Дмитрий Дашко – Лестрейд. Рыжий… Честный… Инспектор (страница 55)

— Что?

— Ку-Клукс-Клан. Слыхали о таком тайном обществе в бывших южных Штатах? Выступают против эмансипации негров, считая их всех грабителями, насильниками и убийцами.

— Слыхал. Но, почему «33»?

— Всё довольно просто. «К» — одиннадцатая буква нашего алфавита. В названии Ку-Клукс-Клан три буквы «К». Трижды одиннадцать — тридцать три.

— Получается, Хендерсон перешёл дорогу кому-то из Клана? А как же фении?

Майкрофт поморщился от моей «несообразительности».

— Во-первых, фении могли его просто нанять, и тогда сам по себе Клан здесь не при чём. А, во-вторых, фении зародились в тех же Северо-Американских соединённых штатах, где появился на свет и Ку-Клукс-Клан. У фениев тоже есть особые татуировки.

Мы с Майкрофтом ещё раз осмотрели тело О’Риордана, но иных татуировок на нём не обнаружили.

— А где вещи американца? Он же не попал сюда в голом виде? — спросил я.

— Сейчас узнаем, — Майкрофт повернулся к молчаливому санитару, который всё время нашего осмотра невозмутимо стоял поблизости и наблюдал.

Санитар понимающе кивнул.

— Один момент, джентльмены. Вас проводить в кладовку или принести всё сюда?

— Джордж, мальчик мой, — Майкрофт повернулся ко мне, — Вас не сильно смущают трупы?

— Как вы убедились, у меня крепкие нервы. К тому же, в нынешнем качестве мистер О’Риордан вряд ли представляет для нас опасность.

— Верно говорите: бояться надо не покойников, а живых, — согласился замминистра.

Он снова поглядел на санитара.

— Вы слышали? Тащите сюда его одежду. И всё, что ещё при нём было…

— Будет исполнено…

Санитар ответил лёгким кивком и удалился.

Волнения насыщенного событиями дня давали о себе знать. Неудержимо клонило в сон. Хотелось лечь и закрыть глаза. Провалиться в забытье.

— Да вы сейчас заснёте, Джордж… — проницательно заметил спутник.

Я встряхнулся, помахал руками, изобразив гимнастические упражнения

— Постараюсь как-то удержаться, мистер Холмс.

Эх, сейчас бы чашечку кофе…

Санитар вернулся, разложил на соседнем пустом смотровом столе вещи покойника.

Так, широкополая шляпа, револьвер «Миротворец» — очевидно, напарник того, что мы с Грегсоном нашли в меблированных комнатах «Sevastopol», брюки, поношенная рубашка, шейный платок, видавший виды жилет, крепкие башмаки, сюртук, знававший лучшие дни и плащ-пыльник.

— А содержимое карманов?

— Джентльмены! — Санитар явил собой воплощённое возмущение. — Мы не роемся по карманам наших… клиентов. То, что в карманах к нам попало, в карманах и осталось.

— Ну-ну, милейший, вас никто ни в чём не обвиняет, — Майкрофт бросил на меня, клюющего носом, внимательный взгляд. — У вас тут водится кофе?

— Не по нашим доходам, а вот чашечку чая могу организовать.

— Лестрейд, что скажете насчёт крепкого чая?

— Не откажусь, — признался я.

Правильно заваренный чай бодрит не хуже кофе. Само собой речь не о привычном мне чае в пакетиках. Никогда его не любил, профанация благородного напитка!

— Будем вам признательны, любезный, — улыбнулся санитару мой высокопоставленный спутник.

Санитар удалился готовить чай, а я под присмотром Майкрофта приступил к осмотру карманов покойного американского стрелка.

Портмоне с деньгами: пять фунтов, тринадцать шиллингов и двадцать семь пенсов. Далеко от того, чтобы умереть с голоду, но и на состоятельного господина не тянет — так серединка на половинку…

Носовой платок с монограммой. Вышитые буквы соответствовали инициалам покойного.

Коробок спичек и пачка тонких сигарилл из виргинского табака — сама пачка замятая, а сигарилл в ней ровно три штуки, выходит, пару остальных О’Риордан скурил.

Я наклонился над мёртвым телом, принюхался, слабый запах табака был ещё уловим.

Понюхал вещи — аромат сигарилл от них чувствовался гораздо сильнее.

— Курил много и незадолго до смерти, — заметил я.

— Что это нам даёт? — на лице Майкрофта читался живейший интерес.

— Возможно, удастся установить лавку, где он покупал курево.

— А если он привёз сигарки с собой из Америки?

— Вряд ли. В его номере запасов табака мы не обнаружили, а ведь он — гляньте на его зубы, заялый курильщик. Нет, могу утверждать с гарантией: всё приобретено здесь.

Санитар принёс на подносе две грубоватые фаянсовые чашки с чаем.

— Угощайтесь, джентльмены.

Бледный цвет и едва уловимый аромат сразу меня разочаровал. Называться чаем эта бурда не имела ни малейшего права. Да и с молоком санитар переборщил, налил в чашку от всей души…

Выпив угощение в два глотка, я вернул чашку на поднос и продолжил потрошить карманы О’Риордана.

Под пальцами во внутреннем кармане сюртука что-то зашуршало.

Бумага. И плотная.

Я аккуратно вытащил находку на свет. Сложенный пополам конверт. Он был грубо вскрыт и пуст. На лицевой стороне буквами, вырезанными из газеты, было наклеено имя адресата «М-ру О’Риордану, в собственные руки».

— Что скажете, господин замминистра? — я продемонстрировал Майкорфту конверт с надписью.

— Передовица в «Таймс» — очень характерный шрифт, — вынес своё заключение Холмс, вглядевшись в наклеенные буквы.

— А конверт?

Майкрофт поднёс его к глазам, вглядываясь в мелкие детали.

— Ручная работа. Не типографская. Нет выходных данных…

Майкрофт с помощью прозекторского скальпеля отделил остатки клапана от самого конверта, вгляделся в следы клея, даже лизнул его кончиком языка.

— Куплено в мелочной лавке.

— Ну, с типографией понятно — на конверте нет выходных данных и тиража, но почему именно ручная работа и мелочная лавка?

— Клейстер самодельный, крахмальный, но швы довольно ровные и аккуратные, почти как в типографии. Тот, кто клеил конверт, делал это не первый раз и хорошо знает своё дело. Конверт пахнет табаком, чаем и кофе — тонкая смесь запахов, характерная для мелочных лавок.

— Жаль, не сохранилось само письмо. Но можно попытаться установить, где этот конверт был куплен. Кстати, скорее всего, там, же где был куплен и номер «Таймс», передовица которого пошла на изготовление надписи. Сколько в Лондоне таких мелочных лавок?

— Статистика знает, — Майкрофт неопределённо пожал плечами.

— У нас есть розыскные собаки?

— Что?