Дмитрий Дубровин – След бога: отступник (страница 5)

– Смотри вперед, – бросила она.

Отвернулся. Дошли до того места, где упала птица. Она лежала на боку, запутавшаяся в болас, ноги связаны косичкой. Дергалась, пытаясь освободиться, но не могла. Птица была живая.

Девушка остановилась и опустила копье, глядя на птицу с изумлением.

– Живая, – прошептала она. – Ты поймал ее живой.

Кивнул. Она подошла ближе, присела рядом с птицей и осторожно коснулась косички, изучая болас. Потом посмотрела на меня.

– Как ты это сделал?

– Это называется болас, – сказал я. – Два камня, связанные веревкой. Бросаешь, и они обматываются вокруг ног. Опутывают.

– Веревка? – Она потрогала косичку. – Это не веревка. Что это?

– Ткань. Я оторвал от своей одежды. – Показал на футболку. – Сплел три полоски вместе. Получилась косичка.

Она молчала, смотрела на болас, потом на меня, потом снова на болас.

– Мы никогда не могли поймать их живыми, – сказала она тихо. – Всегда убивали. Копьем или стрелой. Но живого… никогда.

Встала и отступила на шаг. Взгляд стал мягче.

– Как тебя зовут?

– Люк.

– Меирана, – ответила она и покачала головой. – Странно. Ты говоришь, как мы. Но ты не из нашего народа. – Помолчала. – Откуда ты? Никогда не видела таких…

Я посмотрел на свои руки – белая кожа, покрытая царапинами и грязью. Потом на ее руки – смуглые с бронзовым отливом.

– Я не помню, – сказал я честно. – Очнулся в горах. Не помню, кто я, откуда пришел.

Она смотрела на меня внимательно, изучала, будто пыталась понять, вру я или нет.

– Белая кожа, – сказала она. – Старейшины говорили… есть люди, которые живут глубоко в пещерах, под горами, никогда не выходят на свет. Иногда берут в плен наших. От них рождаются дети с такой кожей. – Помолчала. – Ты сбежал оттуда?

Не знал, что ответить. Пещерные люди? Может быть, может, это объяснение.

– Не знаю, – повторил я. – Не помню.

Она кивнула медленно, потом наклонилась, развязала болас и освободила камни. Птица попыталась встать, но Меирана быстро схватила ее за шею, прижала к земле. Одним ударом ножа перерезала горло. Птица дернулась и затихла. Кровь потекла на землю, впитываясь в пыль.

Меирана выпрямилась, вытерла нож о траву, потом протянула мне болас.

– Возьми. Это твое.

– Оставь себе.

Она спрятала болас в сумку – косичка была в крови, а камни тяжелые, холодные. Она смотрела на меня, потом убрала копье за спину и достала из мешочка два маленьких камня – черные, блестящие. Кремни.

– Заночуем здесь, – сказала она. – Завтра пойдем в мое поселение. Ты поможешь мне донести мясо.

Кивнул и почувствовал облегчение. Скоро будет еда и огонь, это конечно не крыша над головой, но у меня и этого не было. Она присела рядом с птицей и начала разделывать. Движения были быстрые и умелые – нож ловко скользил, отделяя шкуру от мяса. Смотрел, как она работает – руки сильные, пальцы ловкие, нож двигается быстро, профессионально. Интересно… человека она так же может? Затем она вытащила внутренности, отбросила в сторону.

– Жалко оставлять, но мы все не унесем. Возьмем только шкуру, мясо и кости.

Потом начала отделять мясо от костей. Я сел рядом, наблюдая.

– Сколько она весит? – спросил я.

– Заманг? – Она не отрывала взгляда от работы. – Взрослая – как четыре меня. Эта помельче. Две или три, может.

Заманг. Значит, так они называются. Смотрел, как она работает – руки сильные, пальцы ловкие, короткие ногти забиты грязью. На запястьях – тонкие кожаные браслеты.

– Кто такие киру?

Она замерла, внимательно посмотрела на меня с легким прищуром, затем продолжила разделку.

– Это степные хищники. Почему ты спрашиваешь? – сказала она. – Киру знают все. Даже дети.

Она отрезала еще кусок мяса и отложила в сторону.

– Они охотятся на заманг, едят их яйца. Нам не опасны, если не собьются в стаю, но часто мешают охоте.

– Ты охотишься одна?

– Да. – Коротко ответила она и отрезала большой кусок мяса с бедра, отложила в сторону. Что-то изменилось в ее взгляде – он стал вроде решительнее и жестче.

– Почему?

Она замолчала. Нож замер на мгновение, потом продолжила работу, но руки двигались жестче, резче.

– Хочу доказать, что могу, – сказала она, не поднимая глаз.

– Кому? Зачем?

Молчание. Нож скользнул по кости, отделяя мясо. Она не смотрела на меня.

– Меирана…

– Хватит вопросов, – оборвала она.

Голос был ровным, но я услышал напряжение. Что-то я задел. Что-то, о чем она не хочет говорить.

Замолчал. Смотрел, как она работает. Движения быстрые, механические. Слишком быстрые. Она что-то скрывает. Изгнание? Преступление? Я сижу в степи с девушкой, у которой нож, и я не знаю, кто она и что она сделала.

Она подняла голову и окинула меня холодным взглядом.

– На что ты смотришь?

– Ни на что, – отвел взгляд.

Она фыркнула и продолжила разделывать тушу.

Мы больше не разговаривали.

Солнца склонялись к горизонту, тени удлинялись. Меирана закончила разделывать тушу – в итоге получились две горки, одна из мяса, другая из костей. Мясо она накрыла только что снятой шкурой с заманга, потом встала, отошла на несколько шагов и начала собирать сухую траву и ветки кустарника.

– Помоги, – бросила она через плечо.

Я поднялся и начал собирать траву и ветки вместе с ней. Натаскали большую кучу, сложили в круг. Она достала кремни, ударила их друг о друга. Искра, еще одна. Сухая трава тлела, потом вспыхнула, и появилось долгожданное пламя.

Сел рядом, протянув руки к теплу. Усталость наваливалась на меня. Меирана насадила несколько кусков мяса на тонкие ветки и воткнула их над огнем. Мясо зашипело, запахло дымом и жареным. Смотрел на пламя, не в силах отвести взгляд.

– Ты очень голодный, – сказала она, и это был не вопрос, а утверждение.

Кивнул.

– Сколько не ел?

– Не помню, двое или трое суток.

Она повернула мясо на ветке. Жир капал в огонь, вспыхивая маленькими язычками пламени.

– Откуда у тебя эта одежда? – спросила она, не отрывая взгляда от огня.

Посмотрел на свою футболку – рваная, грязная, в крови.