Дмитрий Дубинин – Узурпатор ниоткуда (страница 36)

— Кого поймали? — спросил похожий на араба пират в высокой шляпе и бурнусе.

— Говорят, к нам в гости. Уверяют, что предупреждали. Себя назвать отказались, а вот пушку везут серьезную, даром что туристы.

— А ну, — потребовал пират в шляпе. Взвесив на руке люгер и мельком взглянув на браунинг, он почесал лоб, рассовал пистолеты по карманам (странный у него бурнус, однако) и подозвал нас к себе:

— Идемте со мной… А вы свободны, — обратился он к экипажу катера.

Пропустив Жоама и меня вперед, человек в шляпе пошел сзади, закинув автомат за спину.

Остров был весь изрезан и источен ходами, словно гигантский термитник. Внутри этих ходов горели тусклые электрические фонари. Пират шел молча, только время от времени бросал отрывисто: «направо» или «налево», и вскоре я совершенно перестал ориентироваться.

Вдруг впереди мелькнул солнечный свет, и мы вышли из подземного хода. Я увидел быстроходную морскую яхту средних размеров, которая стояла посреди залива, окруженного со всех сторон скалами. Казалось, будто яхта находится на маленьком озере.

По знаку сопровождающего мы поднялись на борт по скрипучему деревянному трапу и, спустившись с палубы по лестнице вниз, остановились у двери красного дерева с позолоченной ручкой. Пират два раза стукнул в дверь.

— Кто здесь? — послышался негромкий голос.

— Боол, — отозвался пират. — К вам двое парней, сэр.

— Ну, вперед тогда.

Открыв дверь, Боол пропустил нас вперед, сам вошел следом и прикрыл за собой дверь.

3а столом под затемненным иллюминатором сидел и стучал по клавиатуре ноутбука худощавый человек лет сорока пяти с интеллигентным лицом, обрамленным аккуратной бородкой. Одет он был в белую рубашку с явно арабским орнаментом, а на его носу блестели очки в металлической оправе; под носом обнаружилась тонкая ниточка усов. Сквозь стекла на меня смотрели глаза, которые могли бы принадлежать врачу или учителю, но никак не главарю банды пиратов.

— А-а, уважаемый анархист, — раздвинул губы в улыбке пират-интеллигент. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Здравствуй, дорогой буканьер, — в тон ему сказал Жоам. — Действительно давно. Год, наверное, или два.

— Три, Жоам. — Последний раз ты обращался ко мне, когда заирцы обещали тебе БТР, но в последний момент почему-то решили, что он им нужнее.

— Да, и я помню, чем кончилось это дело.

— Дело действительно кончилось не очень красиво… Причем не по моей вине, Жоам. И ты должен это знать.

— Я знаю, Мусафар. Если бы я не доверял тебе, то не пришел к тебе снова.

— Значит, тебе снова понадобилось поставить на место заирцев? Хотя, странно. У них сейчас дела идут совсем плохо. Вот лет двадцать назад через устье проходили по пять, по десять судов ежедневно! А сейчас что… Такое впечатление, что порты Бома и Матади вымерли.

— Меня не интересуют порты Заира, — сказал Жоам.

— Есть и другие поблизости, — задумчиво произнес Мусафар. — Пуэнт-Нуар… Амбриш.

Алварес только усмехнулся.

— А, ну да… Зачем так далеко ходить? — проговорил пират. — Наверняка все значительно ближе.

Жоам покосился на маячившего возле двери Боола, но Мусафар сделал еле заметный успокаивающий жест рукой и сказал:

— Это тоже умирающий город. Там и порта как такового нет.

— Будет, — уверенно заявил Жоам.

— Вон что ты затеял на этот раз, — протянул пират. — Жирный кусок решил отхватить… Слушай, я хорошо знаю тебя, а ты обычно хорошо знаешь, что делаешь. Ты уверен, что это тебе по зубам?

— Уверен.

— Но предупреждаю, — тон Мусафара стал тверже алмаза, — на мою помощь можешь в этом случае не рассчитывать. Я не пойду войной на суверенное государство, даже на такое невразумительное. И никто из подобных мне не пойдет. Так что ты зря сюда приехал, если хотел предложить мне что-то похожее.

— Я не собирался просить тебя о такой помощи.

— Тогда что тебе нужно?

— Всего лишь вещь, за которую я могу хорошо заплатить.

— И что же именно?

— Катер. Боевой торпедный катер с полной оснасткой и вооружением.

В каюте повисло молчание.

— Не отрицаю, — произнес Мусафар наконец. — У меня есть и такие игрушки. Но продать его… Ты представляешь, сколько он стоит?.. И даже если я его вдруг продам, то вряд ли смогу быстро купить подобную вещь снова. Это, знаешь ли, не пулемет… И даже не ракета «Сайдуиндер».

— Тогда каким образом я мог бы получить этот катер?

Мусафар снял очки и принялся не спеша их протирать.

— Торпеды тоже денег стоят, — сказал он.

Жоам посмотрел на меня и подмигнул. Я начал догадываться, что затеял наш командир. И если это так — пять ему с плюсом за тактику и стратегию…

— Значит, — сказал Алварес, — варианты возможны?

Мусафар надел очки и посмотрел на нас, как смотрит врач на безнадежно больных пациентов.

— У меня появилось желание попросить вас прогуляться за борт.

— Вполне понятное желание, — спокойно ответил Жоам. — Но, ты пойми, Мусафар, у нас выбора вообще-то говоря, нет. Или мы покупаем у тебя катер, или… Словом, нам нет резона возвращаться от тебя с пустыми руками.

Мусафар забарабанил пальцами по столу, что-то прикидывая.

— Такие дела быстро не делаются, — сказал пират. — Катер не подготовлен, а за спешку тоже платить полагается. И за риск. За мой риск, разумеется. Если ты собрался штурмовать Руздану на торпедном катере, за последствия подобного безумия могу поплатиться я.

— Уверяю тебя, я не сумасшедший. Ты же меня на самом деле знаешь! Мне нужно только встретиться с парочкой судов в океане, и больше ничего.

В глазах Мусафара что-то мелькнуло.

— Кажется, я догадываюсь, за чем ты охотишься. Уж не те ли два корыта под флагами Гамбии, хотя даже дилетанту ясно, что это нигерийцы переделали старые британские яхты? Пришли вчера и встали в двадцати милях отсюда.

— Старые, говоришь? Совсем хлам?

— Не сказал бы так. Англичане умеют строить корабли, и делают их на века. В том числе и яхты. А нигерийцы, если прижмет, тоже умеют руками работать. Одна яхта — легкая добыча, транспорт. Другая утыкана пулеметами и пушками. Опасно. Топить будешь? Может, ты просто оплатишь мне работу? Мои люди сходят, сделают дело, предъявят доказательства…

— Ни в коем случае. Только захват.

— Ты не боишься попасть под международный трибунал?

— Нет. Во-первых, эти суда, сам говоришь, подняли чужие флаги. Во-вторых, победителей не судят.

— Ты рассчитываешь стать победителем?

— Да. Иначе какой смысл в нашей деятельности?

— Ты прав… Нравишься ты мне. Жаль будет, если тебя убьют… Но и катер мне тоже жаль. Не продам я его тебе. Но зафрахтовать, наверное, позволю. Потом вернешь. Как тебе такой расклад?

— Он великолепный, Мусафар, как восход солнца над оазисом.

— Это стихи, Жоам. А теперь поговорим прозой. Что ты мне предложишь за аренду катера?

— Один мой знакомый сказал: за деликатную работу — деликатную оплату.

— Я думаю, твой знакомый — достойный человек. Но мне нужны подробности. Я уже понял, наличных денег от тебя ждать, как всегда, бесполезно. Да и откуда они у солдата, правильно?

— Правильно. У меня есть такое предложение. Ты ведь занимался когда-то делами, после которых ветер мотает по Атлантике суда без экипажей, а где-то в Европе или Америке частные лица получают по почте письма с требованием передать заезжему коммивояжеру чемодан с зеленой капустой?

Мусафар скривился.

— Если я человек восточный, то это не значит, что нужно разводить подобное многословие. Да, я никогда не отказывался от того, чтобы получить выкуп за какого-нибудь идиота, пустившегося в плавание, вместо того, чтобы сидеть дома.