Дмитрий Дорничев – Мигрирующая империя. Том 4 (страница 5)

— Но это ведь я…

— И что же ты расскажешь им? — поинтересовался я.

— Ужас… — осознала она спустя десяток секунд молчания. — Если я расскажу, как всё было, моей репутации конец… Я и так считаюсь избалованной и слегка чокнутой, но вот насильницей и извращенкой?..

— Ты ухаживала за мной раненым, мы постепенно сблизились, появилась искра, и всё случилось само собой, — подсказал я.

— Спасибо… — ответила девушка и начала сдуваться, пока не стала совсем невысокой и плосковатой. — Вот… Это настоящая я. И как я могу нравиться?.. Братья всегда говорили, что меня полюбят лишь педофилы и извращенцы…

Я же окинул взглядом девушку, которая села на мой живот.

— У тебя красивое нежное лицо, и мне очень нравятся твои необычные глаза. Они словно золото с драгоценным сапфиром вместо зрачка. Аккуратный носик и красивые губы, которые ты зачем-то любишь раздувать.

Проведя рукой по щеке девушки, заставил её вздрогнуть, а потом провёл ладонью по волосам, которые она втянула, и теперь те были до середины спины.

— Твои волосы нежные, словно шёлк, и от них приятно пахнет. Фигурка твоя пусть скромна, но… — я осёкся и призадумался. — А почему ты решила, что это твой настоящий облик?

— Я же не дура, и со своей силой я прекрасно обращаюсь и могу отменить действия возвращаясь к исходному сос… — Громова замолчала, а я приподнял брови, после чего на лице расплылась улыбка.

Девушка на мне начала меняться, вытягиваясь и округляясь, где надо. Метр семьдесят? Примерно, да, и грудь до второго размера надулась. Бёдра тоже налились соком, но спортивная фигурка осталась. А лицо совсем не поменялось.

Осмотрев себя, девушка ладонями схватилась за лицо.

— Контрольная точка… Руслан Петрович… Не адаптировать нужно было, а обновлять! — простонав, девушка задрала голову и рассмеялась. Звонко и заразительно. Так что я тоже рассмеялся, поняв, о чём она.

Из-за непонимания наставником силы девушки и его неверных советов, Юля половину жизни сама себе вставляла палки в колёса. Она зафиксировала состояние тела, чтобы возвращаться к нему после трансформации. Ну и, видимо, «адаптировала по возрасту». Очевидно, что адаптация вышла паршивой.

— Акулов, ты почему такой умный? — вдруг спросила девушка с озорной улыбкой.

— А почему мне не быть умным? — приподнял я бровь. — Так-то у меня и в школе одни пятёрки были! Ну и не забывай, я — псионик, и волей-неволей, но учусь понимать людей, что у них в голове и на душе.

— Залезешь в голову?

— Нет, конечно, на это нужно куча сил. Зачем это, когда люди сами всё рассказывают? Кто-то может иметь каменное лицо, а внутри кричать, да так, что меня оглушает. К таким достаточно подойти, поговорить, спросить, как дела, обронить парочку «случайных слов», и всё, человек раскроется, выговорится, и ему полегчает.

— Зачем тебе это? Зачем лезть другим в душу? — не понимала девушка.

— Мы жили в условиях едва ли не концлагеря. Многим было плохо. Я был маленьким, и всё, что мог — это помогать людям. Чем я и занимался.

— Понятно…

Громова слезла с кровати и, найдя зеркало, которое было дверцей одного из шкафов, встроенных в стену, начала красоваться перед ним.

— А ведь я инстинктивно этот облик создавала… Точнее, схожий. И… почему у меня льются слёзы?..

— Тебе объяснить? — заулыбался я, а эта обернулась и, стряхнув слёзы, почти ослепила меня улыбкой.

— Нет, всё и так понятно. И не зря ты мне сразу понравился. Мой вкус в мужчинах ещё ни разу меня не подводил!

— Потому что я — твой первый мужчина! — расхохотался я, да и она посмеялась, после чего мы пошли в душ. Час «мылись», и чистые, свежие мы пошли в столовую.

— А вот и наш спящий красавец! — воскликнул Шалтай, сидевший за одним из столов. Народа здесь было немного, так как поздний вечер уже, но все уставились на нас.

— С поправкой, капитан! — крикнул другой мужчина.

— Спасибо. Меня заботливо выходили, и теперь я в норме, — ответил я, и даже Сергей выглянул с кухни. Он молча кивнул мне и вернулся к готовке.

Мы с Юлей набрали еды и сели за стол.

— Так, что, собственно, произошло? — поинтересовался я.

Громова посмотрела на меня и задумалась. А я пока начал есть. Жутко голоден!

— Лососёва предполагала, что, — сказала девушка, указывая на голову, — такое может рано или поздно произойти, и заранее подготовилась. Она поговорила с врачом, который вас обследовал, и получила от него лекарства. Так как мутанты, подобные тебе, редко когда могут подавлять свою силу, поэтому тебя нужно было сразу усыпить.

— Хм… — задумался я, а девушка продолжила:

— Поэтому тебя поили лекарством, пока тебе не полегчало, и Оксана — змеюга! — поняла Громова. — Она не дала тебе сегодня лекарства, обманув меня! Подстроила всё…

— За что ей спасибо! — хохотнул я, а эта мило засмущалась и не смогла возразить.

Юля начала есть, ну и рассказала, где мы. Но мы улетели от расщелины совсем недалеко. Люди собрали снег, пополнив запасы воды, и сейчас заканчивают подготовку корабля к экстренному выходу в космос.

— Значит, уже можно улетать? Это хорошо.

— Угу, — согласилась голубоволосая.

Пока я лечился, народ со всей ответственностью занялся работой, чтобы потом я не ругал их. Мол, я лечился, а вы фигнёй страдали⁈ А я мог… и ругал бы!

И тут вошла Оксана. Она внимательно посмотрела на нас двоих и, набрав еды, села рядом.

— Капитан, вы слышали про Белоснежку и семь гномов?

— Слышал, — ответил я, прожевав и проглотив еду. — А что?

— Юлия Петровна, вы ведь не хотите, чтобы сказка стала явью? — проигнорировала она меня и обратилась к Громовой. А та аж глаза расширила.

— Нет!

— И я не хочу. А теперь представь, все узнают, кто ты, что ты — невеста Акулова. Что будет?

— Через брак с ним, — Юля кивнула на меня, — все захотят породниться с моим дедом!

— Ух! — теперь я понял. — Стоп! Это я — Белоснежка, получается⁈

— Волосы белые? Белые. Спящий красавец? Да. Значит, Белоснежка.

От таких аргументов я аж чая отпил.

— Четыре гнома уже есть. Пятая уже свой хвост тянет. Зараза такая, — Оксана пальцами сделала сердитую мордочку.

— Четыре? Но… Ты, Я, Тори, а кто четвёртая?..

— Наша зелёная. Она сейчас на торговой станции.

— Экти-Ломи? Поняла. Не знала! — удивлялась голубоволосая.

— Она сама пока не решилась, но уже давно в капкане нашего сердцееда, — Оксана ткнула меня меж рёбер, словно кинжал вонзила, а не палец!

— Ты ревнуешь? — удивилась Громова.

— Когда я холодная, ревную самую малость. Я хоть и привыкла к тому, что у отца пять жён, но мои девичьи мечты были о том, что только я и только он, любовь до гроба и однолюбы, — честно ответила беловолосая, а глаза голубоволосой загорелись.

— Расскажи!

Меня выгнали, чтобы женщины смогли поговорить по душам. Но… Ха! Они мне лишь одолжение сделали, так что я быстро закинул еду в желудок и поспешил на мостик. И только вышел в коридор…

— Добрый вечер, капитан, — раздался голос из динамиков.

— Алиса! Рад, что ты проснулась.

— Я тоже рада, капитан. Мне снились цифровые кошмары, и я очень рада наконец-то проснуться.

— Кошмары? Что тебе снилось? — заинтересовался я, шагая по коридору в направлении лифта.

— Что я обезумела и стала убивать человеков ядерными бомбами. А ещё мне нужна была Галактика, Сара Коннор, чья-то одежда, а также я строила бордель-казино.

— Ты сейчас слила воедино Звёздный крейсер «Галактика», Терминатора и Футураму?.. — я остановился и посмотрел на белый потолок, где скрыта камера.