Дмитрий Даньшов – Светка. Оля. Аннушка (страница 8)

По винтовой лестнице Иван Иваныч подниматься отказался, Паша взбежал наверх, посмотрел и отозвался: «А чё, тут нормально! Чистенько, вид хороший, окна большие. Светёлка просторная…» А Иван Иваныч говорит: «Неплохая дачка… ну так это… подумать надо. Так давай и созвонимся. Ну вечерком там или завтра, в крайнем случае.»

По дороге обратно, чинно беседуя, он всё о том же: как строил, на что строил, чем занимаешься, почему продаешь… Объясняю ему:

– Ну как почему продаю? Жить где-то надо! Я ж там-то никак не могу,  работаю ведь в Москве.

– Да-а-а, – говорит, – это правда… и чего? Подыскал что-то?

– Да, знаете ли, это не так-то просто – подыскать.

Он:

– Ну не знаю, вон объявлений сколько наклеено-то, перед каждым подъездом.

– Да из них большая часть – лажа, из объявлений этих. Домов таких нет! Это риэлторы так забавляются! – отвечаю я.

Изумляется:

– Да ты что? Так, может, тебе самому взять да и написать на бумаге: я, мол, так и так, ищу квартиру в этом районе, ну и обклеить десяток домов? Там, где тебе нравится.

Вздыхаю:

– Так, конечно, тоже можно. Но тут возникают варианты. Если ты указываешь свой конкретный телефон, и что покупаешь для себя – ты таким образом обозначаешь потенциальное наличие у тебя необходимой суммы денег. И кто раньше это объявление прочтет – менты, бандюки или реальные продавцы? Так вот: реальные продавцы по степени вероятности на третьем месте в этом списке.

– Надо же!  Вот черт побери! А я-то и не подумал… а как же там правоохранители, то-сё? – недоумевает Иван Иваныч.

– Так они и раньше не радовали граждан своей заботой, а теперь просто в тину ушли, – с усмешкой говорю я.

– Да, – вздыхает, – как жизнь-то поменялась… и что ж ты будешь делать?

– Ну как, – отвечаю, – буду проявлять необходимую осмотрительность. И стойко переносить тяготы и лишения.  (Последнее, как многие помнят, цитата из Устава.)

Иван Иваныч одобрительно усмехнулся. Так всю дорогу от дачи до того места, где они меня подхватили, мы заинтересованно беседовали. Расставаясь, договорились созвониться вечером и распрощались.

Вечером, ни этого дня, ни следующего, я не дождался от него звонка. Решился позвонить сам.

– А чего ж ты не звонишь? Я жду-жду, а ты не звонишь! – возмущается Иван Иваныч.

Удивляюсь:

– Ну… вроде как вы покупатель. Если вы не звоните, значит, вам неинтересно…

– Э-э-э-э, – как бы извиняясь, протянул он, – это я чё-то перепутал… Думал, раз я-то постарше буду, то ты и должен мне звонить. Ну ладно. Ты это… подъезжай.

– А зачем подъезжать? – спрашиваю, – Телефон есть, я вас слышу.

Он говорит:

– Не-е-ет, тут такое дело… ты бы подъехал. Давай всё-таки глаза в глаза, живьем обсудим.

Но меня это не сильно вдохновило. Куда-то ехать за тем, что можно услышать по телефону? Я-то уже был уверенно «телефонный» товарищ, а Иван Иваныч, видимо, нет. Он мне объяснил, что если ехать в сторону Преображенки по Большой Черкизовской, то напротив монастырского пруда стоит больша-а-ая высотная башня. Двадцать два этажа. Раньше в Москве таких было раз-два и обчелся. Это сейчас человейников настроили.

– Вот, – объясняет, – подъезжаешь  туда, зайдешь в первый подъезд, скажешь, что ко мне.

– Как это, –  спрашиваю, – обозначить, что к вам?

– Да так и скажи: к Иван Иванычу. Кто там сидит, тот знает. Ну и поднимайся ко мне в квартиру.

Ну ладно, думаю, раз такой упрямый дед и такой, видать, заслуженный – съезжу, от меня не убудет…

Подъезжаю. Захожу в подъезд. Светлый просторный холл. Вижу: мужик-консьерж сидит. Опция по тем временам диковинная. Сообщаю, что я, мол, к Иван Иванычу. Мне радостно говорят: да-да-да, пожалуйте на такой-то этаж!

Поднимаюсь в лифте. Лифт с зеркалом, что тоже невиданное диво. Огромные лестничные площадки. Словом, дом очень такой… элитный, как бы сегодня сказали.

Звоню. Открывает Паша. Он, видимо, не просто водитель, а личный помощник или ординарец при Иван Иваныче. Приглашает войти. Очень большая богатая квартира. Что меня тогда поразило: на потолке висит люстра, а в ней еще и вентилятор. Это сейчас такими товарами из Турции нас совсем не удивишь. А в обществе, которое еще недавно, ну буквально вчера, было советским, подобные девайсы вызывали священный трепет, восторг и тихую зависть.

– Что решили? – начинаю спрашивать Иван Иваныча еще из прихожей.

Говорит:

– Не-е, ты проходи. Чего в коридоре-то трепаться? В ногах правды нет. Давай, садись. Может, поужинаем? Ты коньячку-то выпьешь?

– Так как же я выпью-то? – отвечаю, – Я ж за рулем…

– А мы с Пашей выпьем!

Подождал, пока мужики выпьют, и опять спрашиваю: что про дачу-то?

– Да подожди ты про дачу, не торопись. Тут, смотри, какое дело. Тебе ж продавать-то ее, наверное, жалко?

– Есть, – говорю, – такое дело: жалко, но необходимость существует.

– Ага, – продолжает. – Необходимость, стало быть, существует. И продавать жалко… Но, понимаешь, бывают такие решения, что можно и жилищный вопрос как-то разрулить, и дачу сохранить.

– Что-то и не представлю даже, какие такие могут быть решения, – опять удивляюсь я.

– Тут, понимаешь, вот какое дело, – неторопливо поясняет Иван Иванович, – есть у меня внучка. И каким-то своим бабским способом, на что-то там гадая – а гадают они обычно на женихов – ткнула она случайным образом в твое объявление. В газетке. Через чего всё и закрутилось. И раз уж так случилось,  раз она ткнула в объявление холостого, бойкого, и, кажется, дельного парня, то, возможно, это какой-то знак судьбы, и может получиться удачная комбинация: я тебе – внучку в жены, а ты нам – дачку в качестве своего вклада в общесемейный капитал. Дачку на внучку! А вопрос с жильем для вас я уже сам порешаю.

Я опешил. Обалдел. Охренел. И всё это сразу.

– Иван Иваныч, – запинаясь, обращаюсь к нему, – так это две разные истории. Жениться – это одно важное и сложное дело, а жилищный вопрос – это совсем другое. Их по отдельности-то решить трудно, а если их объединить, вероятность получения удачного результата уменьшается на порядки…

– Да ты подожди, – перебивает он меня. – Это я всё понимаю. Но ты на внучку посмотрел бы хотя бы… может, оно и ничего? Она у меня ладненькая!

Эти слова Ивана Ивановича меня ошарашили. Даже во рту пересохло. Кадык застрял в горле, с трудом сумел слюну проглотить.

Представил себе, что мне, как восточному баю на невольничьем рынке, сейчас будут показывать девушку…

Собственно, так оно и вышло. Иван Иваныч, уже накативши с Пашей пару рюмок, обернулся к дверям и властно скомандовал: «Ма-а-аша! А ну иди сюда!»

Появилась Маша. Стройненькая. Симпатичная. Мне показалось, примерно моя ровесница.  Не первокурсница, словом.  Видно было, что и она не совсем понимала, как себя вести в этой ситуации. Тем не менее, противиться властному деду, видимо, была не приучена.

Дед посмотрел на меня. Посмотрел на нее. И спросил меня совершенно спокойно:

– Ну как?

Я не смог ничего выговорить. Просто пожал плечами и мотнул головой. Дед понимающе кивнул:

– Понимаю. Так, Маша, а ну-ка пройдись! Ну-ка покрутись!

Маша послушно зашагала по кухне, демонстрируя и впрямь очень ладненькую фигурку. Я ошизел от этой полной аналогии с восточной работорговлей. Видно было, что Машу, с одной стороны, сия ситуация крайне забавляла, с другой – смущала. Видно было, что девушка в полном замешательстве. Покорно прошлась по кухне в одну сторону, развернувшись, направилась в обратную… В конце концов она не выдержала, прыснула в ладошку и стремглав убежала в комнату.

– Ну как? – с довольным видом повторил вопрос дед Иван Иваныч.

И мне пришлось, собрав всего себя в кулак, ему объяснить, что я разборчивый во многих вопросах, а в вопросе женитьбы особенно, потому как он очень непростой. Невесту нужно очень внимательно выбирать. И потом, нужно, чтобы еще и на сердце легло. И чтоб не просто понравилась, а влюбиться надо. А это нельзя сделать ни усилием воли, ни удачным тычком в лист с объявлениями. Нет, существует, конечно, божественная случайность и может произойти всё что угодно, но слабо я верю в то, что решение двух важнейших жизненных вопросов может найтись вот так вот, одним махом…

– Н-да… – подвел итог Иван Иваныч. – либо понравилась не особо, либо… Слушай, а может, у тебя уже своя девчонка есть?

Я понял: это единственный выход. Вспомнил Светку.  Пришлось сказать, что прямо не то чтоб уж совсем своя, но на примете есть.

– Что ж, – сказал Иван Иваныч, – тогда поступаешь ты правильно: нельзя ради жилплощади от своей девчонки отказываться. А у меня сейчас задача: Машку в хорошие руки пристроить. Твои неплохие вроде, как я посмотрю. А может, ты все же подумаешь? Хотя, нет, непохоже.

И на этом мы с Иван Иванычем Ивановым расстались. Я уверен, что, скорее всего, это великий человек. И что оставил он существенный след в советском военном деле или в истории разведки, либо в науке… нет, больше он всё-таки походил на военного.

Прошло уже порядочно времени. Я желаю, чтобы он прожил сто двадцать лет. Но, вероятнее всего, сейчас его уже нет среди живых. А если есть, то он долгожитель. Каждый раз проезжая мимо советского высотного дома на Черкизовской, слышу его голос: «Ма-а-аша, а ну-ка пройдись! А ну-ка покрутись!»

Диана