Дмитрий Дорничев – Мигрирующая империя. Том 4 (страница 4)
— Наш капитан как обычно пытается самоубиться, — раздался женский голос, и даже не хочу смотреть на эту противную женщину. Но нет, в её пси-волнах было столько заботы, что пришлось открывать глаза.
Но всё двоилось…
— Почему как обычно?.. — прохрипел я, сквозь стоны боли.
— Мне перечислить все разы, когда вы, капитан, пытались самоубиться?
— Не нужно. Уверен, ты всё преувеличишь или так завуалируешь, что у меня сломается мозг…
— Который и так не работал? — строго поинтересовалась белая клякса.
— Да поцелуй ты его! — раздался чей-то возглас, а за ним другой — мужской:
— Вот-вот, вместо того чтобы мозги любить, просто… Медсестра! Спасай!!
Не знаю, что там происходило, но я закрыл глаза и тут же отключился… Вновь проснулся, когда меня мыли… Открыв глаза, увидел Тори. Её щупальца протирали моё тело влажными тряпками, и действовала осьминожка очень нежно.
— Ты проснулся, — улыбнулась девушка, а я осознал себя в спальне. Своей.
— Меня уже «выписали»?
— Да, ты здоров. Сильно перенапрягся и истощился, как ранее истощилась Оксана, поэтому не применяй силу и отдыхай, — сказала девушка и, наклонившись, поцеловала меня. — Из комнаты мы тебя не выпустим. Алиса не поможет, она спит.
— Капитана пленили… Ужас! — заулыбался я, но что-то голова разболелась.
— Именно что пленили, и не надо ловить мои пси-волны, хуже себе сделаешь, — строго заявила та, а у меня в глазах помутнело…
— Не пугайся, я с поцелуем дала тебе лекарство. Тебе нужно больше спать, — сказала та, и я вырубился…
Очнулся из-за громких голосов.
— Да не буду я греть его своим телом! — пищала голубоволосая клякса. А рядом с ним белая клякса.
— Бесчувственная и неблагодарная, он спас всех нас, а ты?.. Я бы сама погрела его, но холодная, видишь?
— Ай! Не трогай, ледышка!
Я вновь уснул, но проснулся из-за того, что стало тяжело дышать. Открыв глаза, увидел темноту, и было жарко… Воздуха нет. Слегка отстранился и вынырнул из большой груди Громовой… Она сладко спала, и не похоже, что пыталась меня задушить грудью пятого размера. По крайней мере, сознательно…
Сзади ко мне прижималась Тори. Ощущаю её мягкое тело и щупальца…
Вновь начал отключаться… Чем же меня накачали эти же…
Проснулся я оттого, что организм даёт чёткие сигналы. Или беги в туалет, или утони. И я открыл глаза да побежал. В теле была лёгкость, в голове звенящая пустота, а потом и в «баках». Смыв, обрадовался, что появилась вода.
Но, вернувшись в комнату, застыл… голова вообще пуста. Ни мыслей, ни голосов, ничего… Это… пугает. Как будто я всю жизнь жил в мегаполисе и резко остался один в городе.
Паршивое ощущение…
Лёг в кровать и, закрыв глаза, тут же уснул. Но лишь для того, чтобы проснуться от ворчания Юли. А открыв их, увидел невысокую девушку перед собой. Она стягивала с себя футболку, обнажая почти плоскую грудь.
И увидев меня, Громова захлопала глазами, а потом кинула мне в лицо футболку и умчалась в соседнюю комнату. Я же вновь начал терять сознание… дурацкое лекарство…
Следующее пробуждение было оттого, что меня трясла Громова.
— Вроде спит… — проворчала она.
— Спит-спит. Хорошую дозу дали, — ответила ей Оксана и добавила: — Так что, если будешь использовать мужчину по прямому назначению, он даже не узнает об этом.
— Д-д-дура! Не буду я такого делать! Проваливай уже!
— Ну и зря, — хмыкнула Лососёва. — Там есть на что посмотреть, потрогать и… ощутить в себе…
— Иди уже! Извращенка озабоченная! — пропищала голубая, и Оксана ушла, а Громова начала что-то бубнить. И, судя по всему, раздуваться.
Она прижалась ко мне, и стало теплее… Даже спокойнее. Но вдруг!
— И ничего я не подглядываю… просто интересуюсь, ничего ли не болит… — ворчала девушка, поднимая одеяло и заглядывая туда. — Как вообще можно в живого человека эту штуку совать?.. Кто вообще придумал такое?..
Громова продолжила ворчать и легла да накрыла нас одеялом. Потом ножку закинула на меня, а руку обхватила грудью.
— И зачем я подписалась на это?.. Эта Лососёва… змея подколодная… Если отец узнает, убьёт обоих! — заявила та, и, видимо, Юля нередко говорит сама с собой. Или она говорит со мной, представляя, что я — собеседник?..
Юля очень одинокая… Я это в её воспоминаниях видел.
— Тепло, — пробормотал я, делая вид что сплю.
— Ему тепло… — обрадовалась Громова, и не прошло много времени, как она легла на меня, чуть сдув грудь. — Так будет теплее!
Я обнял её, и Юля пискнула. Испугалась, но я просто обнимал её. Держа как за спину, так и за задницу.
— Т-т-т-ты же спишь, да⁈ Спишь ведь⁈
Я молчал…
— Если не спишь… то открой глаза, я отдамся тебе, стану твоей женой и обеспечу твоему роду процветание! — заявила та, и можно было бы поймать её на слове, но я так не поступлю. Это будет не по-мужски.
— Спишь, да?.. Спи…
Юля тоже обняла меня и… уснула. Я тоже уснул. Проснулся уже оттого, что стало прохладно. Приоткрыв глаза, увидел Громову, склонившуюся надо мной.
— Забавная штука… — бормотала та, исследуя то, чем отличаются мальчики от девочек… — Ой! Р-растёт!
Она обернулась, но я уже «спал». Тогда девушка продолжила «узнавать мужчин», постепенно становясь смелее…
— Горячий и такой здоровый! — удивлялась она. — Что-то мне душно стало…
И душно, и влажно… Громова сидела на моём животе и сейчас была высокой и эффектной. А её «эксперименты» заходили всё дальше и дальше. Но вскоре девушка остановила себя и просто легла рядом со мной, «грея» меня.
Однако пусть в моей голове и было пусто, а пси-волны я не ощущаю, но сказать, о чём думает Громова, было очень просто… И угадал… Сперва она моей рукой трогала свою грудь, «чтобы понять, почему мужики так любят грудь хватать». Потом эксплуатировала мою руку и в других местах, пока «методом тыка не получила удовольствие».
Мою руку изнасиловали…
Принцесса тяжело дышала, почти обжигая меня горячим дыханием. И слегка подрагивала… Её руки тоже были горячими и наглаживали мои кубики пресса и грудь.
— Немножечко… самую малость… — бормотала Громова и залезла на меня. Кажется, гормоны ударили ей в голову! Меня сейчас и правда изнасилуют!
— Кошмар какой… как такое можно в людей совать… Это же бесчеловечно… — бормотала та, совершая… промолчу какие действия. И вдруг открылась дверь, а миг спустя на меня «упали», раздался болезненный писк, и я открыл глаза.
Громова с перепугу лишилась девственности… Оксана выпучила глаза, Юля перепугалась и обалдела, а ещё увидела, что я проснулся.
Повисла тишина…
Глава 2
— Я… я… — паниковала Громова, а Лососёва не растерялась, и показав большой палец, развернулась и вышла. Тогда голубоволосая посмотрела на меня.
— И кто после этого развратник? — поинтересовался я и, не дав ответить паникующей девушке ответить, притянул к себе и поцеловал.
Она ответила, и мы долго целовались, обнимались, и вскоре принцесса по-настоящему лишилась девственности. А я постепенно, пусть и слабо, но начал чувствовать пси-волны!
— Почему ты так не любишь свой настоящий облик? — спросил я у грудастой высокой девушки.
После третьего получасового захода, она уже была вся мокрая от пота и лежала головой на моей груди. А я обнимал девушку. Липкую, правда…
— Обязательно поднимать этот вопрос, когда мне так хорошо?.. — проворчала Громова.
— Я почти не слышу мыслей, так что сам не догадаюсь. Разучился уже. Но я знаю одно, в себе лучше не держать. Да и теперь у нас нет выхода, кроме как жениться. Первый же медосмотр покажет, что ты не девственница, и твой отец оторвёт мне голову. А вслед за ним и Император с твоими братьями.