Дмитрий Долгов – RИО (страница 6)

– Ладно. Давай карты. Показывай, где ты там хочешь проскочить между молниями.

Ваня достал свёрнутый маршрут, раскинул его на столе. Голова снова налилась болью.

Пристально смотрел на карту.

Как на собственную судьбу.

И не без страха,

но с тревогой.

Кухня казалась больше, чем была на самом деле. Пустая. Холодная. Только лампочка под потолком, тусклая и дрожащая от сквозняка. Мать стояла у плиты, готовила ужин. Ваня сидел в углу, на старом табурете, рисовал в блокноте. Судно. Узкий корпус. Линия горизонта. Отец вошёл в комнату, и сразу всё стало другим. Он не поднял голос. Пока. Только молча прошёл мимо, швырнул папку с бумагами на стол, открыл шкаф и, не глядя на жену и сына, достал бутылку и стакан.

– Ты опять это дерьмо рисуешь? – негромко спросил он, делая глоток. Бутылка стала наполовину пуста.

Ваня молчал. Он уже знал, что от любых слов будет только хуже. Отец подошёл ближе. Схватил блокнот. Пролистал. Узкие линии карандаша, выверенные, точные, с пояснениями по бокам – как в атласе морских течений.

– Ты издеваешься? – он повернулся к жене. – Он сидит тут целыми днями и возомнил себя кем? Архитектором?

Она не ответила. Только посмотрела на Ваню. Отец бросил блокнот в раковину. Включил воду. Бумага потемнела, поплыла, обмякла.

– Ты думаешь, это будущее? – теперь он смотрел на сына. – Твои картинки?

– Это не картинки, – выдавил Ваня.

Он резко развернулся.

– Ты живёшь в доме, который построил я. Ешь за счёт компании, которую создал я.

– Прекрати, – мягко сказала мать.

Отец рассмеялся. Глухо.

– Что прекратить? Ты хочешь, чтобы он вырос как ты? Жалкая тень…

Она не выдержала – взяла полотенце, бросила на стол, шагнула к нему.

– Саша, ты не имеешь права…

Он развернулся и ударил. Резко. Ладонью по щеке. Она отшатнулась, но не упала. Он снова сделал глоток. Тишина. Только капли с кромки блокнота стекали в раковину.

– Ты даже мать свою не защитишь, – сказал он, не глядя на сына.

Ваня встал.

Смотрел.

Руки дрожали.

Отец шагнул к нему. Медленно.

– Посмотри на себя. Ни силы. Ни характера. Ни будущего.

Мать что-то говорила, но её голос был далёким.

Отец ткнул пальцем в грудь Вани:

– Ты должен быть мной. А ты – никто. И никогда никем не станешь.

В тот момент всё замерло.

– Заткнись! – голос Саши сорвался в рёв. – Пока я не выбил из тебя остатки жалости!

Мать кинулась между ними, закрыв собой сына. Но он уже отступил назад. Он больше не плакал. Не дрожал.

Удар.

Темнота.

Ожидание.

Он просто смотрел.

Не на отца – сквозь него.

Ваня открыл глаза. Зелёный свет радара всё ещё мерцал, вспыхивая короткими импульсами, будто сердце судна билось через монитор. Каждые четыре секунды – пик. Затишье. Пик. Монотонный, безэмоциональный сигнал, который обычно был просто звуком, а теперь стал тревожным пульсом. Пока он приходил в себя, ритм сигнала будто стучал прямо в грудную клетку.

Пик.

Пик.

Пик.

Капитан стоял у иллюминатора, закурив новую сигарету. Его пальцы дрожали еле заметно, но ровный выдох дыма говорил о том, что он старается держать себя в руках. Лебедев не оборачивался. Ваня чувствовал тишину, в которой никто не хотел начать разговор первым. За мутным стеклом иллюминатора серел горизонт. Где-то там, в вязкой морской дали, сгустились тучи. Свет молнии полоснул небо, осветил зубцы облаков и на мгновение будто остановил всё вокруг. Ваня вздрогнул. Всё это он уже видел. Где-то внутри. Во снах, в прошлом, в тех моментах, когда он понимал, что всё снова идёт к точке невозврата. Молния ушла, но осталась в глазах послесвечением, словно след прожектора. Радар издал очередной пик, но звук теперь стал ниже. Как будто сигнал запнулся. Ваня поднялся, медленно подошёл к экрану. Рядом с привычными метками – судно, ориентиры, острова – появилась тонкая дуга. Не объект. Просто шум, фантом. Но слишком ритмичный, слишком постоянный.

– Это… – Ваня даже не договорил. Просто ткнул пальцем в экран.

Капитан молчал. Потом выдохнул дым, не поворачиваясь:

– Я уже видел. Второй круг. Он сначала был южнее.

– Ты думаешь, это он?

– Думаю, это он.

Пик.

На экране дуга сместилась на пару миллиметров влево. И исчезла.

– Давай сделаем вид, что это просто фантом, – добавил капитан.

Ваня отступил от экрана. Внутри сжималось всё – от желудка до висков. Циклон шёл. И с ним – что-то ещё.

Что-то, чего радар почти не видит.

– Нам нужно подняться на мостик, – Ваня говорил спокойно, почти шёпотом. – Проверить последнюю прокладку. По гирокомпасу есть отклонение. Показания нестабильны – девиация, возможно, увеличилась из-за влажности. Ещё надо сравнить координаты с AIS и подкорректировать курс по ветру. Он усилился, и…

– Да фантом это, – перебил Лебедев, даже не повернув головы. Он всё ещё смотрел в иллюминатор, где зелёная дуга молнии на миг рассекла горизонт. – Радар цепляет всё подряд. Знаешь, как он «ловит» рифы в пустом океане? А потом оказывается – пластика шла по воде.

– Но циклон двинулся быстрее. Мы не сверяли прокладку со сводками. Он может накрыть нас с юго-востока. Если сдвинулся на два градуса – всё, фронтовая стенка у нас сбоку.

Капитан молчал. Ваня ждал. Он знал, что должен говорить – если не сейчас, то потом уже будет поздно.

– Карта 2415, сектор «Мост – Дельта». Если не перепроверим – можем уйти в мёртвую зону. Я могу сделать пересчёт по показаниям ветра и течения. Мне нужен доступ к гире и…

Лебедев резко развернулся. Ваня замолчал.

– Ты думаешь, я ничего не понимаю?! – рявкнул капитан. – Думаешь, мне нужен сопляк с линейкой, чтобы объяснить, как ведётся судно?! – Он сделал шаг ближе. – Ты хочешь командовать мной? Рисуешь свои линии, как будто знаешь что-то! Ты ничего не знаешь! Знаешь, почему ты здесь, Ваня? Потому что твой великий отец, чёрт бы его побрал, решил, что ты годен хоть на что-то! А я – я взял тебя, потому что он сказал: «Пусть узнает, как воняет дизель и как шторм бьёт в нос».

Ваня осёкся. На секунду лицо Лебедева смазалось, как будто говорил не он, а кто-то другой. Кто-то из другого времени. Из другой жизни. Ваня сделал шаг назад. В полумраке каюты лицо капитана вдруг слилось с другим. С тем, кто кричал на него в детстве. Глаза. Скулы. Тон.

Он знал этот голос. И этот страх.

Лебедев нависал:

– Ты ничто, понял? Рисуешь свои картиночки, а думаешь, что ведёшь судно? Судно не ведут, мальчик. Его держат. Зубами. Руками. Своей задницей на ржавой палубе. И если хочешь – я тебя научу. Но тебе не понравится. Выметайся из моей каюты, щенок.

Ваня молчал. Руки сжались в кулаки. Он молча повернулся и вышел.