Дмитрий Дашко – Одесса-мама (страница 44)
Причина такого поведения скоро прояснилась: бузотёров привело в чувство появление Чупахина и Малинкина. Вряд ли «оборотни» в милицейской форме всерьёз собирались выполнять свои должностные обязанности, просто налётчикам, как и нам, мешала компания выпивох.
Немного прошвырнувшись по опустевшим дорожкам, продажные менты вернулись на свой пост.
По всем приметам пора бы и появиться тем, ради кого мы тут сидим и мёрзнем.
Я опознал бандитов по голосам. Как и в прошлый раз их было трое.
Я положил руку на плечо Осипу – это был наш условный знак. Шор кивнул.
В темноте было не видно его лица, но я почему-то знал – напарника переполнял азарт.
Мы выждали, когда налётчики поравняются с нами, а затем вышли из засады, взяв всю троицу в полное кольцо.
– Что, гражданин Мозер, решили устроить себе вечерний променад? – улыбнулся я.
Анархист затравлено оглянулся. За его спиной стояли двое дюжих ребят из эскадрона конной милиции, переодетых в гражданское. Само собой – не безоружных.
– Чего тебе надо, Бодров?! Тебя же ищут…
– Я в курсе. И мне как раз надо, чтобы меня перестали искать.
Я посерьёзнел.
– Сдавайся, Мозер. И своим дружкам скажи, чтобы не дурковали. Нам ведь всё равно, что с вами делать. И свинца мне на вас не жалко.
– Ладно, Бодров! Сдаёмся! Только не стреляйте.
Мозер посмотрел на своих.
– Чего ждёте? Делайте что сказано.
– Вот-вот, – подтвердил я. – Оружие на землю, лапы в гору. И тогда останетесь в живых.
Внезапно грянул выстрел. Один из ребят Блинова вскрикнул и схватился за плечо.
На короткое время выглянула луна, осветив стрелка. Им оказался Чупахин. Видимо, специально подстраховывал бандитов…
Вот сволочь! Я планировал заняться им чуть погодя, когда повяжем налётчиков.
Он снова вскинул руку с зажатым в ней револьвером.
У меня было меньше секунды, чтобы опередить его. Я спустил крючок, не целясь, действуя так, как учили в далёком прошлом.
Бах! Чупахин застыл и грузно повалился на землю.
Есть! Я всё-таки успел!
Позади милиционера нарисовался страшно перепуганный Малинкин.
Ну как же без тебя! Мы с Тамарой ходим парой…
Я направил на него ствол.
– Не надо! Ради бога, не убивайте! – жалобно завопил Малинкин, поднимая руки.
– О боге вспомнил! – сплюнул я.
Шор и конный милиционер уже крутили его.
Я подошёл к Чупахину, склонился над ним и пощупал жилку на шее.
– Ну как? – спросил Осип.
– Готов!
– Собаке собачья смерть!
– Не обижай собак. Не надо это дерьмо с ними сравнивать, – попросил я.
– Согласен. Погорячился.
Раненного милиционера лишь зацепило – снайпер из Чупахина оказался так себе, но Блинов настоял, чтобы подчинённый немедленно отправлялся к врачу.
– А как же вы?
– Не переживай, справимся! А ты давай вихрем в госпиталь.
– Есть в госпиталь!
Я задумчиво оглядел задержанных бандитов и Малинкина. В какой-то степени история повторилась, но теперь в ней будет иной финал. Вот только Чупахин до него не дожил.
В сопровождении Шора я зашёл в губро.
Шешеня, который в этот момент пил чай из стеклянного стакана в подстаканнике, увидев меня, чуть не поперхнулся.
– Ого! Ни хрена себе! Это что – ты его арестовал?! – удивленно спросил он у Осипа.
– Нет! Это он тебя сейчас арестует, – усмехнулся Шор.
– Вы с ума сошли?!
Глаза у Шешени полезли на лоб, он схватился за лежавший перед ним на столе «наган».
– Но-но! Не балуй! – сказал я, достав револьвер.
Никогда не любил дурацкую фразу «твоя песенка спета», но почему-то сейчас она мне показалась как никогда уместной.
– Твоя песенка спета, Шешеня!
– Какая ещё песенка? – не врубился он.
– Печальная, как твоя дальнейшая судьба, – я забрал его «наган» и велел: – Звони Барышеву.
– Зачем?
Я замахнулся кулаком.
– Понял!
Шешеня снял трубку телефона.
– Алло, барышня! Соедините меня с… – он назвал адрес абонента.
Через минуту в телефоне послышался сонный голос начальника угро.
– Барышев у аппарата.
Я кивнул Шору, тот догадался, что от него нужно, и перехватил трубку.
– Товарищ начальник, это Осип Шор!
– А почему ты, а не Шешеня?! Что-то произошло?
– Так точно, произошло. Вам бы лучше как можно быстрее сюда приехать. Сейчас отправим за вами экипаж…
Шор посмотрел на Шешеню.
– Есть свободный транспорт?!