Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 30)

– Простите, что?! – недоумённо вскидываются оба собеседника.

– Сделайте мне парафиновый тест! Да, мои отпечатки пальцев могли остаться на револьвере, но я из него не стрелял. Я вообще не стрелял с момента ранения. Думаю, на моих руках нет следов пороха, и парафиновый тест это покажет.

Жандарм озадачен.

– Господин ротмистр, вы точно в порядке? Или вы бредите?

– В чём дело? – удивляюсь уже я. – Неужели так трудно проверить?

– Николай Михайлович, – взгляд Николова становится совсем уже грустным, – не знаю, где вы вычитали про какой-то парафиновый тест, но я не слышал, чтобы он использовался у нас или где-то за границей!

– Такого теста вообще в природе не существует! – констатирует жандарм.

Озадаченно прикусываю язык. Так-так, отпечатки снимать мы уже научились, а вот до методики определения следов пороха на коже человека ещё не дошли.

Незадача… А ведь такой хороший козырь… был.

– Рикша!

– Что – рикша?

– Найдите того рикшу, что подвёз меня до госпиталя.

– Николай Михайлович, вы хоть представляете, сколько в городе рикш?! К тому же это мог оказаться кто-то из деревенских, кто приехал в город на заработки… Боюсь, искать его всё равно, что иголку в стоге сена, – Сухоруков даёт понять, что не собирается ничего делать.

Для него вопрос моей вины уже решён.

Вид у Николова странный. Он задумчиво кусает губы.

– Господа!

– Да, Сергей Красенович, – откликается жандарм.

– Слова господина Гордеева натолкнули меня на одну идею…

– Какую же? – недоверчиво говорит Сухоруков. – Вы знаете, как искать этого проклятого рикшу? Даже если мы его найдём, это не меняет слов других свидетелей, которые видели нашего подозреваемого в обществе журналиста, причём там, где его убили.

– При чём тут рикша! – отмахивается Николов. – Парафиновый тест!

– Господи, и вы туда же! – хмыкает жандарм. – Сами же несколько минут назад заявили, что нет никакого парафинового теста… Неужто это заразно?

– Парафинового теста не существует, но! – поднимает указательный палец Николов. – Есть другой способ проверить следы пороха на руках ротмистра. В Ляояне есть один чудесный специалист, Вэй Чанг. Он не раз помогал нам в наших… операциях.

– Если этот тот человек, которого я знаю, – то у него нюх, как у собаки! Действительно, феномен!

– Именно! – улыбается Николов. – Пусть Вэй Чанг поможет нам определить, как давно стрелял ротмистр…

– Что ж… Попробуем… – решает Сухоруков. – Это ваш единственный шанс, Николай Михайлович.

– Спасибо! – благодарно отвечаю я.

Надеюсь, человек-собака не подведёт.

Штабс-ротмистр посылает своих людей за китайцем, проходит около часа, пока он ни показывается на пороге кабинета.

Вэй Чанг далеко не молод, у него длинные седые волосы, заплетённые в толстую косичку, такие же седые мохнатые брови и борода.

При этом выправка как у гвардейского офицера: идеально прямая спина и королевская осанка.

Крепкие морщинистые руки твёрдо держат массивный посох. Большой нос с огромными ноздрями действительно делает его похожим на собаку.

Есть в его облике что-то от немецкой овчарки.

По-русски он ни бельмеса, но это как раз не страшно: и Николов и Сухоруков переходят в общении с ним на китайский, переводя для меня главное.

Выслушав обоих, старик степенно кивает, что-то быстро тявкает в ответ.

– Он понял, что от него требуется, и постарается помочь, – сообщает Николов.

Я вопросительно гляжу на контрразведчика.

– А он… действительно такой уникальный специалист?

– Можете мне поверить, Николай Михайлович. От Чанга ничего не утаишь. Пробовали не раз. Давали ему понюхать предмет, тщательно прятали… Без толку!

– Что ж… Выбора у меня всё равно нет.

Вэй Чанг смотрит на меня, следует очередная порция тявканья.

– Он просит разрешения обнюхать вас… – поясняет жандарм.

– Конечно-конечно…

Процедура отнюдь не утомительная. Вэй Чанг тычется в меня носом, заходит то спереди, то сзади.

А я… Мне остаётся ждать его вердикта.

Амулет ведёт себя совершенно спокойно. Значит, это не какой-то там мифический персонаж, а просто человек с уникальными способностями.

Бывает и так.

Вэй Чанг возвращается, останавливается напротив Сухорукова и быстро говорит.

– Ну как? – волнуюсь я.

Жандарм отвечает не сразу. Сначала отпускает китайца и лишь потом обращается ко мне:

– Вэй Чанг сказал, что вы, конечно, офицер и должны часто стрелять, но ни ваша одежда, ни ваше тело – не пахнут порохом. Лекарством и больницей – да… В общем, Вэй Чанг считает, что вы давно не нажимали на спусковой крючок…

– Так значит я…

– Вы свободны, господин ротмистр! Приношу вам от своего лица и всего Отдельного корпуса жандармов мои глубочайшие извинения! – кивает и щёлкает каблуками Сухоруков.

Глава 13

– Господин штаб-ротмистр, мне надо переговорить с господином ротмистром… Наедине… – говорит Николов.

Жандарм понимающе кивает.

– Конечно-конечно… Не стану вам мешать.

Выходит из кабинета, оставляя нас с контрразведчиком тет-а-тет.

Наступает неловкая пауза.

Искренне надеюсь, что жандарм не прильнул сейчас ухом к двери. Дворянская честь – штука, конечно, важная, но работа всё равно накладывает свой след.

– Сергей Красенович, вы что-то хотели мне сказать, – первым не выдерживаю я.

– Да-да, – спохватывается он и начинает как-то издалека: – Николай Михалыч, мы уже принесли вам свои извинения…

– Считайте, что они приняты, – сухо отзываюсь я.

Он оглядывает меня критичным взглядом.

– Не похоже.

Я печально развожу руками.