Дмитрий DM – Последний РИМ (страница 2)
— Идет.
Подъехал переговорщик. Полноватый, респектабельного вида мужик с звучащей, для своей деятельности фамилией, Балакирев. Позвали Лаврентьева.
— Палыч, доброго денечка, — сухо поздоровался переговорщик, — говорят ты видел пациента. Что можешь сказать?
— Ничего, только то, что он совсем не в себе.
— Обдолбаный?
Лаврентьев задумался.
— Нет не похоже. Но взгляд хоть и сумасшедший, но осмысленный.
Переговорщик усмехнулся и вытащил из кармана пачку сигарет, вытащил одну и протянул пачку полицейскому.
— Умеешь ты Палыч, дать определение «сумасшедший, но осмысленный». Нарушаешь второй закон логики.
— Слава, ты меня спросил, что я думаю, я тебе ответил! Чего ты от меня хочешь еще? Он мене чуть башку не снес! – разозлился Лаврентьев, — иди у него сам спроси!
— Ладно не пыхти, — миролюбиво буркнул переговорщик.
За оцеплением начали собираться зеваки, кто-то уже достал смартфон и держал наготове для съемки горячего видео. Подъехала еще одна машина.
— Так нормально… Привезли мать и сестру твоего гранатометчика. Пойду перекинусь парой слов, — сказал переговорщик, бросая окурок.
«Блять, уже окрестили подозреваемого гранатометчиком. С моих слов окрестили… Теперь ребята в отделе будут каждый раз прикалываться», — вздохнул про себя Лаврентьев, — «да и хер ними, пусть будет гранатометчик».
Пока спецназ «обкладывал» дом, а переговорщик беседовал с родными подозреваемого, Лаврентьев сел на бордюр у дороги, рядом с последними, желая послушать их разговор. Переговорщик знал свое дело. Он доверительно приобнял мать гранатометчика.
— Валентина Николаевна, у вашего сына не было в последнее время каких-либо стрессов, потрясений? Ну например на работе или в семье?
Женщина всхлипнула и заплакала, не находя в себе сил внятно ответить.
— Нет… Нет…
— Он говорил, что сделал какой-то очень крутой проект, — ответила вместо матери его сестра, — говорил, что это перевернет все что мы знаем о нейросетях. Я его тогда спросила, конкретно, что он имеет ввиду, но он лишь посмеялся, дескать всему свое время. Он был очень воодушевлен.
— Хм… — переговорщик достал еще сигарету, — вы не против? — кивнул он сестре «гранатометчика».
— Нет, не против, — ответила она, — дайте мне тоже, — спросила девушка, — я так-то не курю, но сейчас… Вот мне очень нужно.
— А кем работал ваш брат? – спросил переговорщик.
Лаврентьев знал, что парламентер еще в машине прочитал все что мог найти о подозреваемом, но задавая вопросы родным пытался найти скрытые маркеры в его профайле.
— Он работал IT специалистом в одной небольшой фирме. Они разрабатывали аналог GPTChata. Знаете, что это такое? – спросила девушка.
— Да знаю, — кивнул переговорщик, — чат-бот с искусственным интеллектом, разработанный американской компанией OpenAI и способный генерировать в диалоговом режиме контекст разного направления тексты, изображения, код по словесному описанию. Да, занимательная штука.
«Делать вам нехер», — подумал про себя Лаврентьев, как человек далёкий от всех достижений в сфере IT, а тем более смутно понимающий, что такое нейросети или Искусственный Интеллект.
— Хм… В тренде… Значит на работе у него все было хорошо?
— Да. Начальство его ценило и зарплату ему давали выше, чем у остальных сотрудников.
— Ясно. А в семье у него как все складывалось? Скандалы, недопонимание, может измены, то есть то, что может вывести нормального человека из равновесия.
— Нет что вы! У них замечательная семья. Он очень любит жену и детей и Оксана… Она знаете какая? Хозяйка, красавица, любит его. Они вот и дом купили.
«Ну с чего-то же у него крыша поехала», — подумал Лаврентьев, отбрасывая окурок, — «мотив есть всегда. А может он долбаный Чикатило. Жил себе и держал в себе все дерьмо. И вот срок пришел ему выплеснуться наружу. И понеслась душа в рай. Сколько я таких видел…».
— Скажите, а он не увлекался каким-то хобби… Скажем так, связанным с оружием или может посещал какие-то психологические группы по интересам? Какие-то неформальные? – спросил переговорщик.
— Ничего такого, нет-нет, — замотала головой девушка.
— Он… он…, — всхлипнула мать, — неделю назад позвонил… Говорил какую-то глупость, что нас нет, что мы иллюзия. Я хотела перезвонить, но он больше не отвечал.
— А он не пояснил, что имел ввиду? может быть, упоминал людей вам не знакомых?
— Нет, — снова ответила за мать девушка, — я потом пыталась до них дозвониться…
Внезапно в доме раздался непонятный рык.
— У вашего брата есть в доме животное? – спросил переговорщик, после небольшой паузы и искоса поглядывая на дом.
«Ага, таежный слон и арктический страус», — ответил за девушку Лаврентьев, — «похоже начинается самое веселье… А я-то думал выстрел светящимся шаром был апогеем вечеринки».
— Нет… У них даже кошки не было… У Оксаны аллергия на шерсть.
Переговорщик посмотрел на Лаврентьева.
— Нет, я не видел ни кошки, ни собаки… Хотя, как по мне так, это сейчас, орал динозавр или тигр.
Балакирев поморщился, давая понять Лаврентьеву – ну чего ты несешь? Здесь же его родственники.
— Вы можете поговорить с сыном? – переговорщик-парламентёр снова доверительно приобнял мать подозреваемого.
Женщина что-то нечленораздельно всхлипнула, что можно было истолковать как утвердительный ответ.
«Становится все интереснее и интереснее. Не зря у меня с утра предчувствие было», — Лаврентьев встал, направляясь к спецназу — «оно меня редко подводит. Думаю, придется грубо ломиться в хату предварительно вышибая калитку».
Уже за спиной краем уха он услышал, что попытка дозвониться по телефону не удалась и в ход пошел ручной громкоговоритель.
— Анатолий, с вами хочет поговорить ваша мама. Она просто хочет убедиться, что с вами все в порядке.
В ответ снова непонятный душераздирающий вопль, крики детей и женщины, затем непонятный треск, словно от электрической дуги.
«Вот и поговорил с мамой», — подумал Лаврентьев.
Но парламентёр Балакирев тертый калач, его так не возьмешь, поэтому он не оставлял попыток: то через мегафон, в сторону дома, всхлипывала мать, то говорила сестра, то он сам начинал какие-то истории из своей жизни, пытаясь на волне откровенности войти в доверие «гранатометчика» — все в пустую, ответ молчание.
Предчувствие Лаврентьева не обмануло все шло к штурму и вот-вот должен начаться заход спецназа в дом. Но перед произошло событие, накалившее и без того не простую ситуацию. Подъехала еще одна машина и из нее вышел сам начальник отдела.
«Чет серьёзное начинается… Генералиссимус пожаловал чичас на белом коне указующим перстом покажет движение полков», — отметил про себя Лаврентьев и переместился по ближе к начальству.
— Что у нас? – без всяких формальностей спросил Николай Вениаминович.
Все кратко отчитались по обстановке, как видели они, и в двух словах высказали свое мнение. Итогом общего кворума стало – надо штурмовать дом, пока не стало еще хуже, то есть пока по некоторым, косвенным данным, живы заложники. Полковник задумался на пару секунд, рассматривая, дымящиеся останки Форд Фокуса.
— Вот что Сергей, — обратился он к командиру спецназа, — подозреваемого необходимо взять живым.
Лаврентьев видел, как дернулось мышца глазного века у друга – понятно, если из дома шмаляют из гранатомета, даже пусть и самодельного, есть серьезный риск для бойцов – он за каждого в ответе. Начальник отделения, словно зная о чем сейчас думает командир спецподразделения пояснил.
— Позвонили сверху, прямо из Москвы. Есть приказ, взять придурка живым. И чтобы ни один волос с его дурьей башки не упал. Вот такие дела ребята.
— Сделаем, раз им так надо, — спокойно ответил спецназовец и повернувшись ушел планировать заход в дом.
Его задача в разы усложнялась.
Лаврентьев тоже, не стал слушать начальство, а тихим сапом отклеился от «пятиминутки в Филях», как он окрестил небольшое совещание и увязался за командиром спецназа.
— Вить, будь другом не ходи с нами, — попросил его спецназовец, — ту же видишь Биг Босс на холме стоит… Ну куда тебе?
— Я под Кандагаром в разведроте и не такое видывал, — парировал Лаврентьев, — и ты обещал
— Обещал… Он потом мне мозги склюет. Давай в следующий раз. А? Я тебя в следующий раз, вообще вперед пущу щитовым. И тем более, когда ты под Кандагаром за душманами бегал? Тридцать лет тому назад. Старше тебя в отделе нет никого.
Но Лаврентьев не унимался. Он схватил друга за плечо и повернул к себе.