Дмитрий Дашко – Реализация (страница 40)

Особо опасным Кауров пока не выглядел, скорее напоминал куль с овсом, разве что дышал через раз. Силе удара красноармейца Ивана мог позавидовать сам легендарный Тайсон.

Невольно вспомнился хлопец в будёновке и шинели из великолепного советского фильма «Непобедимый», которому предложили ударить хлипкого очкарика-интеллигента в исполнении Андрея Ростоцкого. «Зашибу!» Иван точно бы зашиб…

– К нам в отделение повезёте, товарищ… Быстров? – вчитался в удостоверение старший патруля.

– Зачем? К себе, в Рудановск.

– Понятно. Наша помощь потребуется?

– Мне бы транспорт организовать. Конвой не нужен – сам справлюсь.

Кауров всё еще не пришёл в себя после удара Ивана, я, по сути, до сих пор тащил его на себе, словно мешок. Рискну предположить, очухается белогвардеец нескоро.

Там же, на перроне, я успел проверить его вещи и содержимое карманов. Ничего интересного не нашёл. Беляк осторожничал, даже оружие с собой не захватил. Похвально, конечно, с его стороны, но я бы предпочёл найти то, что могло бы послужить козырем для дальнейшего разговора.

Ну ладно, может, надо получше искать: не удивлюсь, если какие-нибудь документы спрятаны под каблуком сапог или зашиты в подкладку одежды. Но окончательный шмон отложу на потом, а пока отделаюсь результатами экспресс-обыска.

– Так что насчёт транспорта, товарищи? – поинтересовался я.

Бойцы переглянулись.

– Поздновато уже, товарищ Быстров. Давайте, у нас переночуете, а утром решим вопрос: доставим в Рудановск в лучшем виде.

Я вздохнул.

– Нельзя до утра ждать. У нас этого гада целая толпа народа ждёт, уже в очередь встали. Если у вас застряну, меня не поймут.

– Нельзя, так нельзя. Сейчас что-нибудь придумаем.

– Если что, у меня деньги есть, – пустил в ход главный аргумент я.

– Товарищ Быстров, если каждую сволочь за свой счёт катать – никакой зарплаты не хватит, – укоризненно заметил старший патруля.

– Ничего, иногда для пользы дела можно и потратиться. – Я не стал говорить, как много у меня поставлено на карту, и чтобы как можно скорее притащить Каурова в Рудановск, я готов отдать даже последнюю рубашку.

– Коли так, с деньгами, будет проще, – отозвался второй патрульный. – Дядька Аким может вас подвезти. Давайте покажу, где он живёт. Здесь недалече.

Дядька Аким оказался мужиком лет сорока, елейно-постным, похожим на древнюю икону. Однако, под маской благообразной внешности скрывался тот ещё рвач и хапуга.

Услышав, что надо ехать в Рудановск и везти с собой не только милиционера, но и арестованного бандита, он заломил жуткую цену.

Пару минут мы поспорили, в итоге я слегка поумерил его аппетиты, намекнув, что могу найти кого-то посговорчивей.

– Ладно, по рукам! – в итоге сдался Аким, поняв, что достаточно лёгкий заработок может уплыть в другие руки.

Поругавшись для виду, он запряг лошадёнку, не забыв ещё и слупить с меня за овёс, который в полном соответствии с поговоркой – нынче кусался.

Примерно на полпути стало ясно, что «пациент» очнулся, правда, очень старается это скрыть.

– Здравствуйте, Кауров, – усмехнулся я. – Не надо притворяться: я вижу, что вы пришли в себя.

– Какой ещё Кауров? Лопатин я. Вы меня, наверное, с кем-то перепутали, гражданин хороший. Могу документики показать, – заюлил арестованный.

– Ваши документы такие же фальшивые, как и борода, – засмеялся я. – Не надо юродствовать, Кауров. Смиритесь с тем, что вас разоблачили.

– Допустим, я Кауров. А вы, собственно, кто такой будете? – насупился он после упоминания о фальшивой бороде.

– А я буду начальник милиции Рудановска – Быстров Георгий Олегович. Быть может, в лицо вы меня не знаете, но слышать обо мне должны. – Я не стал упоминать тот факт, что Кауров отдавал приказ на моё устранение: не хотел раньше времени подставлять Шакутина.

– Вот ты какой, Быстров, – он посмотрел на меня пристальным взором.

– Разве мы с вами пили на брудершафт? – сурово спросил я.

Кауров удивился.

– Вам знакомо значение этого слова?

– А что в этом удивительного? Нельзя недооценивать противника, гражданин Кауров. В милиции и уголовном розыске работают разные люди. Некоторые даже с университетским образованием.

– Значит, вы тоже из нас… бывших, – фыркнул он.

– Может, из бывших, а может из будущих, – туманно сказал я.

– Из бывших, – резюмировал он для себя. – Что, продались большевистской сволочи за пайку хлеба?

– А вот за это и по морде можно схлопотать, гражданин Кауров.

– Что, ударите связанного? – нагло спросил он. – Ну, конечно, что же ещё от вас ожидать, коммуняк?!

– Например того, что вас такого умного, интеллигентного, талантливого и образованного арестуют, несмотря на всю вашу хитрую конспирацию.

– Меня предали, – буркнул он. – Рано или поздно мои друзья по борьбе найдут того, кто это сделал, и накажут!

– Мне кажется, вам о другом нужно думать…

– О чём – о бессмертной душе? – хмыкнул он.

– В том числе. Душа, конечно, бессмертна, а вот бренное тело, увы, нет… На вашем месте я бы серьёзно озаботился тем, как стать полезным новой власти.

– Я не предатель! – он отвернулся.

– Вам решать. И да, сразу хочу отвратить вас от мыслей о побеге: буду стрелять без предупреждения.

– А мне казалось, что я вам нужен живым, – горько улыбнулся Кауров.

– Вполне достаточно, чтобы вы говорили. А сами будете в уборную ходить или в судно под себя – мне не принципиально, – огорошил его я.

Арестованный замолчал.

Аким хотел отвезти нас к зданию милиции, но я сказал, чтобы он остановился у Торговой площади.

Возница пожал плечами и равнодушно выполнил просьбу, а вот Кауров насторожился.

Я протянул Акиму деньги.

– Бери, тут ровно, как договорились.

Тот взял деньги, однако привычным жестом послюнявил пальцы и стал пересчитывать купюры.

Я ухмыльнулся про себя: надо же, какое доверие вызывает советская милиция у рядовых обывателей, но ничего говорить не стал.

– Порядок, – отозвался Аким, пряча деньги за пазуху.

– Езжайте назад и постарайтесь не распространяться на эту тему, – предупредил я. – Арестованный – не врёт, у него могут оставаться на свободе сообщники. Если станете болтать, они могут найти вас.

Само собой имелось в виду другое. Вряд ли сведения о произведённом мной аресте в поезде быстро дойдут до ушей Кравченко: в вагоне тогда никто толком не понял, кто я такой и кого задержал. Так что дня три-четыре форы у меня точно есть. Но если извозчик начнёт трепаться среди своих, то вполне может привлечь внимание кого-то из осведомителей ГПУ. И тогда на стол Кравченко могут лечь материалы, о которых ему лучше бы не знать до поры до времени.

И тогда все силы будут брошены на наши поиски. А это как раз то, чего я искренне хотел избежать. Не только деньги любят тишину.

– Вот жеж! – Аким выматерился от души. – Как знал – не надо с милицией связываться! Одни неприятности от вас!

– Будете молчать, и неприятности не возникнут, – сказал я.

Аким бросил на меня хмурый взгляд исподлобья, однако вступать в спор не стал. Развернулся и покатил на телеге обратно.

– Сдаётся мне, гражданин Быстров, что вы затеяли какую-то свою игру, – вдруг сказал Кауров. – Видимо сильно мне досталось: сначала не сообразил, с какой стати меня вдруг не ГПУ, а милиция арестовала. А теперь, как я погляжу, мы даже в отделение идти не собираемся. Может, вы, Быстров, работаете на какую-нибудь третью сторону? Ну, скажите: английская разведка, французская… Ну же, не бойтесь, а то я теряюсь в догадках?

– А об этом мы с тобой уже на месте поговорим.