Дмитрий Долгов – RИО (страница 8)
Рядом с его подписью – чужая. Плавная, почти женская. Но он знал, чья это рука. Тот, кто сидел в Стамбуле, не писал без смысла. И если там стояла подпись – значит, «груз» уже был на борту. Или почти.
– Что там у тебя, «RИО»? – пробормотал он.
Судно он знал только по фото. Старое, но с характером. Ему обещали, что будет просто: дойти, дождаться шторма, переждать, выгрузить. Всё легально. Почти. Главное – не задавать вопросов.
Он затушил сигарету о край алюминиевой двери.
Потом раздался стук. Короткий. Два раза. Как будто не кулаком, а ногтями. Он обернулся. Никого. Только тень от мачты. Показалось. Он снова посмотрел в бумаги.
Он перевернул страницу. На обороте кто-то приписал карандашом: «Если откроешь груз – считай, что тебя уже нет. Есть ещё один член экипажа, обязательно познакомься с ним».
Лебедев усмехнулся.
– Ну, что ж, капитан… – пробормотал он, поднимаясь. – Пора выходить в море.
Он никогда не был настоящим капитаном.
Даже когда подписал бумаги. Даже когда встал на мостик. Даже когда дал первый приказ. Судно не слушается слова – оно слушается руку. Вес, ток, инерция, ветер, сдвиг массы. Его ведут, как ведут дикую лошадь, только не поводьями, а собственной кишкой, нутром. У Лебедева не было этого. Не было с юности.
Только Лебедев знал точно: крайний – это он.
Он всегда был крайним.
Сашка – Александр Дмитриевич Нардин, глава этой самой «империи», сейчас сияющий в шикарном костюме, под кожей которого ещё жил всё тот же его старый друг. Единственный, кто не вычеркнул Сергея, когда всё пошло под откос. Сашка знал, как Лебедев проиграл две квартиры. Знал, что он ставил ставки – как годовые зарплаты матросов. Как потом осталась одна бутылка и пустая кровать. Знал Саша и про жену Лебедева, которую вначале Сергей забыл, а потом захотел вернуть.
И даже после этого всё равно выслушал.
Выдержал. Принял. Пусть без жалости – но с памятью.
Потому что когда-то давно Лебедев сделал для Нардина нечто важное. Очень важное.
И теперь всё стало на круги своя.
Дверь в приёмной кабинета Александра Нардина уже давно не закрывалась нормально, и щеколда вылетела от лёгкого рывка. Менеджер в углу даже не поднял глаз от монитора – знал, кого ждать. Лебедев прошёл по коридору: бледный, небритый, с глазами, в которых осталась только усталость. В кабинете было тихо. Саша сидел за столом, склонившись над отчётами, но поднял голову сразу. Они смотрели друг на друга долго. Без слов. Слов не осталось. Прошло слишком много лет с тех времён, когда они вдвоём курили у порта, мечтая, как будут водить суда, как уйдут в своё море. Тогда всё казалось равным: волна, небо, молодость. Лебедев подошёл к столу. Не сел. Не смотрел по сторонам. Только выдавил:
– Мне нужно! – голос был ровный, но хрипел. – Быстро. Пока ещё держусь.
Это была не просьба. Не ультиматум.
Констатация.
Последняя остановка перед тем, как сорвёт тормоза. Если не сейчас – потом уже будет неважно. Саша ответил не сразу. Он откинулся на спинку кресла, вздохнул и сказал тихо:
– Ты пил?
– Я всегда пью. Но сейчас – трезвый. Мне нужны деньги, – Лебедев оглянулся, ощущая, как ему в спину уставился менеджер. – И ты мне кое-что должен, – добавил он. Не с угрозой. Просто напомнил. Старый долг. Очень старый. И Саша тоже без слов знал, о чём речь.
– Ты пришёл вовремя. Ещё чуть-чуть – и я бы не взял трубку.
Лебедев усмехнулся, криво, почти болезненно.
– Потому и пришёл сам. Пока могу стоять.
Саша открыл ящик стола, достал тонкую папку. Там было всего три листа. С печатями, подписями, маршрутом. Он разложил их на столе, медленно, как карты.
– Судно старое. Экипаж… разношёрстный. Но идти надо. Срочно. Груз – особый.
И маршрут – так себе. Но оно под флагом Того, выведено на «особый рейс». Нужен тот, кто не задаёт вопросов.
– А у меня есть выбор?
Саша ничего не сказал. Только перевёл взгляд в окно.
– Всё официально? – уточнил Лебедев.
– На бумаге – да. В трюме – как получится.
Они оба понимали, что эта сделка – не контракт.
Это расплата. За старое. За молчание.
– Название?
Саша повернул папку. На обложке – простое слово: «RИO».
– «RИO», – добавил Саша. – Ты капитан – по документам. Но на мостике должен быть свой.
– У тебя есть кто-то на борту?
Саша не ответил. Только откинулся в кресле. Лебедев понял: будет сюрприз. И скорее всего, не в трюме, а в экипаже. Он не читал весь договор. Не стал. Там был список координат, график. И подпись, которую Саша поставил лично. Он не знал, что в трюме. Не хотел знать. Деньги были нужны быстро.
Саша резко захлопнул папку. Гулкий звук разнёсся по кабинету, как выстрел. Он поднялся из-за стола, обошёл его, стал ближе – слишком близко. Лицо его налилось злостью, но голос пока ещё держался:
– Это последний раз, Серёга. Слышишь? Последний. Я больше не собираюсь тебя вытаскивать.
Лебедев не шевельнулся. Только губы дрогнули, будто хотел что-то сказать – и не стал. Знал, что нельзя перебивать Сашу.
– Я тебя тяну двадцать лет. С твоими «временно», «ещё немного», «сейчас, только до весны». С твоими запоями, с женщинами, с долгами, с этой… вечной пустотой в глазах!
Он шагнул ближе:
– Ты хоть раз подумал, что я тоже устал? Что у меня семья, компания, дети, в конце концов?! А я всё таскаю тебя, как хренов якорь! Почему, Серёга? Почему ты не тонешь, а я с тобой иду на дно?
Сергей усмехнулся – медленно, почти ласково:
– Потому что ты хороший человек, Саш.
– Да пошёл ты, – зло бросил тот и отошёл к окну. Вдохнул, выдохнул, медленно.
Лебедев молча кивнул.
– Когда-то я сдержал слово, – тихо отозвался Лебедев.
Повисла пауза. Зашумела вентиляция.
– Знаешь, что самое страшное? – Саша сел обратно в кресло, лицо потемнело. – Эта тайна … она же нас и сожрала. Я больше не верю тебе. А это – конец. Я тебе даю рейс. Один. Только потому, что ты был мне другом. И потому что… я тебе кое-что должен. Но всё. После этого ты для меня никто.
Лебедев помолчал, потом пожал плечами. Улыбнулся, как умел, – лениво, искоса, без радости:
– А может, этот рейс и есть мой билет туда, где уже никто никому ничего не должен.
– Посмотри на себя, – устало сказал Саша. – Говоришь всякий бред.
– Значит, будет красиво.
Нардин ничего не ответил. Только отвернулся.
– Спасибо. За всё, – сказал Лебедев, встал из-за стола, искоса кинув взгляд на своего бывшего друга, и ушёл, не дожидаясь прощания.
Глава 6. Кают-компания
Удар был резкий – в живот, чуть сбоку, туда, где уже гудело после вчерашнего. Ваня согнулся, едва не выронив гаечный ключ.