Дмитрий Дубинин – Узурпатор ниоткуда (страница 37)
— Как насчет того, чтобы заполучить человек пятнадцать таких идиотов?
— Пятнадцать?
— Может быть, двадцать.
— Они у тебя?
— Пока нет. Но будут.
— Местные?
— Ни в коем случае. Настоящие белые.
— Португальцы?
— Янки.
— Ты страшный человек, Жоам.
— Да что ты… Я добрый и нежный, — проникновенно сказал мулат. — И знаю, что ты и сам почти такой же.
Марокканец негромко засмеялся. Алварес тоже усмехнулся. Но через несколько секунд веселые собеседники вновь превратились в деловых людей, готовых на многое, лишь бы добиться своих целей, которые, если честно, были выше моего понимания.
— Значит, так: с моей стороны — катер и две торпеды. Что надо еще?
— Исправный пулемет с тысячью патронов, а также суточный запас воды и топлива. Пушка есть?
— Пять неуправляемых снарядов. Это максимум, что я могу предложить. Пулемет спаренный. Веселая штука.
— Я всегда говорил, что с тобой, Мусафар, положительно приятно иметь дело, — слегка улыбнулся Жоам. — Особенно, когда вспоминаю, что ты с меня не требуешь предоплаты.
— Ну ты и вымогатель… Хорошо. Дня через три-четыре я, наверное, смогу все приготовить.
— У меня нет времени. Если сегодня ночью, в крайнем случае — завтра на рассвете, мы отсюда не выйдем, все пропало.
— Какой же ты все-таки нетерпеливый, Жоам. Учись у меня, я всегда могу ждать. Кстати, каковы сроки и способ передачи мне твоих американцев?
— День или два дня после возвращения катера. Способ такой: мы поддерживаем двустороннюю связь, и в один прекрасный час из залива выйдет транспорт, известный тебе. Мы встречаемся в открытом море, и передаем людей с борта на борт. У всех надежно завязаны глаза и связаны руки… Но за пару минут до пересадки желательно вылить в море пару бочонков репеллента против акул.
— Ты стараешься все предусмотреть… Тогда, Жоам, я хочу спросить тебя, как моряк моряка: ты умеешь управлять катером? Ты сможешь навести торпеду на цель и выстрелить, не промахнувшись? Наконец, ты сможешь найти дорогу назад?
Жоам усмехнулся.
— Скажу честно: мне это будет несколько затруднительно… Но вот этот человек, Эндрю, умеет управлять теплоходом. И штурманские навыки у него есть.
— А кто он?
— Я бы сказал так: профессиональный искатель приключений… На свою задницу, — добавил Жоам по-русски.
Мусафар повернулся ко мне:
— Скажите, Эндрю, где вы обучались навигации?
Хороший вопрос. Можно только догадываться, знает ли пират название далеко не самого морского города в России.
— Вентспилс, Латвия, — соврал я.
— Европа? Уже неплохо.
И Мусафар задал мне несколько вопросов, на которые я с большим трудом смог ответить. Во-первых, я многое подзабыл, если честно, во-вторых, знал далеко не все английские названия морских терминов. Пират вскоре понял, с кем имеет дело.
— И вы еще называете себя профессиональным искателем приключений. Дилетант вы, натуральный дилетант, черт бы вас побрал… На будущее, Жоам, будь дальновиднее, подбирая себе помощников. Сделаем так. С вами пойдет один из моих капитанов. С ним вы не заблудитесь. И мне будет спокойнее, потому что с вами, или без вас, а катер он приведет обратно… — Мусафар осклабился, затем обратился к Боолу: — Отведи этих смертников, имеющих наглость называть себя профессионалами, к Тардифу. Пусть к трем часам ночи полностью подготовит катер. И передай, что в половине четвертого утра я приду и проверю…
— Понял. Оружие им вернуть?
— Нет. Оставь. Утром сам принесу.
Торпедный катер западногерманской постройки времен «холодной войны» представлял собой зрелище не слишком уж впечатляющее, потому что был достаточно стар и потрепан. Несколько иллюминаторов было разбито, обшивка во многих местах пестрела грубо наложенными заплатами. На крыше рубки, хранившей следы давнего пожара, хищным стервятником устроился спаренный крупнокалиберный пулемет.
— Будем знакомы, — обратился к нам после нескольких слов Боола белый, но дочерна загорелый крепкий мужчина лет тридцати с черной повязкой через правый глаз, что придавало ему некоторое сходство с классическим типом пирата. Кроме плавок, на нем больше ничего надето не было. — Меня зовут Жан-Поль.
Жоам произнес несколько фраз по-французски. Месье Тардиф расплылся в улыбке.
— Очень хорошо… А ты, Боол, как всегда, с проверкой?
— Не совсем. Было сказано, чтоб к трем часам ночи транспорт был на ходу. Плюс торпеды и пулемет в рабочем состоянии. С этими двумя поедешь на дело.
— Вот так штука, — Жан-Поль почесал лоб. — За кем охота, если не секрет?
— Похоже, самозванцы.
— Неужели топить придется?
— Нет, обычный абордаж.
— Втроем?!
— Они тебе все объяснят. И помогать будут.
— Черт… Не желтуха, так понос… А комиссионные? — хмуро спросил Жан-Поль. — А кто мне даст потом новые боеприпасы? Ты, что ли?
— Все вопросы к самому. Он будет в половине четвертого, тогда и получишь полный инструктаж. А комиссионные будут такие, что тебе и не снились… Ну, бывай. Если вернешься, выпьем.
— С тобой пить-то… — проворчал Жан-Поль под нос. — Если меня на одной миле с тобой похоронят, я из могилы вылезу и отойду куда подальше… Ладно, черт с вами со всеми… Пошли, парни, со мной. Начнем грузиться… Учтите сразу: я не стрелок и не наводчик, зато таких рулевых, как я, на всем Гвинейском заливе всего два-три человека. А в Конго — так вообще я один, не считая Крисса, но он англичанин, а англичане все сволочи.
Рассуждая подобным образом, Тардиф повел нас к своим тайникам.
Грот, в котором стоял катер, был освещен все тем же тусклым светом. В углах грота было темно, Жан-Поль все время на что-то натыкался и вполголоса бросал ругательства.
… Без десяти три Жан-Поль спустился в машину и довольно быстро запустил двигатели. Катер затрясся мелкой дрожью, казалось, его колотит лихорадка. Затем француз вернулся на палубу, вытер ветошью руки и закурил.
Под крышей рубки горел только тусклый зеленый фонарь, толком ничего не освещая. Края палубы терялись в кромешной тьме. Ночь была безлунная, а от звезд, которые в этих краях казались громадными, как апельсины, толку, конечно же, не было никакого.
Мы с Жоамом сидели в рубке возле открытой двери. Алварес тоже курил, меня уже тошнило от здешнего табака. Я дико устал, помогая Жан-Полю снаряжать катер, мне до судорожной зевоты хотелось спать, но сейчас было не время расслабляться.
— Машина — зверь, — заявил Жан-Поль, входя в рубку. — Моторы отличные, не откажут, чего я не сказал бы про торпедные аппараты.
Он потянул какой-то рычаг… Раздалось шипение.
— Левый — отлично, — проговорил Жан-Поль и взялся за другой рычаг. Было тихо.
— А правый дурит. Плохо дело.
Появился Мусафар. Он вошел в рубку, отдал нам пистолеты и заговорил с Жан-Полем. Я слушал их вполуха, ничего не понимая, потому что разговор велся на непонятном мне языке, а может быть, на сленге.
Напоследок Мусафар пожелал удачи Жан-Полю, сухо кивнул нам и сошел с катера.
— Ну, с богом! — Жан-Поль встал за штурвал, включил радар и дал малый ход. Катер, гремя всеми своими частями, пополз из грота. Я бы не рискнул идти в полной темноте через узенький пролив, руководствуясь только изображением на круглом зеленом экране, но француз, надо полагать, не впервые выходил на охоту в ночную пору.
А ночь быстро уступала свои права дню. В четыре утра ярко заблестел горизонт со стороны африканского берега, к которому мы направлялись. Через несколько минут по глазам ударили первые солнечные лучи, а затем раскаленный диск, на который невозможно смотреть без риска обжечь сетчатку, быстро пополз по небосклону вверх, словно поднимаемый на канате.
Пять часов тридцать минут. Впереди показалась полоска земли. Тардиф, напяливший темные очки, уверенно вел катер по направлению к ней. Судно делало узлов тридцать, если не больше, и такая быстроходность радовала. Нигерийские яхты, как заверил Жан-Поль, вряд ли смогут разогнаться быстрее.
Шесть часов. На пустынном берегу, километрах в двух южнее Форт-Элвиша, катер встретили десять отборных бойцов из Тонга-Со. Полминуты восторженных воплей, и десятка вооруженных головорезов погрузилась на палубу катера. У каждого из них, кроме автомата, имелось по острой трехлапой «кошке» на свернутом капроновом тросе. Абордажные крючья… Жан-Поль дал малый назад, развернулся, и пошел обратно в море почти перпендикулярным курсом к берегу.
Семь часов. Мне стало понятно, что катер сделал большой полукруг с тем, чтобы подойти к нигерийским яхтам с севера. Маневр несколько наивный, но вполне понятный — если наши друзья и ожидают подвоха, то скорее, с южной стороны.
Восемь часов…