Дмитрий Дубровин – След бога: отступник (страница 12)

– Иди, если хочешь, – добродушно ответил я.

Она выдохнула – коротким, облегченным выдохом, словно задерживала дыхание, пока ждала моего ответа.

– Спасибо.

Еще молчание, но теперь в нем было что-то другое. Не напряженное ожидание, а робкая надежда.

– Я могу быть полезной, – добавила она, и слова посыпались быстрее, будто она боялась, что я передумаю. – Я знаю эти земли. Могу найти воду, показать дорогу. Разжечь костер, добыть еду. И я не буду… – Она замялась, подбирая слова. – Не буду мешать. Обещаю.

Я кивнул, все так же не глядя на нее.

– Хорошо.

Она шла рядом после этого тихо, стараясь не отставать, и я замечал – она держит копье наготове, оценивает местность цепким взглядом охотника, иногда наклоняется, чтобы разглядеть что-то в траве. Деловая. Сосредоточенная.

Не просто плетется следом. Работает.

Мы шли молча большую часть следующего часа. Степь простиралась вокруг бесконечным морем желто-синей травы, которая шелестела на ветру, создавая иллюзию волн. Иногда вспархивали какие-то существа – то ли крупные насекомые с перламутровыми крыльями, то ли мелкие птицы, – которых спугивали наши шаги.

Два солнца поднимались все выше. Красное уже стояло в зените, окрашивая мир в теплые тона, голубое чуть отставало, но тоже клонилось к полудню.

Жара усиливалась. Я почувствовал, как пот стекает по спине, и остановился, снимая тунику. Повязал ее на голову, защищаясь от безжалостного света двух светил. Меирана покосилась на меня, но ничего не сказала, только ускорила шаг, выходя чуть вперед.

Время от времени она оглядывалась через плечо – проверяла, не отстал ли я.

Ветер гнал волны по траве, и я заметил – одна волна двигается неправильно.

Она шла навстречу ветру.

Я остановился, присмотрелся. Что-то быстро двигалось под травой, оставляя за собой расходящийся след, как носовая волна от лодки. Не на поверхности – внутри, между стеблями.

– Что это? – спросил я, указывая на странную волну.

Меирана подошла ближе, проследила взглядом за движением, и на губах мелькнула слабая улыбка.

– Степные форри, – пояснила она. – Живут в корнях травы. Охотятся на насекомых.

Волна прошла мимо нас метрах в десяти, потом нырнула глубже и исчезла в море травы справа.

– Они опасны?

– Только если наступишь, – она посмотрела на меня, и улыбка стала чуть шире. – Укус жжется три дня. Но ты увидел волну вовремя. Хороший глаз.

Первая настоящая улыбка за все утро. Маленькая, осторожная, но искренняя.

Мы пошли дальше, и Меирана теперь шла чуть впереди, указывая путь через более ровные участки степи, где трава была ниже и идти было легче.

– Смотри, – она остановилась минут через двадцать, присела на корточки, указывая на землю.

Я подошел ближе. Отпечаток лапы с когтями, размером чуть меньше моей ладони. Свежий – края четкие, песок еще не осыпался, внутри следа еще видна влага.

– Киру, – пояснила она, проводя пальцем вдоль следа, не касаясь его. – Охотятся днем, но нас двое. Не нападут.

Она встала, оглядываясь вокруг с цепким вниманием охотника, оценивающего невидимые для меня признаки опасности.

– Там, – она указала вправо, где земля была чуть темнее, почти коричневая среди желтых и серых тонов. – Видишь? Влажная земля. Значит, где-то совсем рядом вода.

– Если бы я был один, нашёл бы её?

– Честно? – она посмотрела с сочувствием. – Вряд ли. Степь обманчива. Кажется, что ничего нет, а на самом деле всё есть. Просто надо знать, где искать.

Мы свернули в сторону влажной земли, и через пару сотен шагов я услышал тихое журчание. Ручей – тонкая струйка воды, не толще пальца, сочащаяся из расщелины в небольшом выступе камней и собирающаяся в маленькую лужицу размером с две ладони.

– Хорошее место для отдыха, – сказала Меирана, опускаясь в тень невысокого валуна, единственного укрытия от солнца в этой части степи.

Мы напились по очереди, подставляя губы под тонкую струйку, потом пополнили запасы воды. Я покопался в сумке, нащупал небольшой бурдючок, который дал мне староста в дорогу. Это была шкура, снятая чулком с ноги какого-то животного – снизу плотно завязанная узлом, а сверху с узким горлышком, перевязанным тонкой полоской кожи. Я развязал ее и наполнил водой до верха, а после завязал.

Меирана тоже наполнила свой собственный бурдюк.

– Меирана, – начал я, когда мы пополнили запасы воды. – Тот грабитель говорил про Посвященных. Из Белой Крепости. Они забрали у них весь урожай.

Она кивнула, лицо стало жестким.

– Посвященные, – она сплюнула в сторону. – Слуги Таламора. Приходят, забирают подношение богу. Зерно, мясо, шкуры. Иногда – людей.

– Людей? – я поднял взгляд.

– Детей, – она отвела глаза. – Говорят, на служение Таламору. Обещают семьям благословение. Но никто из взятых не возвращается.

Холод пополз по спине.

– И все просто отдают?

– Не все, – Меирана пожала плечами. – Иногда кто-то отказывается. Тогда приходят воины в медных доспехах. Убивают мужчин, жгут дома. Остальных уводят. – Она посмотрела на меня. – После этого все отдают.

Я молча переваривал информацию.

– Этот Таламор, – сказал я осторожно. – Кто он?

Меирана удивленно посмотрела на меня.

– Бог, – просто ответила она. – Создатель этих земель. Салори и Тинау – его глаза. Горы – его кости. Степи – его дыхание.

В ее голосе звучало благоговение.

– Ты его видела?

– Я? – Она покачала головой. – Таламора видят только Посвященные. В храме. Простым людям туда нельзя. Только принявшие обеты могут стоять перед его ликом.

– Значит, никто, кроме них, его не видел?

– Зачем простым видеть бога? – Меирана нахмурилась. – Мы недостойны. Посвященные – его голос. Они говорят его волю.

Я промолчал.

Понятно. Невидимый бог, которого «видят» только избранные. Простым вход запрещён. Власть через веру и страх, подношения «богу», которые кормят тех, кто у власти. Я знал эту схему, хоть и не помнил, откуда. Таламора, скорее всего, никакого нет. Но Меиране я этого не скажу, она верит. Для нее Таламор реален, как два солнца над головой.

– Этих воинов в медных доспехах, – сменил я тему. – Их много?

– Не знаю, – сказала Меирана, пожимая плечами. – Когда приходят – достаточно, чтобы никто не сопротивлялся. Сколько их в Крепости… никто не знает. Туда не ходят.

Она помолчала.

– Отец рассказывал – когда был молод, один охотник пытался пробраться к Крепости. Хотел узнать, что там. И его больше никто не видел.

Я кивнул. Значит, большая сила. Организованная. Жестокая. И я иду туда. Но выбора нет. Белый Рыцарь велел идти к Белой Крепости. Что же меня там ждет?

Мы достали припасы. Меирана разделила вяленое мясо на две части, подумала, потом переложила немного из меньшей части в большую и протянула ее мне.

– Ты больше тратишь сил, – пояснила она просто, когда я посмотрел на нее вопросительно.

Но я настоял, чтобы было поровну, и этим вызвал недоумевающий взгляд Меираны. Она не сказала ничего.

Мы ели молча. Меирана жевала медленно, глядя вдаль, на бесконечные волны травы, колышущиеся на ветру.

Она доела, вытерла руки о траву, потом посмотрела на меня. В глазах читалась осторожность, но и решимость.

– Люк, – начала она, подбирая слова. – Можно спросить?