Дмитрий Дюков – Последний князь удела (полная версия) (страница 79)

— Надо приказных, кои у Скопина и на Ливнах засечное дело правили, по одному за един день опросить, да сказать им о том, что кто первый без утайки всё расскажет — ему все вины отпустят. Ежели кому запираться захочется — тому за всех ответ держать. Токмо расспросы надо вести таковым видом, чтоб не смогли договориться меж собой подьячие сии.-

— Хитро, — оценил боярин. — Да не в обычай сие, чтоб по одному слову тяглых людишек, да к тому ж огульно сказанному, государевых слуг заставляли расспросные речи вести. Но за ради тебя укажу яз устроить по сему.-

— Ещё требуют с моего удела двести посошных людей, откуда ж их взять, — после удачного начала мне пришло на ум ковать железо пока горячо. — В прошлом годе снаряжал всех с княжеской казны, кормом да деньгами на подъём помогал, теперь что ж всего вчетверо отдать? Следующим летом сколько народу надобно будет? Тыща аль две?-

— Указал ныне царь всея Руси Фёдор Иоаннович строить новую засечную черту, от реки Семь через Оскол, через Воронежа, до Урляпова городища и далее встречь солнцу по краю Поля, где мочно то исполнить будет. Да повелел он объявить, что дворяне да иные вотчинники могут по челобитью обменять свою землицу на иную, в украинных уездах, на крымской стороне. Да крестьян с собою могут свесть, ежели помочь им окажут для обзаведения хозяйством на новом месте. Но силком и в железах волочить на новые земли заповедано, под страхом государева наказания. На Угличе что ж не слыхивали сего? — нахмурил брови Годунов. — Для защиты тех сведенцев от разоренья и полонного расхищенья велено строить новые остроги и засеки. Роптать о том не пристало, иль в твоём уделе чёрный люд учал своим умом жить, мимо царёвых указов?-

— На государево дело работников пришлю, — решил я не конфликтовать с боярином. — Но ведь по-иному строить можно, дешевле и быстрее выйдет.-

— Эт каким же обычаем? — заинтересовался правитель.

— В начальные люди не приказных ставить, а розмыслов, да старшин грабарских, к земляному делу привычных. Пожалуй, и в товарищи к воеводам их же следовало посылать. Работный люд кормить, да нарядом казённым снабжать, делить по артелям и каждой урок давать. Кто свой урок отработал — тот волен домой идти, с дозволения головы конечно.-

— Значится, к дворянам московским да стольникам в товарищи чёрных людей ставить? — ухмыльнулся моему сообщению Борис Фёдорович. — В посмех что ль сие советуешь?

— Хотя конечно ежели кто к розмыслу дельному способен, то можно и в письменные головы пожаловать, — продолжал он думать вслух. — Но ежели по-твоему учинить, казне поруха великая будет. И так уж думные чины какую седмицу спорят, у кого деньгу на указанную затею приискать.-

В плане немедленного увеличения доходов бюджета я ничего предложить не мог, у самого в удельной казне постоянно не хватало серебра на все задуманные проекты. Железоделательный завод в Устюжне и купоросный в Боровичах и те строились без задержек только благодаря мошенничеству с чудодейственным рогом.

— Ладно вышло б, коли свеи за земли свои окупу хоть тыщ пятьдесят угорских золотых заплатили, али талерами шестьдесят тысяч, — прикидывал Годунов. — Как мнишь, выйдет ли сие?-

— Никак нельзя крепость Олаф отдавать, польза от неё для обороны карельских земель немалая, — сообщил я царскому шурину. — Да стоит она на наших землях, они по новгородскому докончанию на русской стороне.-

Боярин с интересом выслушал мои добрые вести по поводу установления старинных рубежей, но особого энтузиазма не выразил:

— Не отступятся миром от стольких уездов свеи, нестатошное дело. Может за них они монетой заплатят? Надобно послам наказ отправить, чтоб на сём крепко стояли.-

Поразмыслив ещё немного, правитель вымолвил:

— Не выйдет сие, только раззадорим ворогов. Не согласится Жигимонт на такой мир. Вести присланы верные — в Кракове панский съезд денежный сбор на войско назначил, да постановил рушенье посполитое сбирать. Бают, на татар да турок, де, войско собирается. А почём знать, может совокупно со свеями к нам приступят? Ить круль у них теперь один.-

— Вроде с дядей своим, Карлом, у Жигимонта пря. Да и свеев с ляхами как кошку с собакой в одной конуре не поселишь.-

— Сказывали мне о сём, — передёрнул плечами Годунов. — Цесарский посол Никола, да королевич Густав, за едино говорили, мол, не сойдутся паписты с лютерскими еретиками. Да сбор войска польского на волошской стороне объявлен. А всё одно — поостеречься следует.-

— Да турский солтан войной грозит, ежели остроги свои в черкесских землях не разорим, не дадим ему вольный путь между городами его Азовом и Дербенем, да також требует полон освободить, казаками и стрельцами похватанный, — продолжил мой будущий тесть.

— Нет ли с Терков новостей? — вспомнил я о южном походе.

— Не радостные вести от князя Старко Хворостинина пришли, — сокрушённо покачал головой Борис Фёдорович. — Отписался он, мол, всё по наказу делал. Новые острожки устроил на ерике Кумы, на старом городище Чернь, також в устье речки Койсу, да на перелазах через неё и через Акташ-реку. Сперва земли тюменские да гуенские повоевали, Солтанево место да Андрееву деревню разорили. Потом уж к Таркалам и Таркам приступали, городки те с боем взяли. От кахетского царя ни подмоги не видывали, ни вестей не слыхивали. Ятые языки довели: стоит, де, шевкал со всей силой воинской под Буйнаками. Указал государь Фёдора Иванович, коли силы кахетской в помощь не придёт, воеводе назад ворочать. Тако князь Андрей сполнил, да токо пошёл к переправе койсинской, появились округ конные сотни татарские. Два дня обозами огородясь, полки к острожку шагали. Сели там в осаду, а через три дни всё войско шевкалово тамо их осадило. Конных да пеших воев тысяч с десять крепостицу обсадили. День и ночь напролёт старались вороги острожек с приступу взять, да отбились московские полки. И то токмо оттого, что бой у татар кумыкских лучный, а вогненного вовсе нету.-

Боярин передохнул и продолжил:

— Но на том тяготы не кончились, осадила шевкалова рать русских воинов, да накрепко. Целую седмицу стояние длилось, мнил князь Андрей будто уж погибель пришла. Воду в копанках брали, а корму вовсе никоего не было, почитай все кони пали. Но сон одному казаку гребенскому чудесный привиделся, явился ему святой Николай-угодник и велел Кресту Животворящему молиться, и оттого придёт честным христианам избавление от агарянской напасти. Токмо справили молебен, в татарском войске шум да крик поднялся, и меньшая часть его прочь побегла. А за тем дня не прошло — вся орда татаровей разбежалась, убоявшись гнева Господня. Полоняники, после схваченные, потом сказывали, мол, то шевкаловы дети меж собой перебранились — делили кто прямой сын, а кто от пошлой девки рождённый. Но воевода доносит — токмо Божьим промыслом спаслись, явственно чудо случилось. Остатних конных людей князь Андрей в загон разослал — корма собирать, а с пешей ратью к Теркам двинул, да в крепостице сотню стрельцов оставил. По тем вестям царь всея Руси Фёдор Иоаннович указал, а бояре о сём приговорили, именовать место то — острогом Святого Животворящего Креста.-

— Ну, слава Богу, что всё ладно закончилось, — вырвалось у меня после прослушивания такого рассказа.

— Чего ж ладно? — возмутился Годунов. — В Акташском остроге пятьдесят стрельцов да казаков осажены також были, татары им шерсть дали, клялись беспомешно в Тарки отпустить. А по выходу в поле всех ратных людей на смерть перебили, кто уцелел — тех в плен поймали. Да у князя Андрея едва ль половина войска осталось, остальные побиты или от хворей сгинули. Також к Сунженскому острогу брагинские да кабардинские изменные люди приступали. Взять не взяли, а хлеба пожгли, да многих постреляли. Везде поруха, да государеву имени умаление. Рядит теперь Дума боярская, не пожечь ли южные крепости, как ранее при государе Иоанне Васильевиче сами их разорили, для турской приязни.-

Успешных походов турок на Русь мне не припоминалось, а границу с беспокойным Кавказом, по моему мнению, стоило только укреплять, а не оставлять неприкрытой.

— Больше надо острогов на южном рубеже строить, а не старые оставлять, — выразил я свою мысль. — Турецкому войску до нас не добраться, да и коли дойдёт — удачи ему не будет.-

— Астрахань-то осаждали солтановы полки в царствие государя Ивана Васильевича, — возразил Годунов. — Да семь годов тому назад опять в поход на нас сбирались, да по крымской замятне выйти не смогли, уберёг Господь. Хоть сказывает цесарский посол, будто поднялись заедино немцы, угры, волохи да ляхи с литвинами на Царьградского повелителя, а всё одно — опаску иметь следует.-

— Також с иной стороны напасть грозит, — продолжил боярин. — Тезики юргенчские доносят: собирается, де, бухарский царь, любительный друг солтана турского, на Ембу и Яик идти, крепости свои там ставить. А ну как сговорились с Кучумом и совместно сибирские украйны воевать хотят?-

Среднеазиатских нашествий я тоже не мог вспомнить, поэтому выразил сомнение в таких вестях:

— Врут поди, как бухарцам добраться туда?-

— Купцы-тезики степью до Казани доходят, — не поддержал моего скепсиса правитель. — Ты бы хоть чертежи земель русских и соседних с нами держав поглядел. Там все пути и караванные шляхи прописаны, скоко идти да где корма искать тож указано. Тобольский воевода, князь Фёдор Лобанов-Ростовский, весть прислал — откочевало с Оби в Бухарию мангытское племя чёрных шапок, каракалпак по-татарски именуемое. Вот они-то вожами и будут, приведут воев Абдуллы-хана к Кучуму.-