Дмитрий Дмитриев – Добрый (страница 66)

— Молодец, — демонстративно похлопала в ладоши принцесса. — Прими мои поздравления. Разум ты не пропил. Просто не всегда умеешь им пользоваться. И пока тебя не покинула эта гениальная способность, предлагаю вернуться к вождю и попробовать родить хоть какой-то план.

— По прятанию мяса на просторах болотистой местности?

— Ты, кстати, так и не рассказал, куда деваются убитые на войне, — проигнорировала мой вопрос принцесса.

— Это я должен был рассказать? — вспыхнул я. — Что-то я не помню такого обещания. А вот о том, что мне должны что-то доказать, помню прекрасно. И как я понимаю, не доказалось.

— А всё-таки, где же трупы? — проигнорировала мою колкость Хлоя.

Если принцесса и ждала ответа от меня, то делала она это совершенно напрасно. Гены оракула в меня не подселили, да и провидица Ванга не возродилась во мне в очередной реинкарнации. И вопрос гелско-варских трупов перестал занимать меня. В моём проспиртованном мозгу родилась интересная (по крайней мере для меня) идея. А вот способ осуществления этой идеи рождаться не спешил, и чтобы ускорить его появление на, нужно было элементарно подумать и обязательно в гордом одиночестве. Но предоставить эту возможность Хлоя не хотела. Уже, кажется, и Великий вождь всё понял и оставил меня в покое. Или не поэтому, но это неважно. Уже и гургуты удалились за линию бесшумности: это когда их видно, но абсолютно не слышно. Даже, кажется, окружающая природа поутихла. А Хлоя всё щебетала и щебетала. И если представить хотя бы на минуту, что так будет вечно… чёрт, мне захотелось снова нырнуть в омут лесного ручья и не всплывать оттуда никогда. И пусть какая-нибудь хвостатая тварь попробует меня оттуда вышвырнуть! Общиплю чешую по одной чешуйке!

— И это будет правильно, и ни как иначе. Все меня услышали? А если услышали, то, я надеюсь, и запомнили. В противном случае, я буду предпринимать совсем другие меры. Или не буду, я пока не знаю. Хотя расслабляться вам не стоит. Поверьте моему опыту, мои решения меняются с поразительной быстротой и непредсказуемостью. А вот это уже по-настоящему страшно, ибо я страшен в своей непредсказуемости и неожиданности. Надеюсь, до всех дошло? А если до кого не дошло… короче, кто не спрятался — я не виноват. Всё всем ясно?

Ответом мне была тишина. Да и кто бы мог ответить, когда я разговаривал сам с собой? Как оказалось, все давно покинули лесную поляну, даже Хлоя, и только я пялился на водную гладь и вёл диалог, как оказалось, сам с собой.

Так и до дурки недалеко. Хотя… как назвать то, в чём я сейчас нахожусь? Именно она родимая и есть. Дурка дуркой, дурнее не придумаешь. Только врачей нет. Кто первый халат надел — тот и врач, а остальным остаётся на выбор. Вон одна властительницей мира обозначилась, и ничего — гургуты схавали. Чем остальные хуже? Проглотят, пусть даже и поморщатся. Как говорится, куда я попал и где мои вещи. Вот можно было бы сейчас силой мысли перенестись на свой диван, ни на секунду не задумывался бы. Но, увы, это так здесь не работает. Или работает? Ведь захотел я остаться один и подумать. И на тебе — все испарились в добровольном порядке. Думай сколько влезет. Хотя какой нахрен думай. Куда все исчезли? Я один здесь не выживу.

— Хлоя! — немного неуверенно позвал я. Ответом была тишина. — Великий!! — уже намного громче крикнул я вождя. Результат был тот же. — Кто-нибудь!!! Ау!!!

И никого. И ни ау. И вообще, иди лесом. Вот это было мне молчаливым ответом. Впору было придаться панике.

***

Паника на этот раз оказалась девушкой своенравной и просто так, по ежесекундным хотелкам, отдаваться мне на придание не собиралась. Не скажу, что сильно свербело её уговаривать, но, с другой стороны, сидеть и хладнокровно взрывать свой мозг одной мыслью о том, что меня тупо забыли, было во сто крат хуже.

Бежать вдогонку? Тоже не вариант. Я просто не знал, в какую сторону. Вот представьте — не заметил. Был увлечён другим.

Тупо ждать, когда они опомнятся и вернутся за мной? А если не дождусь? Вдруг меня какая тварь схомячит, или я от голоду ласты заверну?

К чёрту пессимизм! Если истерическая паника мною побрезговала, то пускай и этот меланхолик носа не кажет. Хотел поразмыслить в одиночестве, вот и буду. Воды сколько хочешь. Времени — целая прорва, мне ведь вечная жизнь обещана. А то, что с едой проблемы, так в крайнем случае можно и русалку напрячь. Уж рыбки-то она подкинет, а огонь трением добуду. Дров в округе хоть отбавляй. Соберу. Не ленивый. И да, ту же русалку можно попросить молнией в костёр шандарахнуть. Им тут это — как мне чихнуть. А там меня и моя жёнушка отыщет, я думаю, что скучать в одиночестве ей будет ой как некомфортно.

Стоило только подумать, как из пруда вылетела довольно увесистая рыба и, больно вмазав мне по физиономии, шлёпнулась у моих ног.

— Не голодный! — подытожил я восьмиэтажные непарламентские выражения, прекрасно понимая, от кого прилетел продуктовый подгон.

Рыба не преминула этим воспользоваться. Поднялась в воздух. И, долевитировав до пруда, рыбкой ушла в родную стихию. Ну конечно, рыбкой, не уткой же. Она рыба, и на тавтологию ей пофиг.

— Не очень-то и хотелось! — рявкнул я вдогонку и показал неприличный жест.

Так, стоп. Не время сейчас придаваться хандре. Я погасил в зародыше желание и насинячиться, и впасть в депрессию от невозможности сделать это. Утопиться, удавиться, расшибиться с разбега об дерево мне всё равно не дадут. Хотя последнее можно попробовать: я не видел здесь существ, способных к телепортации, а значит, перехватить по-любому не успеют, особенно если набрать приличную скорость.

Знакомая мне рыба тут же выпрыгнула из пруда и снова вмазала мне по физиономии, только уже с другой стороны.

— Больно же! — в сердцах прошипел я, схватившись за ушибленную щёку.

На этот раз рыба не стала дожидаться и, проливитировав прежним путём, ушла в воду с изяществом чемпионки мира по прыжкам. Без брызг.

— В следующий раз зажарю, — твёрдо пообещал я, вглядываясь в водную синь и потирая щёку. — Или к пиву засушу.

Хитрая мордочка рыбы выглянула из воды и уставилась на меня, давая понять, что круглее идиота она в жизни не видела.

— Сама дура, — огрызнулся я на рыбу, и, поняв весь идиотизм ситуации, развернулся и уверенно зашагал от пруда в сторону леса.

Подумаешь, возомнили тут о себе. А я тоже хорош. Сопли распустил. Жалейте меня. Любите. В попу целуйте. А никто жалеть не будет. Этот мир пацифизмом не страдает. Они этой болезнью в пелёнках переболели. Если, конечно, у них были и пелёнки, и детство, в чём я сейчас очень сильно сомневаюсь. А с виду все такие милые и респектабельные, вот прямо приходи глядеть. Но копнёшь чуть поглубже… И всё! Куда что девается?! Такое ощущение, что эта респектабельность видна только мне. Некая ширма, скрывающая всё от посторонних глаз. А чьи здесь глаза посторонние? Правильно — мои. А вот зачем их прикрывать ширмой — не понятно. Что я такого могу там увидеть, чего видеть не должен?

Этот вопрос настолько увлёк меня, что я перестал следить за дорогой. Раньше я двигался по каким-то ориентирам: вот от этого деревца до той кочки, от кочки до лужицы, от лужицы… А вот именно от лужицы я и пошёл, чёрт знает куда.

Короче, я заблудился. Не то чтобы я и раньше представлял себе, куда идти. Но теперь я даже приблизительно не догадывался, куда вернуться.

То уютное озерцо с теперь уже казавшейся такой милой рыбой и обалденной русалкой растворились для меня в лесной чаще и были сейчас недостижимее моего дивана.

Я обвёл местность рассеянным взглядом, надеясь зацепиться хоть за какой-то ориентир, но, увы, взгляд, пробежав все триста шестьдесят градусов кругового обзора, вернулся ни с чем. Можно было идти в любую сторону и, положившись на удачу, попытаться куда-нибудь выбраться. Вот только удача — девушка непредсказуемая, и надеяться на неё — хуже чем играть в русскую рулетку. Никогда не знаешь, в какой момент зачешется её левая пятка и она выкинет очередной фортель. Поэтому я пошёл, как я считал, на север.

Русские всегда идут на север, и никто не знает почему. Думаю, книга Киплинга здесь не причём. Просто одна из черт русской души. Чуть что — мы идём на север. Но если надо сходим и на юг, особенно если нас очень попросить, то можно и сходить. Турки больше десяти раз просили. А мы и не отказывали. Эх, сейчас бы на Эгейское море, а не вот это вот всё.

— Это ещё куда? — прозвучал вопрос в моей голове.

— Туда, — спокойно ответил я, не особенно задумываясь, кто со мной заговорил. Привык, наверное, чего каждый раз подпрыгивать.

— Нет тут такого моря, — убедительно заверили меня.

— А какое есть? — наивно переспросил я.

— Это смотря для чего. Если на предмет утопиться, то подойдёт ближайшее…

— А если на предмет курорта?

— На куда?

— Поплавать в тёплой солёной водичке, позагорать на нежном солнышке, охладиться парочкой коктейлей и поглазеть на обворожительных девчонок. А может, и не только поглазеть.

— Дурак, что ли?! — искренне удивился мой собеседник.

— В смысле? Что такого дурацкого я сейчас сказал?

— Чего тогда топиться-то?

И вот этот элементарный вопрос ввёл меня в ступор. Доказывать кому-то на голубом глазу, что топиться я не думал, было бесполезно. Без меня меня женили. А теперь либо разводись с разделом своего имущества, либо живи долго и счастливо.