Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 28)
Если честно, то я полагал, что больше двух сотен ему собрать не удастся, но мой богатый заклад и видимая легкость задачи сыграли против меня и на руку Якуну. Действительно, с точки зрения нынешнего азартного народа, не раз хаживавшего стенка на стенку, задача плевая. Прорваться сквозь порядок противника и, сбросив мой красный флаг с двуглавым орлом, воткнуть Якуновский белый. На нем ему специально для такого случая вышили золотой крест.
Образ мысли таких охотников мне понятен, раз железного оружия не будет, то по нынешним суровым нравам это и не бой вовсе, а так забава. Убить не убьют, а заработать можно хорошо.
Легко заработать я им, конечно, не позволю, но вот в одном они правы, остановить такого мотивированного противника с одним дрекольем в руках будет сложновато. Особенно без главных козырей на руках. Поэтому остается рассчитывать только на плотность строя, дисциплину и тренированность моих бойцов.
Награду своим я естественно тоже пообещал, хоть мой выигрыш в случае победы и в трое меньше. Якун азартен, но жаден до беспредела. Против моих трех гривен он поставил одну, заявив что он не гребет серебро лопатой как консул. Я условия принял и не потому что уверен на все сто в победе, а скорее из-за того, что такого опыта, какой получат мои бойцы в этой заварухе, никакими тренировками не добиться. Если выстоим, то уверенности у парней точно прибавится, да и остальной Твери наглядно покажем, кто тут сила.
Провожу глазами по лицам взводных и ротных, пытаясь понять, что они думают в этот момент. Насколько им понятны те задачи, что я пытаюсь достичь. Читаю некоторое сомнение на их лицах и, как заправский замполит, перехожу на язык лозунгов.
— Сегодня судьба дает нам шанс показать, что мы лучшие! Не бояре, не дети боярские на конях и в броне, а мы! Ясно вам! Мы! Я и вы, мы вместе будем ковать нашу славу, чтобы внуки и правнуки гордились нами и помнили о нас в веках!
Вряд ли все поняли, о чем я, но тем не менее прозвучало эффектно, и моя речь достигла результата уже самой своей эмоциональностью.
— Давайте! — Подстегиваю я всех. — Начинаем готовиться к бою уже сейчас. Перестраиваемся повзводно в колонну по четыре. Я уверен, противник появится, едва мы перейдем речку.
Нахожу взглядом возчиков фургонов и подзываю их к себе. Едва они подходят, я ничего им не объясняю, а задаю всего лишь один вопрос.
— Все свои места помнят?
Получаю от каждого утвердительный кивок и распускаю их к своим расчетам. Дело в том, что я уже приводил сюда как их, так и командиров баллист. Вернее, не сюда, а на позицию за бродом. Там, на местности, я наметил круг будущей обороны и указал место каждого фургона. Кроме того, по противоположному склону через каждые пятьдесят шагов натыкали вешки для корректировки дистанции.
Сознаюсь, многие могли бы назвать такие действия жульничеством. Это их право, я же называю это маленькими военными хитростями. С вершины противоположного холма до речки около километра. Значит, те всадники что погонят коней по дороге навалятся уже через полторы, максимум две минуты. За такое короткое время полностью развернуть бригаду в круговую оборону нереально, поэтому я подготовился и тщательно отрепетировал все действия. Честность спора в данной ситуации меня мало волнует, я и так сделал Якуну слишком много уступок.
Колонна перестроилась, и я машу рукой.
— Поехали!
Медленно движемся вниз по склону, и всю дорогу я не спускаю взгляда с вершины противоположного холма.
Вот первый стрелковый взвод вошел в реку, и я киваю Калиде.
— Пусть начинают заряжать баллисты.
«Тачанки» устроены так, что всю подготовительную работу можно сделать и на ходу. Зацепить трос, выбрать слабину и набить до трети, все это лучше проделать заранее, чтобы успеть сделать по накатывающему противнику хотя бы один выстрел.
После брода дорога сначала идет вдоль реки и только потом, завернув почти на сто восемьдесят градусов, начинает подниматься в гору.
Бросаю тревожный взгляд на Калиду, и тот отрицательно качает головой на мой невысказанный вопрос.
— Нет, не сейчас! Якун опытный воевода, он подождет, пока мы оторвемся от реки, дабы лишить нас возможности прикрыть тыл.
Меня такой вариант не устраивает. Чем ближе к вершине, тем меньше у нас времени на развертывание. Поэтому пришпориваю кобылу и, разбрызгивая воду, обгоняю колонну.
Поравнявшись с первой ротой, я подзываю к себе Ваньку Соболя. Нагнувшись с седла, показываю ему на вершину.
— Пошли туда пол взвода самых шустрых, но как только завидят на гребне всадников, пусть бегут обратно.
Отдав приказ, оборачиваюсь к Калиде.
— Как вся колонна перейдет реку, пусть с последним фургоном что-то случится. — Многозначительно усмехнувшись, добавляю. — А мы все подождем.
Калиде ничего объяснять не надо, он и так все понял. Случайная неисправность! Колонна остановилась, а пол взвода олухов не сориентировались вовремя и продолжили топать к вершине. Просто недоразумение, а никакой ни дозор. Так это должно выглядеть со стороны, и такое объяснение будет дано потом, когда дело дойдет до претензий. Сейчас же я хочу нарушить планы Якуна и спровоцировать его на преждевременную атаку. Ведь если мои «разгильдяи» заберутся на вершину, то увидят его засаду. Дадут сигнал, и мы начнем готовиться к обороне. Для него такой вариант наихудший, он лучше начнет пораньше, пока еще есть, как он думает, эффект неожиданности.
Переправившись через реку, колонна «неожиданно» встала, и для обоих вершин, как для зрителей, так и для противника, все выглядит как непредвиденная поломка. Один фургон застрял в реке, еще один застопорился на дороге, а остальные начали хаотично расползаться, пытаясь его объехать.
Зная, с каким презрением Якун относится к этим, как он называет, гробам на колесах, думаю, он купится, тем более что другого выхода у него нет. Бодро шагающие парни Соболя прошли уже две трети пути к вершине.
Бросаю нервный взгляд наверх, всадников на гребне пока не видно.
«Неужели я промахнулся! — Тревожно защемило в душе. — Если засада не здесь, тогда где⁈»
Неизвестность хуже прямой опасности, да к тому же с каждой минутой в кажущемся хаотичном движении моих подразделений все больше и больше просматривается определенный порядок. Со стороны это отлично видно, и мне такой поворот совсем ни к чему.
«Ну давай же, давай!» — Мысленно подстегиваю Якуна и стараюсь не смотреть на Калиду. Не хочу, чтобы хоть кто-нибудь почувствовал мою неуверенность. Пусть все по-прежнему считают меня не ведающим сомнений железным консулом.
С усмешкой вспоминаю, что римские легионеры больше всего ценили в своих полководцах удачливость.
«Пусть верят, что удача любит меня и я всегда вижу все наперед!»
Еще один быстрый взгляд наверх, и я с облегчением выдыхаю. В тот же миг в уши врывается отчаянный крик.
— Тревога!
В этом вопле слишком много эмоций, поэтому, рванув повод, вывожу кобылу в самый центр построения и вкладываю в голос максимум жесткости и спокойствия.
— Все по местам! Баллисты на позицию!
Завидев меня, все разом успокоились. Нервозность спала, и всё вокруг завертелось, как на учениях. Фургоны ускорились, перекрывая в первую очередь дорогу. Возчики, выведя их на условленное место, тут же отстегивают лошадей и уводят их вместе с упряжью в центр круга. Взводы «алебардщиков» занимают свои позиции межу фургонами, а первые четверки арбалетчиков, откинув внутренний борт уже заскакивают наверх.
Теперь уже и я успокоился.
«Все нормально, сдюжим!» — Взбадриваю самого себя и кидаю взгляд на приближающуюся конницу.
По дороге во весь опор мчится не больше полусотни, а остальные растягиваясь лавой идут по целине, беря нас в кольцо. Эти уже движутся не так быстро, не рискуя переходить в галоп. Берегут коней! Все-таки склон, да и трава высокая. Любая норка, ямка, и лошадь враз ноги поломает.
«Да, Калида был прав! — Мысленно соглашаюсь со своим советником. — Якун не дурак! Стремительная атака по дороге с расчетом взять нас врасплох, но чтобы всем не толкаться и не мешать друг другу, остальные идут уже широким охватом».
Мой передовой отряд, едва завидев врага, бросился бегом вниз, но от конницы пешему не уйти. Видя, что их настигают, парни оставили дорогу и кинулись врассыпную. Всадники же, не желая тратить на них время, пронеслись мимо.
«Ну вот и молодцы! — Хвалю ребят за находчивость. — Глядишь целыми останетесь!»
Больше я на них не отвлекаюсь и полностью переключаюсь на стремительно приближающуюся полусотню. Огненного боя у меня нет, но сюрприз я все-таки для них приготовил. Баллисты заряжают снарядами с мокрой волчьей шерстью и тухлыми внутренностями. Мокрая шерсть и тухлятина воняют будь здоров, и нос закладывает, даже пока их грузят в специальные плетенные корзины.
До несущейся конницы уже не более ста шагов. Два фургона перекрыли дорогу, и три штурмовых взвода уже выстроились по их сторонам. Сегодня у бойцов в руках вместо привычных алебард трёхметровые древки копий без наконечников да дубинки на поясе.
Тук, тук, тук! Загрохотали коромысла об отбойники, и баллисты выплеснули первые заряды.
Корзины шмякнулись о землю прямо перед копытами лошадей, и резкая звериная вонь ударила в ноздри животных. Передние кони дернулись в стороны, часть взвилась на дыбы, разбрасывая хлопья пены и бешено вращая глазами. Тут уж всадникам не до атаки, лишь бы в седле удержаться.