Дмитрий Емец – За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов (страница 4)
Тельхины – искусные кузнецы. Своими знаниями ни с кем не делятся, ибо хитры и коварны. В своих кузнях в жерлах подводных вулканов куют они вещи, которые несут миру страх и гибель: трезубец Посейдона, серп Кроноса и многое сему подобное.
Враги тельхинов – гномы, тоже кузнецы умелые. Уж много веков гномы и тельхины за секретами друг друга охотятся, вслух же чужую работу охотно хают», – произнёс Кузя.
Ярополк Яростный удовлетворённо кивнул.
– Да. Про тебя не наврали, ты действительно кой-чего соображаешь. Может, знаешь, кто похитил молот?
– Не знаю.
Ярополк нахмурился.
– А кому молот мог понадобиться? Про это в твоей книге было?
– Надо припомнить, – сказал Кузя. – Часто какие-то сведения проскальзывают и на других страницах.
– Ты уж вспомни, пожалуйста! Хорошенько думалку напряги! – настоятельно попросил Ярополк Яростный. – А не то…
– Что «а не то?» – ласково спросила Фиоля. Арыси не любят никаких «а не то» и вообще скрытых угроз.
Ярополк уловил в голосе Фиоли дразнящий колокольчик и задумался, в какое из двух положений перещёлкнуть мозговой тумблер. (В голове у каждого великого вождя существует тумблер с положениями: «Казню» – «Щедро награжу».)
– А не то награжу! Ой, наоборот! Найдёте молот, щедро награжу! – исправился он.
– А если не найдём? – задиристо промурлыкала Фиоля.
Это был уже явный вызов. Ярополк начал раздуваться от гнева, из ушей буквально пар повалил. Роман Рычащий, знавший, что за этим последует, присел на корточки и закрыл голову руками. Однако взрыва не произошло.
– Если не найдёте, то будет ничего, – сказал Ярополк, и яростный голос его внезапно дрогнул и стал жалким и дребезжащим. – Ни Племени Страшных Варягов. Ни Школы Вождей. Ни полуострова. Очень большое НИЧЕГО.
И вождь поведал историю.
Отца Ярополка Яростного звали Эдмунд Свирепый. Отца Эдмунда Свирепого звали Гундольф Бешеный. Отца Гундольфа Бешеного звали Вавила Сердитый. Этот Вавила был довольно мрачный и подозрительный тип с кошмарным неуживчивым характером. Варяги вообще народ буйный и не слишком приветливый, поэтому для того, чтобы получить прозвище Сердитый, надо очень и очень постараться.
Вавила Сердитый имел привычку по утрам прогуливаться по берегу и проверять, не вынес ли ночной прилив что-нибудь интересное, например, утопленника, разбитую ладью или сундук. Утопленников прилив доставлял регулярно, а вот сундуков и ладей было негусто, да и особой ценности их содержимое обычно не представляло: матросские штаны да амфоры с проросшей пшеницей.
Но вот однажды Вавила Сердитый обнаружил на берегу непонятное существо. Это был старец со спутанной зелёной бородой и хвостом как у кашалота. Старец был едва жив. Похоже, он всю ночь пытался доползти до воды и вконец обессилел. Вавила Сердитый был истинный варяг. То есть великодушия и здравого смысла в нём было примерно поровну. Он велел принести длинную цепь с якорем, прицепил её к хвосту старца и тогда только перенёс его в океан.
Как многие, конечно, уже догадались, старец был тельхином, причём тельхином знатным.
Некоторое время он жадно вдыхал жабрами взбаламученную океанскую воду, после чего принялся проклинать Вавилу Сердитого и потребовал расковать цепь. Вавила отпускать старца наотрез отказался: он-де спас его от смерти, за что тот теперь по гроб жизни обязан. Старец заявил, что о помощи не просил, и если Вавила Сердитый немедленно его не освободит, то может сильно об этом пожалеть. Вавила отвечал, что, если морской старец немедленно не предоставит достойного вознаграждения, его вытащат на берег, чтобы оставить в том же положении, в котором нашли. В общем, вышла одна из тех некрасивых свар, которые викинги вечно затевают со всеми подряд. Старец и Вавила спорили до хрипоты, с угрозами и проклятиями, и неясно, чем бы всё закончилось, если бы не продолжавшийся отлив: старец опять почти оказался на берегу, что ослабило его переговорные позиции.
В результате пленник дал нерушимую клятву подарить Вавиле Сердитому нечто такое, о чём тот никогда не мечтал. Вавила справедливо возразил, что формулировка весьма расплывчатая. Быть может, это будет какая-нибудь такая глупость, которая и мечты-то не стоит. Тельхин, по правде говоря, планировавший подсунуть ему дохлого осьминога, выругал про себя хитрого старикашку и повторил клятву, используя уже более внятные определения. Вавила, на этот раз не найдя подвоха, принёс морскому старцу извинения и расклепал цепь. Тельхин с плеском скрылся в океане, а на следующее утро вынес из глубин Вавиле молот.
Вавила вслух радости выражать не стал, но сразу почуял: вещь стоящая. На рукоять из морёного дуба (который, как известно, в воде не портится, а становится только лучше) был насажен прямоугольный массивный брус железа, украшенный узором из переплетённых рун. Временами по рунам пробегала красная искра – быстро, затейливо и всякий раз по-разному. Навстречу же ей неслась ещё одна искра – зелёная. Точно повозки, летящие навстречу друг другу, искры расходились совсем близко, скользя по причудливым рунам.
– А что будет, если они столкнутся? – спросил Вавила.
– Если они столкнутся – это будет ВСЁ, – торжественно произнёс тельхин.
– А большая ли у молота сила? – задал Вавила второй вопрос.
– Проверь! Только не усердствуй! Начинай с малого! – предложил морской старец.
Вавила взмахнул молотом и, примерившись, ударил по огромному валуну. Ударил в треть силы, но валун рассыпался в мельчайший песок. Океан при этом сильно волновался, и ладьи в бухте ходили вверх-вниз.
Вавила размахнулся, собираясь припечатать следующий валун.
– А вот этого я бы уже не делал! – заметил старец.
– Это ещё с какой радости? – спросил Вавила, уже прикинувший, что молот поможет ему в считаные дни разобраться с наглыми соседними племенами Ласок, Куниц и Хорьков. Ни один частокол и ни одни окованные медью ворота не устоят перед нежным постукиванием такой вот кувалды.
– Будешь много размахивать молотом – призовёшь силу, которая всё сотрёт в порошок! – сказал старец, тряхнул своей зелёной, похожей на водоросли бородой, нырнул и был таков.
Вавила Сердитый, будучи упрямым каменноголовым варягом, конечно, старцу не поверил, а собрал войско и отправился разбираться с Племенем Барсов. Племя проживало на огромной скале. Барсы превратили её в крепость, куда тащили всё, что украдут у соседних племён. Наказать же их было невозможно: слишком мощное, неприступное укрепление они себе отгрохали. Но вели при этом себя, с точки зрения варягов, скорее как наглые обезьяны, чем как гордые барсы: кидались камнями, показывали языки, орали всякие непотребства.
Во главе небольшой рати Вавила Сердитый подошёл к крепости барсов и совершил самый значительный героический поступок в своей жизни – и последний. Размахнулся молотом и со всей силы вдарил. Полуостров содрогнулся. Океан забурлил. Гигантские волны потопили в бухте весь флот Страшных Варягов, не считая прочих, случайно оказавшихся в тех краях ладей. Скала затряслась, осыпалась и погребла Вавилу вместе с половиной его войска, а заодно и всех кривлявшихся на стенах барсов.
Так закончилась жизнь Вавилы Сердитого, и отбыл он на пир к Одину. По странному стечению обстоятельств молот не пострадал и оказался поверх всей этой груды обломков. Сын Вавилы Гундольф Бешеный был хоть и бешеный, но с головой дружил. Он осторожно взял молот и воздвиг надёжное укрытие, где его день и ночь охраняли четверо лучших воинов Племени Страшных Варягов. Так было и при Гундольфе, и при его сыне Эдмунде Свирепом, и при самом Ярополке Яростном. Молот сделался символом племени. Соседние народы боялись Страшных Варягов, потому что у тех был непобедимый молот, сами же Страшные Варяги опасались своего молота, ибо помнили бесславный конец Вавилы Сердитого и его рати.
– И вот вчера утром молот исчез! – закончил свой рассказ Ярополк Яростный.
– А воины, которые его сторожили? – спросил Рюрик.
Ярополк уставился в землю.
– У них всё прекрасно! – пробасил он. – Они погибли с мечами в руке. Все, кроме одного. Он перед смертью зачем-то бросил меч. Видно, испугался. На пир к Одину он не попадёт, и валькирии его не полюбят. Будет сидеть под столом и питаться объедками.
– Хтоньская хтонь! – воскликнула Тень. – Погодите… Вы говорили: молот нельзя украсть, потому что там совершенная охранная система! Но его всё-таки украли.
Вождь Страшных Варягов гневно засопел. Вожди не любят, когда их слова ставят под сомнение. Особенно мелкая вертлявая девчонка со вплетённой в косу свинчаткой.
– Ворота сломаны. Дверь пробита тараном или чем-то типа того. Те раны, что были на телах… Это ни копьё, ни кинжал… Нагрудники не спасали. И, главное, всё случилось быстро, за считаные минуты. Мы услышали шум, примчались, но поздно… молот уже был похищен.
– Значит, охрана состояла только из четырёх воинов, ворот и двери? Ломай ворота, вышибай дверь, победи воинов – и молот твой? – спросила Тень.
– Нет. Охрану молота продумал ещё мой дед Гундольф Бешеный. Он башковитый был, всё предусмотрел: что стражу могут подкупить, усыпить, отравить, нападёт целый отряд, прилетит дракон и тому подобное. Дед поступил так. Построил частокол с воротами. Внутри, за частоколом, – каменное строение с крошечными окнами, в которые не пролезет и кошка. Внутрь ведёт только одна дверь, за ней четыре стражника. Они охраняют закрытую комнату, в которую сами войти не могут. Дверь в эту комнату окована толстыми железными прутьями. Оружие стражи никак не позволит им сломать эту дверь. Любая секира рассечёт лишь дерево, но не прутья. За дверью – постамент, к которому цепью прикован молот. Но цепь – это на всякий случай. На самом деле к молоту никому не подойти, даже если сломать дверь.