя протащил его немного и усадил на что-то твёрдое. Быстро согревшись, Рюрик обнаружил, что сидит на гранитной плите, которая мало того что горячая, но ещё и дымится.

– Привет, Мудрила! Ты меня что, на сковороду посадил? – спросил он.

– И тебе привет, вождила! – отозвался Кузя. – Это не сковорода. Знакомься! Мои друзья! Марк, Афиноген и Ферапонт. Все они вулканы.

У Рюрика глаза на лоб полезли. Это сколько ж надо высидеть в чаще, чтобы дружить с вулканами и давать им имена!

Тень же шаркнула ножкой, ничуть не удивившись, что ей представили троицу вулканов.

– Очень приятно, Марк, Афиноген и Ферапонт! А я Тень!

– Я дал им имена, потому что надо же как-то различать их между собой. Марк – это мой кухонный вулкан. На нём я готовлю. Подальше от жерла жара меньше, поближе – больше.

Марк был низенький, пыхтящий, деловитый вулканчик. Сейчас на нём помещался котелок с горячей водой. Кузя кивнул на большой шалаш, поставленный прямо на куче камней.

– Думаете, это просто куча веток? Это Афиноген. На нём я сплю. Он такой тёплый, что даже одеяла не надо, но если ночью пойдёт снег, волосы примёрзнут. Однажды я буквально в ледяную глыбу превратился. Фиоле пришлось откалывать лёд. Ну а потом мы догадались построить сверху шалаш.

Рюрик внезапно обнаружил: что-то мешает ему смотреть. Поднял руку и негнущимися пальцами отломил сосульки, свисавшие с бровей.

– А где третий вулкан? Ферапонт? – спросил он, начиная что-то смутно подозревать.

– Ты на нём сидишь!

Кузя присел на корточки, озабоченно на что-то взглянул и нахмурился.

– Быстро сделай пять шагов в сторону! Быстро, тебе говорят!

Рюрик поднялся и сделал шаг или два. В следующий миг вулкан взорвался и Рюрика сшибло с ног потоком горячего газа. Кузя поднял его на ноги.

– Цел? Ожогов нет? Ну и отлично!.. Я же сказал, пять шагов, а не два! Ферапонт – дикий, истерящий вулкан. С ним сложновато. Привыкнуть надо!

– А-а-а! Варяги-растяпы! – заорал Рюрик. – Раньше нельзя было предупредить, что вулкан надумал извергаться?

Кузя презрительно фыркнул:

– И это ты называешь извержением? Это Ферапонт чихнул. Извержение будет где-то через час! Ну да, Ферапонт – капризный вулкан. У него много разных настроений.

– Хтоньская хтонь! И как ты до сих пор не погиб? – восхищённо спросила Тень.

Кузя объяснил, что это всё дело привычки.

– А, ерунда! Перед тем как Ферапонт начинает извергаться, вот оттуда тонкой струйкой идёт пар. И звук ещё такой свистящий.

Кузя потрогал рукой вулкан, довольно кивнул, после чего махнул Рюрику, мол, можно садиться. Но Рюрик садиться не стал. Ферапонту он больше не доверял.

Кузя пожал плечами.

– Ну, не уговариваю!.. Я тебя понимаю, вождила!.. Сам поначалу побаивался Ферапонта! Когда мы сюда прибыли, то поселились вот в той пещере. Но оказалось, что там живёт пламенник. Это довольно мрачная чудила. Выдыхает огонь кинжальной струёй, если кто сунется. А в соседней пещерке живёт плевадло. Он терпеть не может пламенника. Почти каждый вечер они затевают перестрелку. Один огнём шпарит, другой камнями так плюётся, что они в коре дерева залипают!.. Но в целом здесь хорошо! Мирно!

Тень шмыгнула носом и промокнула его варежкой. То, что в дело была пущена варежка, означало: мы имеем дело со шмыганьем № 2. Закончив вытирать нос, Тень придвинула к Кузе мешок с едой.

– Вот! Это вам. Натащила с кухни всякого разного. А где Фиоля?

Кузя ткнул пальцем, показывая на Афиногена.

– Спит в шалаше.

– А она сегодня не… – осторожно начала Тень и смущённо замолкла.

– Не арысь? – угадал Кузя. – Нет. Сегодня Фиоля человек. Она три дня в неделю человек. А вот если бы вы пришли завтра… Но вам повезло!

Рюрику стало не по себе. Он, конечно, был Рюрик Мощный, да ещё перепоясанный магическим мечом, но арысь есть арысь.

– А почему нам повезло? Могла нас не узнать?

Кузя успокоил его, пояснив, что арысь-поле узнала бы их и вряд ли тронула. Но, с другой стороны, пока Фиоля – арысь, речь у неё становится неразборчивой, а характер портится.

Кузя заглянул в мешок.

– О, пирог! Соскучился! Мы тут всё больше на мясной диете сидим. Когда Фиоля охотится, от неё ни одна лань не умчится. Да и кабаны тоже.

Тень попыталась представить, как это происходит. Поёжилась. Девушка с телом рыси бесшумно подкрадывается к лёжке кабанов. (Со стороны такие лёжки почти незаметны: просто горка комковатого снега где-нибудь под ёлкой.) Прыгает в снег, и тот словно взрывается. Кабаны бросаются в разные стороны, а кто-то и на Фиолю. Но острые, как стилет, клыки рыси уже впились в затылок молодому кабанчику…

– И это дочь императора… – сказала Тень.

– Да. Я тоже долго привыкал! – согласился Кузя.

Тень и Рюрик помолчали. Кузю и Фиолю они не видели недели три, и всё это время беспокоились, как они тут. Не замёрзли? Оказалось, неплохо живут.

– Что нового в Школе? Бодуэн ваш не свирепствует? – поинтересовался Кузя.

Рюрик мотнул головой, слегка завидуя, что Кузя столь небрежно называет директора «ваш», а сам больше никак от него не зависит. Бодуэна, который недавно отправил их почти на верную смерть и даже прощения потом не попросил, Рюрик с Тенью терпеть не могли. Волосы Рюрика, было оттаявшие, снова превратились в ледяную шапку.

– Ничего, терпимо! С эпическими бегалками вот только история вышла. Гугнилла выпустила на поле сразу шесть свинопотамов. Игра завершилась с нулевым счётом. Нас больше волновало, доживём ли мы до конца матча. В результате сами спрятались в воротах и охраняли их от свинопотамов. Камнями в них швырялись, палками. И кто оказался во всём виноват?

– Конечно вы. «Тряпки! Жалкие трусы! Девчонки! Позор своих отцов! Ваши деды рыдают в могилах! Такие рохли не то что племенем, дохлой мышью управлять не способны!» – отозвался Кузя.

У Рюрика отвисла челюсть.

– Откуда ты знаешь? Цитируешь, словно там был!

Тень фыркнула. Фырканий у неё было не меньше, чем шмыганий носом.

– Он там не был, но угадать несложно. Гугнилла всегда вопит одно и то же после провальных матчей. Самое смешное, что слово «девчонки» у неё имеет ругательный смысл, хотя она сама отнюдь не мальчишка и вообще многодетная мать. Ах да! Ещё новость! Препод по чудиловедению – всё, пирует у Одина.