Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 27)
Калида, не слушая меня, выцепил самую суть.
— У нее был⁈ — Его укоряющий взгляд вбуравливается в меня, как штопор. — У ведьмы⁈
«Ну это уже чересчур! — Бурчу про себя. — Это мое личное дело с кем и у кого спать!»
Откровенно осуждение в глазах Калиды уже начинает подбешивать, и как не стараюсь сдержаться, я все-таки вспыхиваю.
— Что ты на меня так смотришь⁈ Я имею право делать, что хочу, и ни перед кем отчитываться не обязан!
— Это да, — соглашается мой беспокойный хранитель, — не обязан. Только вот ты как с поля пропал, так мы по всему лесу тебя со вчерашнего дня ищем. Ведь на пару мгновений всего оставили тебя одного… И вдруг раз и нету! Пропал! Как сквозь землю провалился! Сегодня с утра даже князь на твои поиски приехал. Кстати, он тут недалеко, можешь дойти, рассказать ему, что ты обязан делать, а чего нет!
Вот теперь мне становится по-настоящему стыдно, и я пытаюсь извиниться.
— Ладно, Калида, ты уж не серчай на меня! Конечно, надо было тебе сказать! Все так вышло случайно. Как-то само собой! Раз, и у меня из головы все повылетало!
Калида на мои несвязные объяснения лишь кивает, но по нему видно, что мое искреннее раскаяние его тронуло.
Он еще хмуро помолчал и, наконец, сдался.
— Ладно, чего уж там, со всяким бывает! — Его застывший взгляд чуть потеплел, и он добавил уже другим тоном. — А князя надо бы предупредить. Он тут недалече, у твоих гнилых ям.
«Вот значит я где! — Мысленно рисую свою точку на карте. — Действительно далековато».
Гнилые ямы, о которых говорит Калида, это мои селитряницы и, так сказать, серницы. Другими словами, попытка получить когда-нибудь селитру и серу. В этом году, еще ранней весной, я приказал собирать мочу и прочие экскременты с жителей как Твери, так и Заволжского. Все, что собиралось на этом берегу, свозилось в эти кучи, а на правом в отдалении от города выросли точно такие же.
Смотря наперед, я понимал, что как бы ни была хороша горючая жидкость, без пороха все равно не обойтись. Как его сделать тайны не составляло, но вот беда, единственный ингредиент коего у меня в достатке, это древесный уголь. А вот с остальными проблема! Ни калийной селитры, ни тем более серы в природном виде в зоне моей досягаемости не просматривается. Купить тоже нереально. В Европе единственное месторождение серы, это на Сицилии.
Тогда, покопавшись в памяти, я вспомнил как будут добывать селитру в Европе в ближайшем будущем. Процесс не сложный, но жутко вонючий и затяжной по времени. Поэтому, решил я, чем раньше начну, тем быстрее будет результат.
Всего-то и надо, что собрать в кучу навоз, траву, солому, остатки забитого скота и прочее. Можно добавить торфа и известняка, а потом обильно поливать человеческими экскрементами в течении двух лет. После всего этого удовольствия полученную массу надо промыть водой и выпарить растворившуюся в ней селитру. Вот и все дела! Казалось бы, неприятно, но не так уж и сложно, хотя трудности как обычно нашлись. В первую очередь с организацией. Заставить народ сдавать свою мочу и прочее хотя бы по утрам было нелегко. Со своим поселком я справился быстро, тут дело понятное, никто возражать мне не осмелился. Хочет хозяин гавно собирать, так пусть развлекается! В Твери же пришлось повозиться, но закон я все же пробил, и бочка, собирающая человеческие отходы, стала ездить по дворам каждое утро.
Почему я созрел только сейчас, а не начал такое полезное дело сразу? Хороший вопрос. Я его сам себе неоднократно задавал, но ясного ответа так и не получил. Скорее всего, раньше я инстинктивно не хотел заглядывать так далеко в будущее, подспудно надеясь все-таки вернуться в свое время. Лишь окончательно на уровне подсознания осознав, что я застрял тут навсегда и два года для меня не срок, я взялся за это дело.
Серу я решил получить по схожему принципу, но только из гипса. Доставленный с верховьев Волги гипсовый камень обожгли в печи до полного обезвоживания, а потом измельчили и прокалили с древесным углем. Полученный сульфид кальция для дальнейшего окисления попросту вывалили в кучу, предоставив бактериям доделать работу дальше самим.
Все эти бурты стоят в лесу в одном месте и смердят немилосердно. Какая нелегкая сила принесла туда юного князя, не знаю, но раз Калида говорит, что он там, то надо идти.
Прошли пешком через лес, и минут через двадцать уже начало пованивать. К счастью, до самих селитряниц не дошли… Едва выбрались с тропы на дорогу, как наткнулись на князя. Увидев меня, тот попытался сохранить невозмутимость, но даже невооруженным взглядом было видно, что обрадовался. Чего нельзя было сказать о его спутнике.
Фрол Игнатич Малой сурово сдвинул брови.
— Что же это вы, консул, искать себя заставляете⁈
В ответ я старательно изобразил примирительную улыбку.
— Уж извиняй, княже! Недоразумение вышло!
— Недоразумение… — Бурчит недовольно ближайший княжий советник и, не унимаясь, тычет себе за спину. — А вонищу чего там развел такую⁈ Весь лес провонял!
«Что за день сегодня, все кому не лень склоняют меня как мальчишку!» — Мысленно посылаю думного боярина к черту и обращаюсь непосредственно к Ярославу.
— Не серчай, князь! Действительно, я виноват! Людей своих не предупредил, вот они тревогу-то зазря и подняли. А что до куч и вони. Так дай мне время, и я покажу тебе чего, из этих отходов сделать можно.
Удивляя меня своим не детским прагматизмом, юный Ярослав тут же спросил.
— Сколько⁈ — Видя мое недоумение, он повторил. — Сколько времени ты просишь?
В сердцах я опять выругался.
«Малец совсем, а палец ему в рот не клади! Я ведь не просил у него ничего, а теперь получается, что будто бы и должен. Будто обязательства на себя беру. Молодец княжич, ничего не скажешь!»
Усмехнувшись, я поднимаю на князя чуть прищуренный взгляд.
— Года два, думаю, хватит.
Часть 1
Глава 15
С вершины полого холма мне хорошо видно, как извилистая дорога спускается в низину, утыкается в песчаный брод, а затем, вынырнув на другом берегу мелкой речушки, начинает подъем на следующую высоту. Оба склона отлично просматриваются, потому что, по неведомой никому причине, лес здесь почему-то расступился, освобождая открытое пространство с заливным лугом у самой реки и редкими березовыми рощицами ближе к вершинам.
По сути, это единственное место, пригодное для атаки конницы на всем протяжении от Твери до деревни Запрудное. Это очевидно не только мне, но и приличной толпе горожан, не поленившихся полдня протопать вслед за моей колонной. Желающих поглазеть на невиданное зрелище немало, и даже юный князь не устоял перед соблазном. Он и вся боярская дума в полном составе двигаются верхами впереди бодро шагающего простого люда.
В этом времени с его скудным набором развлечений это неудивительно. Весь город еще вчера, высыпав на крутой берег Волги, с большим интересом наблюдал за переправой моей бригады. Двенадцать фургонов, еще шесть «тачанок» с баллистами и почти шестьсот человек личного состава. Все это с самого утра грузилось на плоты и переправлялось через широкую реку.
Плавсредства готовили больше месяца. Использовали как свежесрубленные плоты, так и подтянули те, что перевозили до этого торф и известняк с верховьев. Собрали все лодки, что были на обоих берегах, и построили еще десять новых двадцати-весельных ботов для буксировки плотов. Выгрузку и погрузку на плот каждый взвод и каждая команда баллисты тренировали заранее, и все равно переправа заняла почти весь день. Не обошлось и без конфузов. Один плот с фургоном сорвало с буксира и унесло вниз по течению, пришлось гнаться за ним на лодке и цеплять по новой. Кое-где спасали сорвавшихся в воду бойцов, но в целом все прошло на твердую четверочку, особенно если учесть, что такое, не побоюсь сказать, грандиозное событие происходило в первый раз.
В общем, переправились, обсушились, и с рассветом выдвинулись по Московскому тракту. Дорога не широкая, поэтому первоначально бригада выстроилась в походную колонну по трое и так прошагали до этого самого момента.
Сейчас я остановил движение и созвал командиров взводов и рот. Всё и не по разу уже обговаривалось, но, как говорится, повторение — мать учения!
Калида и Куранбаса подъехали первыми, и едва собрались все остальные, как я показал им на вершину противоположного холма.
— Там, за этим холмом, скорее всего, нас ждет противник, и зная это, мы все равно будем спускаться к броду. В боевых условиях, согласно написанному мной уставу, мы бы действовали по-другому. Выслали бы разведку и, обнаружив врага, укрепились здесь, на вершине, а не полезли бы в засаду, но по условиям спора никаких дозоров мы высылать не должны и обязаны сохранять движение колонны до выхода на прямую видимость с противником.
Все дружно закивали, мол все ясно, но я продолжаю.
— Сегодняшняя ситуация для вас не пример, а скорее исключение. Во всех других случаях вы должны руководствоваться только одним правилом. Если не знаешь, есть ли впереди засада или нет, то в любом случае ты должен считать, что есть, и действовать так, словно опасность существует.
В том, что нас ждут именно здесь, я практически уверен. Другого места для конницы попросту нет, а по условию спора атака должна быть именно кавалерийской. Мне уже донесли, что Якун собрал почти полторы сотни дворян и почти столько же охочих людей. Съехались отовсюду, желающих нашлось немало, ведь куш действительно изрядный. По слухам, в случае успеха две гривны из трех Якун пообещал разделить между бойцами.