Дмитрий Дашко – Одесса-мама (страница 23)
Он с надеждой посмотрел в моё лицо, ища во взгляде поддержку.
Я сурово сдвинул брови.
– Гриша, пойми – я не мог поступить иначе.
Пожалуйста!
Впечатление он производил самое неприятное. Мне было противно смотреть на этого крысёныша.
И всё-таки он был мне нужен как мостик к этому загадочному Папе, под которым, если верить Лосеву, ходит вся Одесса.
– Хорошо, убедил – у тебя не было выбора, – сквозь зубы процедил я.
Савиных обрадовался.
– Так ты меня простил?
Вместо ответа я двинул ему в солнечное сплетение. Роман согнулся пополам, его стошнило.
– Вот теперь ты официально прощён, – заявил я.
Савиных с трудом разогнулся, он покраснел как варёный рак.
– Больше такого не повторится, Гриша! Обещаю!
Он помялся.
– Гриша, а червонцы, которые я тебе передал – они где?
– Какие ещё червонцы? Не было никаких червонцев, – равнодушно сказал я.
Хотя рожа предателя раздражала меня неимоверно, эмоции пришлось приглушить.
– Гриша, не шути, пожалуйста. Это не мои деньги, мне их Лосев дал. Их надо вернуть, – взмолился Роман.
– Ну раз тебе надо вернуть – возвращай.
– Но ведь деньги у тебя! – воскликнул он.
– Я же сказал – никаких денег ты мне не давал. А если ты брал у чекистов бабки и не можешь вернуть – это не моя забота, Рома. Ищи, где хочешь, – злорадно сказал я.
– А ты умеешь быть жёстким, – вздохнул Савиных. – Ладно, я тебя понял, Гриша. Деньги ты мне не вернёшь. Придётся как-то выкручиваться самому.
– Именно. Зато в другой раз хорошо подумаешь, прежде чем решишь подставить напарника. Это тебе урок на будущее, Рома, – пояснил я. – И да – что у нас по итогу с делом Акопяна? Он действительно забрал заяву?
– Не успел, делу дали ход, – сообщил Савиных. – Кабанов велел заниматься им в первую очередь. У тебя есть какие-то идеи?
– Идей у меня как блох на барбоске – воплощать в жизнь замучаешься. Ты со своими информаторами успел перетереть насчёт Акопяна?
– Через час как раз встречаюсь с парочкой. Пойдёшь со мной?
– Нет. Твои информаторы должны работать только на тебя. Иди на встречу один. У меня другие планы.
– И что за планы? Поделишься? – заинтересовался Роман.
– Ничего выдающегося, Рома. Буду отрабатывать версию наводчика в ближнем круге Акопяна. Начну с его работы, а там видно будет. Ну что – разбежались?
– Разбежались, – согласился он.
Глава 15
Заготконтора, в которой трудился ограбленный гражданин Акопян, походила на цветник. Не в том смысле, что в ней торговали цветами, а в том, что весь персонал её, за исключением финдиректора, состоял из букета очаровательных женщин.
И, насколько я понял, женщин почему-то одиноких.
Стоило мне только появиться на пороге заведения, как дотоле сонная атмосфера госучреждения заискрила и забурлила водоворотом жизни.
Меня тут же усадили за большой стол, на котором по мгновению ока буквально из ниоткуда материализовалась нарядная накрахмаленная скатерть. Постепенно её заставили разноцветными фарфоровыми кружечками, очень изящными и красивыми, но явно взятыми из совсем разных наборов, главным украшением стал пузатый китайский чайник, в котором происходило великое таинство заварки разного рода сорта трав, и аромат, что из него доносился, был просто божественный.
Появились всевозможные мисочки с мятными пряниками, сушками, крендельками, бубликами, сахарница с непременными щипцами и кусками белого твёрдого, как камень, сахара. В честь моего появления открылась коробка с неимоверно дорогими шоколадными конфетами.
Я ошалело вертел головой, пытался отказаться от угощения, ссылался на страшную занятость, но меня просто не слушали. Зато вопросы сыпались с пулемётной скоростью и со всех сторон. Причём ответы явно никого не интересовали, и потому меня постоянно перебивали, не давая сказать до конца.
– Григорий Олегович, а вы – одессит? – бухгалтерша Сонечка с пышной фигурой специально наклонялась надо мной, чтобы я видел содержимое её внушительного декольте.
– Нет, я приез…
– Григорий Олегович, а вы часто сталкиваетесь с опасными преступниками? – теснила в сторонку Сонечку волоокая Роза Абрамовна в модной полосатой блузке и юбке с большим разрезом.
– А вам доводилось спасать женщин из лап бандитов? – не дав мне и рта открыть, с томным вздохом интересовалась Ольга Карповна, умопомрачительная шатенка лет двадцати, носившая причёску каре, которая выгодно подчёркивала её почти аристократические черты лица.
– Девушки, – взмолился я, – я ведь к вам по делу пришёл, и это мне полагается задавать вам вопросы!
– Да-да, вы ведь насчёт ограбления нашего финдиректора?! – послушно закивала Сонечка, сев рядом и как бы случайно задев налитым бедром мою ногу.
– Кстати, а где он сам? – огляделся я.
– Он на больничном, лечится, – сообщила Роза Абрамовна и подвинула ко мне коробку с конфетами. – Угощайтесь, Григорий Олегович.
– Спасибо! – из вежливости я взял конфету и быстро её прожевал.
– А как же чай? Вы попробуйте, вам понравится…
– Благодарю вас, – я отхлебнул ароматный напиток из чашки. – Очень вкусно. А этот ваш финдиректор, он вообще что за человек?
– Хороший человек, воспитанный. Вежливый, голос никогда не повышает, – затараторила Сонечка.
Минут через десять разговора, я понял, что свалял дурака – этот цветник нельзя было собирать в одном месте, если хочешь что-то узнать – необходимо опрашивать каждую по отдельности.
– Девочки, можно мне на какое-то время занять кабинет Акопяна, раз уж его сегодня нет на работе.
– Конечно-конечно, – решительно кивнула Роза Абрамовна.
Кабинет финдиректора от общего помещения отделяла только тонкая фанерная стенка, но уж лучше так, чем без ничего.
– Тогда я с вашего позволения перейду туда.
Роза Абрамовна…
– Да, Григорий Олегович.
– Помогите, пожалуйста, мне освоиться. Заодно и поговорим.
Щёки Розы Абрамовны вспыхнули румянцем, будто я предложил ей как минимум интим. Она слабым голосом произнесла:
– Ну разумеется. Идите, я всё вам покажу.
Замка в кабинете Акопяна не было, и обставлен он был довольно скромно: неказистый стол с поцарапанной столешницей, абсолютно несерьёзного вида сейф, в котором вряд ли можно хранить что-то ценное, несколько разномастных стульев, из украшений – вырезанная из дореволюционного журнала картинка, вставленная в самодельную рамку.
Ага, оказывается, Акопян курил на рабочем месте, стряхивая пепел в расколотую фарфоровую пепельницу. От моего взгляда не укрылось, что в пепельнице лежали окурки от двух типов папирос: грубых мужских, вонявших как носки, которые неделю не меняли, и более изящных женских папиросок со следами помады.
Этот факт показался мне весьма любопытным.
– Скажите, Роза Абрамовна, скажите, пожалуйста, а кто у вас в коллективе курит из женщин? – неожиданно спросил я.
Она замерла, удивлённая этим вопросом.
– Курит? Только наш курьер Маша.