Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 65)

— Ты не понимаешь, это невозможно.

— Да чего уж проще! — отмахнулся я от принцессы.

И незаметно над нами повисла гнетущая тишина. Даже гургутские воины, расположившиеся на приличном удалении от нас, прочувствовались моментом и позахлоповали свои гургутские рты.

Великий смотрел вдаль задумчивым взором.

Хлоя нервно покусывала губу.

Я же пытался запустить мысли на поиск хоть какого-то логического предположения. Мысли честно запускались в нужном направлении, но буквально через пару мгновений начинали отвлекаться на всякую чушь и в итоге забывали, куда и зачем их отправили.

— Надо идти на войну, — резко поднялся вождь гургутов и для весомости даже хлопнул себя по коленкам.

— Вот именно, — поддержала Великого Хлоя. — Здесь мы ничего не добьёмся.

— Подожди, воитель, — уцепился я за вождя, — ты про мировую войну слышал?

— Про какую войну? — заинтересовался вождь.

— Не время сейчас, — попыталась протестовать Хлоя.

Но разве возможно отвлечь истинного воина от рассказов о сражениях и баталиях? И даже если ты будущая властительница мира, у тебя ничего не получится.

— Ну, допустим, про первую, — неопределённо начал я.

— А что, были и ещё?

— Ещё была вторая, — загадочно произнёс я.

— Ты ему ещё про холодную расскажи, — иронично попыталась остановить меня Хлоя, бывавшая в нашем мире и смотревшая телевизор, пока я его не пропил. А поскольку я не выключал никогда, даже представить невозможно, чего она там насмотрелась.

— А холодная — это как? — не поддался на иронию принцессы Великий.

И тут я понял, что попал. В двух-трех словах про три войны, включая холодную, я вождю не расскажу, а если не расскажу, то он от меня не отстанет. А если не отстанет, то с этого места мы просто не сдвинемся. Убийственный взгляд Хлои был мне наградой. И я понял, что это заслужил.

Тяжело вздохнув, я начал краткое повествование о земных баталиях. Каждое слово увлекало меня и окружающих всё больше и больше. И с каждым словом я понимал, что не будет у меня счастливой семейной жизни с Хлоей. Этот экскурс в земную историю она мне не простит по гроб нашей вечной жизни.

Шикарная перспективка — жить не прощённым целую вечность. Да что там вечность — целую бесконечность. Интересно, а можно жить на приличном удалении друг от друга, вне пределов взаимной пересекаемости? Нужно будет спросить при случае, когда у принцессы чуть отпустит. Мы же не мазохисты в самом деле, чтобы получать удовольствие от взаимных страданий. Не стерпелось, не слюбилось — да и хрен с ним. Разбежались по разным сторонам и остались друзьями. Можно даже пару-тройку поздравлялок в год друг другу отправлять. На день рождения, на Новый год, и на День Победы. Хотя стоп. Чего я несу?! Какой День Победы? Может, ещё 23 февраля здесь ввести? Хотя для принцессы больше подойдёт 8 марта. Да и остальные будут не против.

— А хорошая мысль, — шепнула мне на ухо Хлоя. — Надо будет ввести несколько праздников из вашего мира. Новый год и 8 марта обязательно.

— Про мужиков не забудь, — буркнул я, недовольный тем, что Хлоя читает мои мысли.

— У нас матриархат, любимый, — тихо пропела принцесса уже в другое ухо и чмокнула меня в него же до оглушительного звона.

Наверное, вы думаете, что я разразился площадной бранью, нагромождая этажи нецензурщины до пределов дубайских небоскрёбов? А вот и нет. Я прекрасно понимал, что это месть за «мировые войны», и осознавал, что очень легко отделался. Поэтому всё, что мне оставалось, — это обворожительно улыбнуться и нежно выдохнуть:

— И я тебя очень сильно люблю.

Выражение лица принцессы было непередаваемо.

Этот раунд остался за мной.

Но о будущем можно было не думать. Зачем терзать себя заранее придуманными пытками? Достаточно просто знать, что они непременно придут и в пути не затеряются.

Мысленно отмахиваясь от нехороших мыслей, я вдруг осознал, что совершенно позабыл про вождя, и, как ни странно, он совсем не вмешивается в наши с Хлоей, «любовные» препирательства. Создаётся ощущение, что его здесь нет. И отчасти это было правдой. Нет, физически вождь, конечно, никуда не делся. Он всё ещё был тут. Его можно было потрогать. Но мысленно Великий вождь гургутов был сейчас в моём мире. И не просто в моём мире, он был в истории моего мира. В его правом глазу разворачивалась трагедия Хиросимы, а в левом — трагедия Нагасаки. Именно об этих двух ядерных бомбардировках я успел ему поведать перед тем, как мысленно сбиться на Хлою.

Пожалуй, стоило остановиться на столь впечатляющей ноте. Вон, как вождя зацепило и пробрало. Глядишь, пара-тройка таких рассказов перед сильными мира сего, и в одном отдельно взятом мире можно будет ввести глобальный пацифизм со мной в роли главного миротворца…

— А у нас такое оружие сделать можно? — вернулся в реальность Великий вождь.

— У вас нельзя, — отрезал я, проклиная свою наивнос3ть.

— Жаль, — искренне вздохнул вождь.

— И слава богу, — пробурчал я себе под нос тише тихого. — А то не дай бог.

— А если магов подключить? — не сдавался Великий.

— А у вас есть маги под названием физики-ядерщики? Так сказать, для начала.

— Про таких не слышал, — честно признался вождь.

— Ну, на нет и суда нет, — поставил финальную точку я.

— Чего нет? — недопонял Великий.

— Ничего нет. Забудь.

— Такое забудешь, — проворчал вождь, вспыхнув двумя ядерными взрывам в своих глазах.

Да, надо поосторожней с рассказами, а то вот так подашь идею, а какой-нибудь местный Эйнштейн состряпает водородную бомбу при помощи парочки заклинаний и какой-то матери. Хотя нет, это Сахаров создал. Эйнштейн по матери не мог. А это неотъемлемая часть процесса создания.

Глава 22

Глава 22

— А почему бы тебе просто не выйти, броситься на грудь к любимой матушке и честно во всём признаться? Так, мол, и так, монархические мысли, вбиваемые изо дня в день учителями, вскружили юную голову, каюсь, грешна, виновата, больше не буду. Пять минут взаимных рыданий. Обнимашки. Поцелуйчики. Прощение сумасбродной дочери. Конец войне. Недельное празднование по случаю всеобщего мира. Братание варов с гелами. Создание коалиции. И как финал — торжественное принятие гургутов в общее братство трёх равноправных народов. И ещё недельное похмельное празднование по этому поводу.

— У тебя совсем мозги съехали? — ласково поинтересовалась Хлоя.

— Подожди, — остановил я принцессу. — Только представь перспективу. Ты остановишь войну. Вырвешь гургутов из болот и вернёшь их в общество. Потом образуешь союз государств и встанешь во главе его. Всё, о чём ты мечтала, только бескровным путём.

— А может, их и не было? — задумчиво произнесла принцесса.

— Откуда такая жажда убийств и тирании?

— Хотя нет, я точно помню, что были. Вот только не заметила, в какой момент ты их пропил.

— Хлоя! — Я не выдержал её спокойного тона и сильно стряхнул за плечи. — Свой разум включи на секунду.

— Убрал руки, — не меняя интонации, приказала Хлоя.

— Вот же ведь… — в бессилии практически прошипел я, но руки убрал, от греха подальше.

— И совсем не «ведь», — с нажимом произнесла принцесса. — С девушкой, между прочим, разговариваешь. Причём с девушкой, которая, в отличие от тебя, головой не поехала и ещё хочет жить.

— А я тебе что, предлагаю с разбегу о стену убиться?

— Ты мне предлагаешь отправиться к моей матушке, а это почти верная смерть. Я своей силы до конца не знаю, зато прекрасно представляю её силу и силу магов в её окружении.

— Она твоя мать!

— После того, как она узнает, истинную картину моего исчезновения, я для неё не дочь. Я для неё даже не враг. С врагом можно договориться. Меня же просто не должно быть. И если ты думаешь, что это остановит войну, то нет. Война только усилится. Мать лучше погибнет, чем признает такой позор. Или погибнут все, кто о нём знает.

— Если всё то, о чём ты говоришь, является не плодом твоих буйных фантазий, то вы все не просто шандарахнутые на всю голову. У вас тяжёлые патологии с момента зачатия.

— Не раскисай, — почти весело усмехнулась принцесса. — Когда этот мир станет моим, я сделаю его намного лучше. А ещё лучше, если мы сделаем это вместе. Предлагаю поучаствовать.

— Да я лучше сдохну, — честно признался я.

— А вот это у тебя, дорогой, не получится. Я тут на тебя одно заклятье наложила, и если ты попытаешься причинить себе вред или добровольно сдохнуть… бр-р-р, нехорошее слово, забудь про него. Так вот, если ты попытаешься вот это вот нехорошее слово, которое ты забыл, то твой организм тут же перестанет подчиняться тебе. И будет подчиняться кому?

— Дай подумаю? — иронично попросил я. — Наверное, тебе?