Дмитрий Дашко – Реализация (страница 38)

– Положительно отношусь, – откликнулся я.

– Вот и прекрасно. Я с соседкой договорился, она мне яйца дешевле, чем на рынке, будет продавать. Сегодня сразу купил десяточек.

Он захлопотал возле печки.

После ужина легли спать. Если обычно меня вырубало за секунду, этой ночью я долго ворочался с бока на бок под мерное похрапывание Грома.

После завтрака Лаубе выгулял пса и отправился с ним на службу. Чтобы мне не было скучно, Константин Генрихович дал почитать несколько привезённых с собой книжек.

Я остановил выбор на томике Чехова. Его умная и ироничная проза как нельзя кстати соответствовала моему настроению.

Издание было солидным, дореволюционным, однако я давно освоился со старым алфавитом и все эти нелепые «яти» в непривычных местах перестали меня смущать. Так что скоро книга поглотила моё внимание и помогла отвлечься от проблем.

Примерно в час дня Константин Генрихович вернулся, причём не только с Громом. На сей раз в компанию старого сыщика и служебного пса затесался и мой начальник уголовного розыска.

– Георгий Олегович, – торжественно объявил Лаубе. – Не знаю, что у вас стряслось на работе, но я не сомневаюсь, что вы – честный человек, так что я всегда буду на вашей стороне. Понимаю, что вы не хотите впутывать меня в собственные проблемы, быть может вас смущает мой возраст… Однако хочу вас заверить: седина на моей голове ещё не превратила меня в дряхлую развалину, и потому рассчитывайте на меня.

– Спасибо, Константин Генрихович.

У меня просто не нашлось других слов. Я не знал, как мне высказать свою благодарность в адрес этого замечательного человека.

За обеденный стол мы уселись втроём с видом заправских заговорщиков.

– Георгий Олегович, новости такие: вас ищет ГПУ, сегодня уже приходили трое с мандатом от Кравченко, – заговорил Леонов. – Им сказали, что вы в отъезде, они вроде как поверили, однако одного человека в вашем кабинете оставили. И да, у вас в кабинете и на квартире произвели обыск.

– Что-то нашли? – нахмурился я.

В общем-то, пока всё шло в традиционном русле, выходит, не зря вчера готовился.

– Нам не докладывали, – вздохнул Леонов. – Долго собираетесь в подполье находиться, товарищ начальник милиции?

– Зависит от нас с вами, – сказал я. – Что насчёт Бекешина и Юхтина?

– Они в деле, товарищ Быстров. Будут вечером у вокзала как штык! – заверил Пантелей.

– Прекрасно. Место, в котором будем держать Каурова, нашли? – Я не стал даже заикаться насчёт «если».

Каурова возьмём и точка! Иначе – крышка…

– Есть одно на примете. Не сомневайтесь, товарищ Быстров, ни одна собака не найдёт, – посмотрев на дремавшего Грома, добавил:

– Ну, разве что кроме него, но ведь Гром тоже на нашей стороне.

Услышав своё имя, пёс оторвал от лап большую голову, внимательно посмотрел на Леонова и тихо проурчал.

– Конечно, на нашей, – засмеялся Константин Генрихович.

Глава 24

Я ещё раз внимательно изучил фотографию Каурова, благо копий, причём увеличенных, по моему приказу сделали не меньше десятка. Брать снимки с собой и, тем более, любоваться на них во время операции, я запретил: не приведи бог привлечём к себе лишнее внимание и спугнём преступника.

Так что внешность Каурова предстояло запомнить. Само собой, снимку уже семь лет, люди за это время менялись, ну и нельзя исключать того, что беляк воспользуется гримом, однако ничего другого в нашем распоряжении не имелось.

Поскольку нас всего пятеро (Константин Генрихович всё-таки напросился принять участие), роскоши разбиться хотя бы по парам, мы позволить себе не могли, действовали поодиночке, разбив вокзал, прилегающую к нему территорию, и перрон на сектора.

До прибытия поезда оставалось всего ничего, но Кауров так и не появился. То ли осторожничал, гад, то ли передумал.

О последнем даже думать не хотелось, это уже полнейшее фиаско, братан.

Ну, вот… Пассажирский состав замер у длинного перрона, моментально наполнившегося людьми. Я стал шагать вдоль вытянувшихся линейкой разноцветных вагонов, выискивая глазами Каурова, но вместо него увидел Леонова. Тот стоял возле проводника и курил самокрутку. Наши взгляды встретились. Пантелей отрицательно помотал головой.

Я кивнул в ответ и пошёл дальше.

Навстречу спешили пассажиры: военные, гражданские, взрослые, дети… С мешками, чемоданами, узлами и даже молочными бидонами.

Они, толкаясь и спеша, будто состав двинется прямо сейчас, залезали на подножки, исчезая во внутренностях грязных, покрытых копотью, вагонов. То и дело в давно не мытых окнах, стёкла которых были в разводах, появлялись лица уезжающих. Они махали тем, кто пришёл их проводить, и что-то выкрикивали.

Их голоса сливались в невообразимую словесную кашу.

– Бабушку, бабушку поцелуй за нас…

– Как приеду, сразу же дам телеграмму, прямиком с вокзала…

– Венечка, в сумке наверху сверток, там курица! Не забудь скушать, чтобы не испортилась…

– Пирожки, горячие пирожки, – сквозь людскую реку пробивалась торговка в засаленном переднике. – С картошкой, с требухой… Горячие пирожки…

В руках она держала деревянный лоток со снедью.

– Граждане, поспешите! Отправление поезда через пять минут…

Зараза, похоже, план не удался. Скоро состав отчалит от перрона, оставив нас ни с чем. Обидно, сука, до слёз.

Я чуть не заскрипел зубами с досады.

Послышался свисток дежурного по вокзалу, паровоз заревел простуженным басом, дёрнулся состав.

Всё… Операция накрылась медным тазом, нужен план «Б», которого у меня нет.

И в эту же секунду какая-то ловкая и гибкая мужская фигура запрыгнула в вагон практически на бегу. Я не успел разглядеть внешность этого пассажира, но в мозгу вспыхнула «красная лампочка»: это он!

Правда, что-то меня смутило в момент прыжка, я ещё не мог осознать, что именно, но явно какая-то несуразность…

Потом разберусь! А пока размышлять некогда, надо действовать. Всё как в анекдоте: чего думать, прыгать надо, причём в прямом смысле!

Кажется, остальные из моей команды не увидели этого ловкача: я стоял ближе всех. Времени координировать действия не оставалось, походу, погоню придётся вести в одиночку.

Эх, жизнь моя, жестянка! Не пытайтесь повторить эти трюки, они выполнены профессиональными каскадёрами…

Как же! Из меня такой же каскадёр, как и балерина. То есть хреновый.

Я резко ускорился, подпрыгнул и, схватившись за поручень, оказался на подножке уходящего вагона.

Фух… получилось.

Состав плавно набирал ход. Где-то внизу что-то гремело и лязгало.

– Православный, тебе помочь? – на меня глянуло участливое мужское лицо.

– Не надо, сам справлюсь.

– Ну, смотри, раз такой самостоятельный!

Я оглянулся и увидел Бекешина. Тот тоже попытался запрыгнуть в состав, но чуть не сорвался и потому остался на перроне. Вид у парня был растерянным донельзя.

Надеюсь, в итоге он сообразит, что к чему и передаст Леонову, что я укатил на поезде.

В тамбуре стояли трое подвыпивших мужиков. От них разило чесноком и самогонкой. Это амбре перебивало даже удушливый запах смазанных дёгтем сапог.

Мужики выглядели вполне миролюбиво, я спокойно прошёл мимо них и оказался уже в самом вагоне.

Неприятным сюрпризом оказалось, что он, оказывается, общий и забит, что называется, доверху. Людей было как килек в банке, пассажиры сидели локоть к локтю, а всё свободное пространство занимали вещи.

Чтобы пройти, приходилось каждый раз переступать через чей-то багаж. Даже странно, что Кауров купил билеты в общий вагон. Неужели из конспирации?

– Какого хрена?

– Простите! – Я смотрел в другую сторону и не заметил, как наступил на ногу дедку лет семидесяти, обладателю благообразной бороды клинышком и морщинистого лица. – Случайно получилось.