Дмитрий Дюков – Последний князь удела (полная версия) (страница 80)

— Вроде казахский правитель собирался с Бухарским ханством воевать?-

— Солтан киргиз-кайсаков ныне калмакскую землицу к своей державе приклоняет, да не совладать ему с Абдуллой ханом без помощи персидского царя али могольского падишаха.-

— В Сибири следовало бы военной силы прибавить, уж десяток леток изгнанного сибирского царя утихомирить не можем, — осмелился я дать совет первому советнику русского государя.

— Посланы уж прошлым годом, — ответил Борис Фёдорович. — Немалую силу отправили — полторы сотни московских стрельцов, сотню казанских татар, сотню литвы полонной, да три сотни башкир. Також воеводе князю Андрею Елецкому велено с Тобольска и Тюмени сибирских татар, с коих прежде аманаты взяты, литву и черкас, за Камень сосланных, да прочих служивых к себе прибирать, город Тару ставить, да всеми силами хана Кучума и кочующего с ним ногайского мурзу Алея под царёву руку подводить. Ежели миром дело не сладится, то войной на него идти, искоренить его силу начисто.-

Нынешнее состояние сибирских дел я совершенно не знал и поинтересовался ими у будущего тестя.

— Слава Богу, всё ладно, — рассказывал Годунов. — С Березова сеунч добрый, побили там кондинских вогулов, князца Агея в полон со всем семейством поймали, ныне к Москве их везут. Да сургутский воевода извещает, что наказ исполнил и город поставил, а остяцкого князца Бардака в бою разбил и под царёву руку подвёл. Токмо нужда в сибиркой земле в хлебе великая. Дальний путь с Чердыни на Лозьвинский городок, да возить некому. Ясашный народец разбегается, не хочет подводы давать.-

Снабжение отправленных в Сибирь войск продовольствием из европейских уездов выглядело диковато. Хлебушек похоже получался в Тобольске золотым.

— Неужели там ржи нигде не собрать? — задал я закономерный вопрос.

— Татары там малопашенные, крестьянскому делу неучёные, хлебного ясаку не могут давать, — вздохнул Борис Фёдорович. — Черносошных свели туда семей сто, да також годной землицы мало, да и каким обычаем ржицу да овёс растить им неведомо. В приказ Казанский челобитная от соликамского посадского жителя пришла. Пишет он, может, де, указать короткий путь от Соликамска на Туру реку. Послан наказ государя в Соль Камскую про сие доподлинно разведать, и если истинно сие, то быть указу о новой дороге. Тогда в сибирской землице с хлебом и солью облегченье наступит.-

Даже с коротким путём такое плечо снабжения привлекательным не выглядело. К тому же в Сибири злаки прекрасно росли, сомнений в этом у меня не существовало. Поэтому я предложил свой вариант:

— Стоило бы сведенцев не на целине, в пустых землях, устраивать, а селить меж старых коренных жителей. Тогда русские крестьяне бы узнали от татар когда сеять, когда жать, а сибирские местные селяне увидели бы пользу от иных пашенных обычаев. А через пару лет можно и по разным деревенькам развести, да всех новых поселенцев сперва к старожилам селить. Так лет за десять глядишь, и свой хлеб в Сибири образуется, ничего лишнего возить не придётся.-

— Доведу до государя Фёдора Иоанновича, дельно задумано. Хоть и запрещено ныне православным вперемешку с иноверцами селиться, но устроить сие можно, — поразмыслив, согласился Годунов. — Токмо бы татары не взбунтовались от такого соседства принуждённого.-

— От ясака освобождайте на тот срок, что сведенцев учат, сами зазывать начнут, — ухмыльнулся я опасением правителя.

Будучи помимо прочего Казанским наместником, Борис Фёдорович отвечал за все сибирские дела, поскольку новые земли за Уральским хребтом управлялись одноимённым с наместничеством приказом. Его способность помнить и учитывать огромное количество информации уже давно меня поражала. Администратора равного ему по способностям мне до сих пор видеть не приходилось.

Следующим утром после молебна осматривали привезённые дары и образцы новых товаров. Фаянс Годунов осмотрел с полным равнодушием, бросив:

— Сё глина, на Москве то не ценится.-

А вот прозрачные стеклянные стаканы с орнаментом, да чеканные серебряные подстаканники к ним вполне его порадовали.

— Такое царю подарить пригоже, хучь серебра-то на узорочье достаканное по более пустить следовало, — приговаривал он, крутя не отличающуюся, в общем-то, особым изяществом вещь.

Особый интерес вызвали новые пищали. Из присланных в Углич ружей отобрали самые надёжно сделанные, мелкие недоработки устранили перед поездкой, и за качество продукции я не беспокоился. Для получения экспертного мнения боярин вызвал мастеров государевой оружейной палаты, те долго крутили ружье и проводили пробные стрельбы.

— Железо на стволе твёрдо, мягкое надо бы ставить. Замок осечек много даёт, жагровый повернее. Да жало спереду лишнее, одна морока от него, — выдал заключение старший из оружейников, не забыв сказать и о хорошем. — Ствол выглажен начисто, прям дивно видеть, заварка на ём на фряжский манер. Пищаль лёгкая, дитёнок справится. Можно такие на ремень вешать, да в завесные рушницы для детей боярских определить.-

— Во что ценишь сии пищали? — поинтересовался Годунов.

— Устюжские мастера по рублю и пятнадцать алтын отпускать их в казну могут, — незамедлительно последовал мой ответ.

Прибыль на оружии была не велика, около двадцати процентов, пытаться разбогатеть на оборонном заказе, на мой взгляд, не имело особого смысла.

— Дорого, — покачал головой правитель. — Тульские кузнецы по рублю и пяти алтын в казну пищали отдают. Цена-то твоя с замком аль только на рушницу?

— Целиком, за всё,-

— А ежели чудное жало убрать?-

— Ну, наверно, алтына на два дешевле, — слетело у меня с языка первое пришедшее на ум.

— Вот без жала, да из мягкого железа пусть сработают на Устюжне. За то уплачено будет по сорок пять алтын, — подвёл черту под торгом боярин.

— Штык надо оставить, очень полезная вещь, а цена будет указанная, — попробовал я отстоять нововведение. — Врага им колоть в ближнем бою весьма сподручно.-

— Бердышом-то вблизи ловчее выйдет, — улыбнулся Годунов. — Ежели издали колоть то уж лучше списа на немецкий манер. Жало же сие — безделица сущая, потешка ребяческая.-

— От него пользы больше чем от воинской секиры будет. Тогда её можно отставить, облегченье служивым в походе выйдет, — моё убеждение основывалось в основном на послезнании, конкретных доводов не хватало.

— Обсекаться в поле, дрова рубить да гуляй-города ставить стрельцов сим полувертелом что ль заставлять? — проявил признаки недовольства боярин. — В уделе можешь баловаться, а в казну поставляй указные, како яз велел.-

Собираясь уходить со двора, царёв шурин сообщил:

— Дары завтрева государю представлю, а сам к нему после явишься, яз упрежу. —

— С патриархом Иовом об унии уже советовались? — брякнул я вопрос в спину правителю.

— Об какой-такой унии?? — Годунов чуть ли не подскочил в воздухе. — С кем соединяться-то?-

— Так Сулемша Пушкин докладывал, — мне такая острая реакция была не ясна. — В данцигском посольстве находясь, слышал он вроде о переходе владык литовских под папу Римского.-

— Не слышал о таком докладе, — сквозь зубы прошипел боярин. — Со мной сбирайся.-

Патриарха в его палаты притащили чуть ли не с богослужения в Покровском соборе. Узнав причину волнений, глава русской церкви послал служек к своим приказным искать необходимое сообщение. Спустя час сказка, записанная со слов Пушкина, нашлась. Нерадивый подьячий положил её не в ту стопку. Видя устройство дел в московских органах управления, я этому совершенно не удивился.

Приказ, по сути, представлял собой большую избу, в главном помещении которого сидело на лавках с двадцать дьяков и подьячих. Документы писали они на своих коленях, исписанные листы держали рядом на лавках. Постоянного рабочего места ни у кого кроме глав приказа не было, рассаживание служащих происходило или по старой традиции или с руганью и дракой. Поэтому страшная волокита и постоянная путаница казались вполне нормальным делом. Удивляло скорее то, что дела всё же рассматривались и страна каким-то образом управлялась. Объяснял я это себе тем, что мелкие государственной администрации не оторвались ещё от народа и понимали, что взятки взятками, но и работу делать нужно. Учитывая то, что младшим приказным жалованья не платили вовсе никакого, и 'кормиться дьякам от дел' являлось официальной установкой, уровень мздоимства казался вполне приемлемым, особенно зная реалии будущего.

— Бог милостив, убережёт нас от скверны, — выслушав текст донесения, убеждённо проговорил патриарх Иов. — И прежде православные владыки от христианства отступались, в папёжскую веру перекидывались, прельщась диавольским соблазном. Но еретики сами себе тем готовят погибель вечную, ибо хулят на Духа Святого коверкая истинный Символ Веры нечестивым 'филиокве'. Ибо сказано в Писании: если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем. Помолимся чады мои, и сгинет мерзость вероотступничества, како и в прежние времена бывало.-

В моём бывшем мире униатская греко-католическая церковь вполне существовала и сгинать, по-моему, не собиралась. Не выражая явного сомнения в действенности патриарших молитв, я выразился в том смысле, что на Бога надейся, а сам не плошай. И вообще непротивление врагу — это одна из форм помощи ему.