Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 26)
Может быть, в прошлой жизни меня такие вопросы и не взволновали бы, но здесь я привык сам все решать и надеяться только на свой опыт, разум и знания. И та мысль, что она может мной манипулировать, как короед точит мое чувство к ней. Вот даже сейчас она смотрит на меня так, что мне кажется, будто она видит меня насквозь и читает мои самые сокровенные мысли.
Словно в подтверждение моих сомнений, Иргиль иронично усмехнулась.
— Неужто бесстрашный консул побаивается слабой и беззащитной женщины⁈
Улыбаюсь ей в ответ, а в душе саркастически хмыкаю.
«А с чего это ты решила, что я бесстрашный⁈ Да и беззащитной тебя тоже можно назвать с большой натяжкой».
Вслух же говорю ей совсем другое.
— Нет, конечно! Ты же знаешь, дел невпроворот, зашиваюсь, вздремнуть некогда.
Притягательная улыбка тронула губы Иргиль.
— Так зашел бы, я и успокоила бы и приласкала!
С той памятной ночи я бывал у Иргиль всего несколько раз. Действительно, то разъездах, то дела какие-то срочные, да и чаще я в Твери, а она в Заволжском, на другом берегу реки. Не поедешь же на ночь глядя, когда с ног буквально валишься, да еще зная, что с утра надо обратно мчаться.
Была бы какая другая женщина, так я может ее к себе бы забрал, но с Иргиль все не просто. Поди ее забери! Я как-то поутру заикнулся, мол переезжай ко мне в Тверь, чаще видится будем, так она только улыбнулась и промурлыкала мне на ухо, что не время сейчас об этом. Глазищами своими глянула, поцеловала и все завертелось по новой, будто и не было бессонной ночи. В общем, из головы у меня тогда все выскочило, и больше я уже таких предложений не делал. Потом, думая об этом, я соглашался, что да, может быть, и к лучшему, что она отказалась. Проблем мне и так хватает, а ведьма в доме только подлила бы масла в огонь. Еще и с церковью бы рассорился.
Это все так, но вот одно бесспорно, кроме Иргиль я никакую другую женщину не хочу. Про других я и думать забыл, после той ночи ни к кому не заходил. Приворожила одним словом!
Все это пронеслось в голове за мгновение, и глядя в ее черные притягивающие глаза, я подумал совсем о другом.
«Я хочу ее! — Резануло остро, как бритвой, и что-то горячее и тяжелое заворочалось внизу живота. — Я хочу ее! Эти смеющиеся губы, чуть приоткрытый рот, силуэт бедер под балахонистой, подпоясанной рубахой. Я хочу ее всю! Прямо здесь и сейчас!»
Встряхивая головой, сдерживаю рвущийся порыв и отвечаю ей, чуть смеясь, в ее же стиле.
— Приглашаешь?
Улыбка уходит с ее лица, делая его серьезным и взрослым, а маленькая прохладная ладошка берет меня за руку.
— Давно уже пригласила, зачем спрашиваешь⁈
В затянутое бычьим пузырем крохотное оконце пробивается яркий солнечный свет. Утро в полном разгаре, и мне давно уже надо быть в десятке разных мест, а я все еще лежу и блаженно пялюсь в потолок. На моей груди покоится голова Иргиль, ее короткие черные волосы щекочут кожу, а моя ладонь на ее бедре — это единственное, что прикрывает ее обнаженное тело.
Ни жесткий топчан, впившийся в спину, ни затекшая правая рука, ничто не может поколебать моего упорного нежелания вставать. Я расслабился всего на одну ночь, а моя воля уже пошатнулась и предательское сознание нашептывает прямо в растекшийся студнем мозг.
«Зачем ты тратишь свои нервы и время на всякую бессмысленную суету. Ты всего лишь человек, и все, что ты по-настоящему желаешь, лежит сейчас рядом с тобой. Просыпаться рядом с любимой женщиной, наслаждаться простыми человеческими радостями и растить своих детей, именно этого хочет твоя душа. Не вставай, останься здесь, и не принуждай себя заниматься не своими делами!»
Нарушая это умиротворение, зашевелилась Иргиль. Сняв мою руку, она подняла голову, и в ее черных бездонных зрачках заиграли бесенята.
— Не слушай ее! — Голос девушки зазвучал не по-утреннему жестко. — Это в тебе говорит слабость, и она врет. Не будет тебе со мной счастья!
— Это почему же⁈ — Приподнявшись, я притягиваю Иргиль к себе, а она, извернувшись, целует меня в губы.
— Потому что я тебя выгоню! — Вырвавшись, она задорно смеется. — Мне не нужны слабаки! Я люблю только сильных мужчин!
Откидываюсь вновь на топчан и на миг прикрываю глаза.
«Прозвучало довольно обидно, особенно после того, как я только-что чуть ли не подарил ей всего себя, да и весь мир в придачу! — Ирония позволяет мне справится с вспыхнувшим было раздражением. — Не хочешь, ну и не надо!»
Улыбка растягивает мои губы, и подыгрывая ей, я делаю зверскую рожу.
— Вот значит как⁈ Я тебе не нужен, тебе лишь власть и деньги подавай!
Смеясь, рассматриваю стоящую надо мной девушку.
— Конечно, а что же еще! — Без всякого стеснения, она изогнулась, демонстрируя всю прелесть своего гибкого тела. Мол, ну как я тебе, нравлюсь⁈
Рванувшись, ловлю ее и, прижимая к себе, валюсь с ней на топчан.
— Не то слово! Я без ума от тебя! — Пытаюсь удержать, но она выскальзывает как угорь и запрыгивает на меня сверху.
— Раз нравится, тогда плати! — Ее растопыренные ладони упираются мне в грудь.
— Бери, что хочешь! — Поддаваясь, раскидываю руки в стороны. — Хочешь серебро, хочешь злато али каменья драгоценные! Для тебя ничего не жалко!
Мы оба хохочем, и в этот момент она нагибается прямо над моим лицом. Ее глаза сужаются в узкие черные щелки, а шепот звучит почти зловеще.
— Не нужно мне ни серебро ни злато, я заберу душу твою!
От неожиданности смех застревает у меня в горле, а на лице появляется неконтролируемый страх. Иргиль на миг застывает надо мной, держа в прицеле прищуренных глаз, а потом вдруг взрывается безудержным хохотом.
— Видел бы ты себя сейчас, бесстрашный консул!
Она заливается упоительным смехом, а у меня ей богу холодный пот по спине течет.
«А потом она спрашивает, почему не заходишь⁈ — Пытаюсь злым сарказмом прикрыть свой провал. — От таких шуток кони дохнут!»
Внезапно Иргиль перестает смеяться и, подняв с пола рубаху, молча натягивает ее на себя. Одевшись, она награждает меня мягким, лучащимся взглядом.
— Не обижайся! — Ее маленькие ладошки, сомкнувшись, прижимаются к груди. — Прости меня, не удержалась!
Злиться на нее у меня не получается совсем, и я просто машу рукой.
— Да ладно, проехали!
— Что⁈ — Девушка силится понять, что я сказал. — Куда проехали? Кто?
Теперь уже я смеюсь, и ее маленький носик морщится от непонимания ситуации. Ее злость веселит меня еще больше, и я продолжаю хохотать, пока она не запускает в меня моей же одеждой.
— Хвати ржать! Тебя уже обыскались! Собирайся да иди, пока твой сторожевой пес на уши весь город не поставил!
Упоминание Калиды разом возвращает меня в реальность.
«Мать честная! Мы же в лесу, в какой-то тайной избушке Иргиль, и никто не знает, где я!»
Вскакиваю и, торопясь, никак не попадаю ногой в штанину. Все-таки справляюсь, натягиваю рубаху, сапоги, и, целуя на ходу Иргиль, выскакиваю за дверь.
Вслед мне звучит ее ироничный голос.
— Заходи как соскучишься!
И я, уже одной ногой ступив на ступени крыльца, вдруг резко разворачиваюсь и вновь распахиваю уже закрывшуюся дверь. Она стоит прямо за ней, и мои руки стискивают ее худющие плечи.
Губы жадно впиваются друг в друга, а я шепчу в перерывах.
— Уже! Уже соскучился!
Торопливо шагаю по лесной тропинке и все с большим волнением верчу головой.
«Так, — Пытаюсь сориентироваться на ходу. — Иргиль сказала, иди прямо по тропе до самой Тверцы, а там уж вдоль реки не заблудишься».
Припускаюсь еще быстрее, недоумевая, как это мы смогли так далеко уйти вчера, а я этого даже не заметил.
Узкая тропка выходит на торную дорогу, и тут до меня сразу доносится топот копыт.
«Кто-то несется во весь опор мне навстречу». — Определяю это на автомате и отхожу в сторону на всякий случай, чтобы не зашибли ненароком.
Грохот копыт все громче, и вот всадник вылетает из-за поворота и вздыбливает коня прямо передо мной. С седла слетает Калида и бросается ко мне.
— Ты где был⁈ Цел⁈ — Не дожидаясь ответа, он нервно ощупал меня со всех сторон и, только убедившись, что я цел и здоров, облегченно выдохнул. — Так где ты был⁈ Мы всю ночь тебя повсюду ищем!
Мне стыдно за свой эгоизм, но и такая неуемная забота тоже немножечко злит.
— А чего вы всполошились-то⁈ Ну заночевал не дома, так что… Я уже мальчик взрослый!