Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 26)

Крепкий высокий суми с непокрытой головой натянул большой лук и нацелил его на конунга.

— Убирайся, Рорик, пока я не спустил стрелу! Мы все знаем твой лживый поганый язык!

Конунг, делая вид, будто не замечает смертельной угрозы, ласково потрепал гриву своего коня.

— Давно не виделись, Ильмаринен! — Рорик издевательски усмехнулся. — Наверное, с тех пор, как мы загнали тебя и твоих трусливых собак в болото.

Щелкнула тетива, и стрела воткнулась в мерзлую землю перед копытами лошади.

— Последнее предупреждение, следующая — твоя! — Ильмаринен вытащил новую стрелу и наложил на тетиву.

Конунг мрачно посмотрел на торчащее оперенье и развернул коня. Прежде чем пустить его в галоп, он повернул голову и зло бросил наверх:

— Значит, война! Помни, Олави, ты сам выбрал такую судьбу для своего народа!

Лагерь разбили быстро. Поставили шатры, расседлали лошадей. Огораживать стеной было не в традиции руголандцев, но в этот раз Рорику было отчего-то неспокойно. Он приказал насыпать и наморозить снежный вал между городищем и лагерем. Сам лично его осмотрел и велел выставить круглосуточные посты. Теперь взглянувшему с высоты птичьего полета открылась бы такая картина. Река, делающая петлю вокруг основания пологого холма. На вершине обнесенное частоколом городище племени куйвасту, а на берегу, у подножия, — лагерь рокси. Между ним и городскими стенами вырос ледяной вал, защищающий руголандцев от внезапной атаки с фронта.

Конунг, объехав посты, остался доволен. Несмотря на ворчание ветеранов, он заставил работать всю дружину. Лепить снежную стену и заливать ее водой из реки. Старые вояки были недовольны, но спорить с Рориком никто не решился.

Ольгерд, набегавшись с ведром вверх-вниз, еле добрался до шатра. Войлочное полотнище обтягивало похожий на конус каркас. Снег внутри утоптан и завален еловым лапником. Одна палатка на всю младшую дружину: даже если треть всегда на посту, все равно тесновато. Юноша откинул полог и, встав на колени, пополз внутрь. Среди спящих тел поднялась голова Фрикки:

— Оли, ползи сюда, я тебе место занял.

Ольгерд на ходу повернул к другу. Место оказалось в благословенной близости костра, и сразу повеяло теплом. Молча свернувшись калачиком, он прижался спиной к другу и пробурчав: «Спасибо», — мгновенно захрапел.

С рассветом вся дружина построилась у шатра конунга. Рорик прохаживался перед строем.

— Эти неблагодарные выродки решили, что могут бросить нам вызов! — Конунг вгляделся в лица своих бойцов. — Они забыли, кто защитил их от тонгров, кто каждый год защищает землю суми от набегов вендов! Пришло время напомнить! Если сегодня мы не вырежем этот гнойник, завтра все племена откажутся платить! — Остановившись, он бросил взгляд в сторону частокола. — Готовьте лестницы — с полуднем начнем штурм. Хочу, чтобы к вечеру от городища остались одни угли!

Когда солнце вошло в зенит, четыре штурмовые группы были готовы. В каждой группе по десять лестниц, по пять человек на лестницу. У дружины Рорика был большой опыт взятия такого рода крепостей.

Вся молодежь вошла в группу Фарлана, и Ольгерд, держа вместе с Фрикки наспех сколоченную лестницу, слушал наставника.

— Частокол невысокий, это хорошо! — Фарлан говорил короткими фразами, неспешно, в своей немного занудливой манере. — Но сверху колья остро отточены. Все должны об этом помнить и брюхом по ним не елозить. На колья не смотреть, на лестнице не спать! Двое держат внизу, трое лезут наверх. Вопросы есть?

Поскольку дураков задавать вопросы в такой момент не нашлось, Фарлан повернулся и кивнул Рорику. Конунг вытащил меч и, подняв его над головой, коротко крикнул:

— Пошли!

Глава 21

Отряды рокси подходили с четырех сторон, и группа, что вел Рорик шла прямо к воротам. На этот участок стены суми наморозили приличный слой льда — гораздо толще, чем на все остальные. Две воротные вышки и частокол между ними превратились в настоящую ледяную крепость. Бойцы Рорика, в отличие от других отрядов, не несли лестницы. Вместо них они тащили толстое бревно с обожженным на костре острым концом и два грубо сколоченных козла с петлями. Нехитрое устройство позволяло собрать таран прямо перед воротами за считанные мгновения.

Все четыре отряда продвигались шагом, не торопясь. Стены города уже ощетинились копьями и стрелами. Воинов за частоколом было очень много, они стояли практически вплотную, во весь рост, не опасаясь стрел рокси, поскольку все знали, что в боевых дружинах руголандцев лучников не жаловали. Воины севера относились к ним с изрядной долей презрения, предпочитая добывать победу натиском и яростью меча, а не коварным выстрелом из засады.

Рорик поднял меч, и отряды остановились. До стен оставалось шагов тридцать, и голос конунга взметнулся над холмом:

— Народ суми, сейчас ваш последний шанс окончить дело миром!

Ответом была тишина. Затем вновь полетели стрелы. Рорик махнул клинком, и дружина отозвалась боевым кличем.

— Ругола-а-анд!

Штурмовые отряды бросились в атаку. Вот теперь стрелы посыпались настоящим дождем — чем ближе к стенам, тем плотнее. Ольгерд бежал что есть сил. В правой руке щит, левая прижимает к груди лестницу. Тук! Тук! В щит, как гвозди, впились две стрелы. Прижав подбородок к груди, юноша максимально закрыл лицо. Дзень! Стрела угодила в шлем, и голова мотнулась в сторону, а в ушах гулко зашумело. Захрипев, кто-то упал прямо перед ним, но Ольгерд продолжал не останавливаясь бежать вперед.

Вот и стена! Лестница приставлена, ее верхний край со стуком лег на колья частокола. Ольгерд уже поставил ногу на первую ступень, но в этот момент его кто-то грубо оттолкнул, и он полетел в снег.

— Ах ты!

Охваченный яростью, парень вскочил на ноги, но наглец уже лез вверх, и он с удивлением узнал спину своего наставника.

— Фарлан?

Пока он приходил в себя, вперед проскочили еще трое и уверенно поползли вслед за командиром. Теперь ему оставалось только держать лестницу, и Ольгерд, закрыв голову щитом, налег на нее всем телом.

Фарлан практически бежал по ступеням, не держась руками и не смотря вниз. Устремленные вверх глаза не отрываясь следили за врагом, ногами управляла лишь интуиция и рефлексы. Взгляд, как четки, отщелкивал стремительно пролетающие моменты. Вот над шлемом выросла рослая фигура суми и, размахнувшись, метнула копье. Расстояние — почти в упор! Присев, Фарлан закрылся щитом, и смертоносное жало, чиркнув, прошло по касательной. Снова вверх! Чьи-то руки пытаются оттолкнуть лестницу, и она на глазах начинает отходить от стены! Еще два быстрых шага вверх, и весом собственного тела вновь прижать край лестницы к бревнам. Вынужденный бросок заставил открыться, и расплата последовала незамедлительно! Чей-то меч ударил по кольчужным шосам, копье бухнуло в щит, но венд уже прыгнул вниз, на парапет за частоколом. Левая нога ответила болью, а еще один пропущенный удар отозвался треском сломанных ребер. Кольчуга вмялась в бок, и от боли потемнело в глазах. Руки налились парализующей слабостью, и все вокруг закружилось: оскаленные рты, перекошенные лица. Бах! Деревянная дубина опустилась на затылок. В голове зазвенело. Шлем уцелел, но сознание помутилось, ноги дрогнули и подогнулись колени.

Под тяжестью тел задрожали деревянные доски, и перед затуманенным взглядом Фарлана промелькнули руголандские меховые унты, приземлившиеся на парапет. Первый, второй, третий — количество своих вокруг Фарлана росло с каждым мгновением, и теперь уже рокси перешли в наступление. На узкой полосе закованные в броню воины имели колоссальное преимущество, и победа руголандцев стала лишь вопросом времени.

Фарлан отбил отчаянный удар суми и тут же атаковал, не дав ему уйти. Меч уверенно пробил кожаный доспех — удар у венда был поставлен и точен до волоса.

Вытащив клинок из падающего тела, Черный выдохнул приказ идущим за ним воинам:

— Вперед и не останавливаться!

То, что произошло потом, было за гранью его понимания. Пропали суми, пропал город, пропала городская стена. Лишь кусочек парапета, где стояли его люди, плавал в пустоте. Вокруг чернела бездонная пропасть. Один шаг вправо или влево — и конец! Голова кружилась от одной только мысли об этом. Еще мгновение, и пропасть начала наступать, съедая парапет шаг за шагом. Оставался только один путь — назад, и воины Руголанда, ослепленные ужасом, стали отходить. Фарлан последним перелез через острия кольев и ступил на лестницу. Тьма тут же поглотила остатки парапета. Черный не верил своим глазам: внизу был лес, снег, люди — все как обычно, а за частоколом ничего — только тьма!

Рорик орал изо всех сил, но его было не слышно. Бухал таран, вопили сверху суми, стонали раненые. Жуткая какофония, но дело шло, и раз за разом заостренный конец здоровенной сосны с грохотом врезался в ворота. Лед уже облетел, а створки ворот трещали.

— Давай еще раз! Давай! — надрывался Рорик, и десять бойцов, раскачивая таран, долбили ворота, а остальные, подняв щиты, прикрывали их как могли. Суми не сдавались и старались изо всех сил! Сверху летело всё: стрелы, копья, камни и бревна. Потери росли с каждым мгновением.

Те, кто бьет тараном, — самая легкая мишень, они ничего не видят, кроме бревна и ворот. Ни уклониться, ни защититься! Все, что прилетает сверху, — находит свою цель. Парни из самых отчаянных — теперь их осталась едва ли половина.