Дмитрий Дубровин – След бога: Когда ты вспомнишь (страница 2)

Она сняла крышку, лизнула палец, макнула в белые крупинки и поднесла к губам. Глаза расширились.

— У вас столько сладкого, что просто ставят на стол? И никто не ворует?

— Никто.

Она покачала головой, будто услышала о чуде.

Я смотрел на нее, и что-то сжалось в груди, но это было не умиление, а что-то глубже. Она сидела в обычной кофейне, пробовала обычный сахар, и каждая мелочь была для нее открытием. Каждая вещь, мимо которой я прошел бы не глядя, вызывала в ней восторг.

Принесли кофе и маффины. Меирана понюхала чашку, сделала глоток и сморщила нос.

— Горько.

— Добавь сахар.

Она насыпала ложку, попробовала, насыпала еще. Маффин осторожно откусила и зажмурилась.

— Это что?

— Шоколад.

— Шо-ко-лад, — повторила она медленно. — Твой мир безумен, Люк.

— Знаю.

Телефон на стойке мигнул. Экран ожил.

Я сорвался с места. Схватил телефон, посмотрел в камеру — щелчок распознавания. Первым делом открыл переписку с Алексеем и начал читать с начала.

— Ты где? — Перезвони. Важно. — Мне нужна твоя помощь. — Люк, пожалуйста. Ответь.

И последнее, две недели назад:

— Если ты это читаешь, позвони. Я больше не знаю, что делать.

Я набрал номер. Гудки, долгие и равнодушные. Никто не взял. Еще раз. Абонент временно недоступен.

Две недели. Что могло случиться за две недели?

Открыл банковское приложение — сработало распознавание лица, авторизация прошла. Цифра на экране была такой длинной, что я пересчитал знаки дважды. За этими суммами стояла чья-то жизнь — обязательства, договоры, решения, о которых я не имел ни малейшего представления. Деньги, которые кто-то зарабатывал и которыми распоряжался. И этим кто-то был я, и ничего, блин, не помнил. В профиле нашелся адрес — квартира на Парк-авеню, в этом же городе. Позвонил в поддержку банка, персональный менеджер пообещал выслать курьера с новыми картами в течение дня.

Меирана заметила выражение моего лица и подошла, заглядывая через плечо в телефон.

— Что?

— Меня искали, — ответил я. — Кто-то, кто оказался в беде. И, оказывается, я богат.

— Это хорошо?

— Пока не знаю, но, наверное, удобно.

Я полез в сумку, и руки сами нашли то, что искали — на дне, под бурдюком с водой и свертком с сушеным мясом, лежала связка ключей. Номер на брелоке совпал с адресом. Пальцы знали, куда лезть, голова — нет.

— У меня есть дом здесь. Но сначала — одежда. Мы слишком выделяемся.

Она кивнула и усмехнулась.

Ее внимание переключилось на телевизор в углу. На экране мелькала карта мира с красными точками, кадры с кометой на фоне звезд, горящий лес, наводнение. Потом появился человек в черной одежде с белым воротником. Меирана дернулась.

— Посвященный?

— Похожи. Но здесь у них нет власти. Люди слушают, только если хотят.

Человек на экране говорил медленно и весомо. Я перевел:

— Говорит, что скоро конец света. И что ангел апокалипсиса уже здесь, среди людей.

— Ангел?

— Существа из местных легенд. Что-то вроде велмораев, только наоборот — не злые. Считается, что они служат богу и защищают людей.

— Служат богу и защищают людей, — повторила она медленно.

Меирана замолчала. Она смотрела на меня, не на экран. Долго и странно, будто видела что-то, чего я сам не замечал. Потом отвела взгляд.

Я допил остывший кофе и прикоснулся телефоном к терминалу на стойке. Мягкий писк, оплата прошла.

Когда мы выходили из кофейни, Меирана вдруг остановилась в дверях и обернулась.

— Что? — спросил я.

— Не знаю. — Она нахмурилась, глядя на улицу. — Чувство. Как на охоте, когда за тобой наблюдает зверь из высокой травы. Только здесь нет травы.

Я посмотрел туда. Прохожие, витрины, желтые такси. Ничего необычного. Но Меирана была охотницей Контеры и своим инстинктам доверяла больше, чем глазам.

— Идем быстрее.

Магазин нашелся в квартале от кофейни. Огромный, сверкающий витринами в два человеческих роста. Продавщица у стойки, блондинка в черном платье с идеальным макияжем, скользнула взглядом по нашей одежде и отвернулась.

— Добрый день. Нам нужна помощь.

— Боюсь, вам лучше поискать что-то в другом месте, — голос ее был сладкий, но глаза холодные. — У нас несколько иной ценовой сегмент.

Я достал телефон и повернул экран с балансом к ней. Жест вышел автоматический — пальцы сами нашли нужное приложение, сами развернули экран. Тело знало, как разговаривать с такими людьми. Голова не помнила, а руки помнили. Она побледнела. Через минуту нас уже обслуживали.

— Что происходит? — прошептала Меирана по-контерийски. — Почему они так прыгают вокруг нас?

— Я показал им, что могу заплатить. Здесь это важно.

— Странный мир.

Меирану увели на примерку. Я попросил подобрать ей удобную одежду и обувь, а себе взял синие джинсы, черную футболку и кроссовки.

Занавеска отдернулась. Меирана вышла в темно-синем платье ниже колен и посмотрела в зеркало. Замерла. Повернулась одним боком, другим. Провела ладонью по ткани на бедре. На секунду на ее лице мелькнуло что-то мягкое, девчоночье — она себе нравилась.

Потом дернула подол и нахмурилась.

— Красивое. Но бегать нельзя. И драться нельзя.

— Выбери то, в чем удобно, — улыбнулся я.

В итоге она остановилась на джинсах, белой футболке и белых кроссовках. В салоне рядом ей сделали стрижку и легкий макияж. Через час мы вышли из магазина с тремя пакетами.

Блондинка-продавщица стояла у стойки. Когда мы проходили мимо, она шагнула вперед.

— Простите за прием, — сказала она тихо. — Мне не следовало так себя вести.

Я улыбнулся и кивнул.

На улице Меирана притихла. Я заметил не сразу — она шла чуть позади и поворачивала голову к каждой витрине. Не разглядывала товары. Ловила свое отражение в стекле. Смотрела быстро, украдкой, будто боялась, что я замечу. Новые джинсы, белая футболка, кроссовки, короткая стрижка — она себя не узнавала и не могла оторваться.

Еще в магазине я видел, как она смотрела на продавщиц — на их прямые спины, строгие платья, уложенные волосы, накрашенные губы. Не с завистью. С тем жадным вниманием, с каким в Контере она рассматривала фотографии женщин на экране моего телефона и трогала пальцем их лица, будто пыталась понять, настоящие ли они..

Она замедлила шаг у очередной витрины, посмотрела на свое отражение рядом с манекеном в вечернем платье и повернулась ко мне. Она не спросила. Но глаза спрашивали — я такая же?

— Красивая, — сказал я.

Она быстро отвернулась, но я успел заметить, как дрогнули уголки ее губ.