Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 95)

– Интересно, что это за материал? – спросил Сергей.

– Это очень сложный сплав, плюс слой армированного карбона. Наша эксклюзивная разработка. Как видите, еще и очень просто и удобно при монтаже. Аналогов нет ни у кого в мире, – ответил Профессор. Никто не заметил, как он подошел. – Для вас все готово, вон та палатка, – он указал на большую военную палатку, – располагайтесь. Не знаю, как вам, но нам, людям, необходимо отдохнуть. Мы развернем оборудование, все подключим, завтра с утра встретимся и начнем.

– Профессор, к утру нам нужна такая же палатка посреди полигона, подальше от вас. На всякий случай эту зону, – Сергей показал рукой на лагерь, – необходимо ­как-то защитить.

– Защитить? – удивился Профессор. – От кого?

– Сейчас сложно сказать, – ответил Сергей, – процесс будет бурным, в этом мы уверены, поэтому какие формы примет этот… процесс, мы пока не знаем.

– Кажется, понимаю, об этом мы не успели подумать, – задумчиво проговорил Профессор, – но организуем. По сути, нам нужна линия обороны лагеря, у военных есть на такой случай типовые решения, за ночь развернут, склады тут рядом. А что насчет периметра полигона в целом?

– Периметр мы сможем ограничить, но сам лагерь необходимо защитить. Мы пока тоже передохнем. В палатку посреди полигона доставьте, пожалуйста, побольше воды, еда нам не понадобится.

Сергей поднял свой рюкзак, закинул на плечо и пошел в сторону палатки, не оглядываясь. Остальные члены группы так же молча подняли рюкзаки с земли, повесили каждый на плечо и последовали за Сергеем. Пятигорский обратил внимание, что все они шли в ногу, рюкзаки у всех на правом плече, и позы практически одинаковые.

«Группа клонов, – подумал он, – интересно, а если вся планета – вот так, это что же будет? С другой стороны, рыбы в крупных косяках так же себя ведут, синхронно, как будто управляются единым мозгом. Пройдет время, привыкнем и вольемся в ряды, – он ухмыльнулся и тряхнул головой. – А что наша жизнь сейчас, как ни фабрика буратин? Что, собственно, теряем?»

Проверка теории Франциска

В подвале было душно и стояла жуткая вонь. Франциск с Карлосом с удивлением увидели настоящую тюрьму с множеством камер.

– У графа тут тюрьма, как вы уже могли заметить. Владения большие, граф спуску не дает никому. Тут, как правило, сидят мелкие воришки, пойманные на его полях или в охотничьих угодьях. Он – человек не бедный, но, как вы понимаете, дело принципа, – пояснил отец Иоанн.

– Они все умрут? – спросил ошеломленный Франциск. – И ему ничего не будет за это?

– Ну, почему все, – ответил Иоанн, – многих он отпускает, правда, не целиком, чтобы они служили живой демонстрацией последствий прогулок по графским землям. А что ему должно быть, по-вашему?

– Ну, он же убивает людей…

– Не всегда.

– Пусть не всегда, но это же люди!

– Это воришки. Вы, конечно, помните заповеди, по которым мы живем? – осведомился Иоанн, подойдя вплотную к Франциску, и вытаращил на него глаза, глядя снизу вверх. В неверном свете факелов Иоанн выглядел страшно – лысый, горбоносый, с выпученными глазами, в которых играли отблески факелов. Франциск невольно попятился.

– Да, конечно, помню, – прошептал он.

– Граф, помимо всего прочего, еще и истинный католик. Он чтит заповеди Господа нашего и не терпит, когда их нарушают, особенно в отношении его собственности. Да, он карает преступников, и не будем его за это судить, наоборот, скажем спасибо за заботу о нравственности простого люда.

– Аминь! – произнес Карлос с улыбкой и положил руку на плечо Иоанна.

– Вы же не против просвещения простых людей, брат мой, – не унимался Иоанн, и нервно дернул плечом, сбрасывая руку Карлоса.

Хавьер тем временем оказался очень близко к Франциску и также с осуждением посмотрел ему в глаза, нависнув над монахом своим страшным лицом. От него несло могилой, ­каким-то странным, нездешним холодом, от его близости у Франциска снова сперло дыхание в этом и так слишком узком коридоре с чадящими факелами, вонью и стонами из темниц. У Франциска закружилась голова, в глазах потемнело, и, не подхвати его Карлос, он бы упал на каменный пол. Когда он отдышался, то ощутил себя лежащим на полу коридора. Над ним стоял брат Иоанн с добродушной улыбкой на лице. Перемена, произошедшая с ним, была разительной. Франциск несколько раз закрыл и открыл глаза. Хавьер стоял неподалеку, ожидая своего хозяина.

– Вот так это и работает. Действенно, не правда ли? – спросил Иоанн.

– Что работает? – удивился Франциск.

– Правильный диалог, брат мой, правильно построенная беседа. Ваша чудодейственная вода – это, конечно, хорошо, но нельзя отбрасывать и простые методы дознания. Вставайте, мы уже пришли, – он подал Франциску руку. Тот принял помощь, поднялся с пола, отряхнулся и пошел за Иоанном.

Там, где стоял Хавьер, были камеры с ведьмами. Они вошли в первую. В ней, прикованная к кольцу в стене, сидела на грязном полу среди соломы молодая ведьма. Она отрешенно посмотрела на вошедших. В камере ярко горел огонь в камине, также в нем лежали ­какие-то металлические инструменты, при взгляде на которые у Хавьера мелко затряслась челюсть и потекли слюни. Из соседнего помещения в камеру вошли двое священников, они с удивлением взглянули на гостей.

– Ваше Высокопреосвященство, брат Иоанн, чем обязаны такой честью? – поинтересовался один из них.

– Я вижу, вы планируете провести предварительную беседу с этой нечестивой? – спросил Карлос.

– Да, мы планировали подготовить ее к допросу и привести в подобающий вид. Ее красота может дурно повлиять на молодых вельмож, уже начавших пир наверху. Это иногда бывает опасно. Один раз был случай – даже схватились за оружие. Зло коварно и многолико, а такое личико кроет в себе страшную бездну проблем.

– Полностью одобряю ваши намерения, брат мой, – сказал Иоанн, – и даже хочу посодействовать в вашем благом начинании.

И Иоанн кратко изложил суть вопроса вошедшим священникам. Выслушав, они немного оторопели, но согласились помочь.

– Пожалуйста, принесите нам кувшин воды и семь чаш, – попросил их Карлос.

Один из священников удалился. Пока его ждали, осмотрели ведьму. Франциск наклонился к ней и заглянул в глаза. Он не ошибся – в глазах ведьмы был тот самый характерный блеск. Монах отметил, что в нем начало зарождаться чувство жалости к этому юному, красивому существу, которое в полной покорности сидело на полу у его ног и несчастным взглядом смотрело на него снизу вверх. Он встрепенулся, поняв, насколько правы были святые отцы в утверждении о многоликости Зла и в своем желании изуродовать ведьму. Франциск отшатнулся от нее и отвернулся, ведьма засмеялась звонким чистым смехом. В ответ Хавьер издал нечленораздельный, животный звук. Он было дернулся к ней, но удержал себя в руках, звякнув инструментами в свертке, который все еще прижимал к своей груди. Ведьма наблюдала за этой сценой, и подергивалась от смеха.

Вернулся брат с чашами и кувшином воды. Франциск снял с пояса кожаную флягу, положил на стол. Он повернулся к ведьме и осмотрел ее.

– Мне кажется, нужно отрезать ей руку, – сказал он, – ее проще будет разделить на семь частей. Кроме того, при отделении от тела будет удобнее прижечь рану, чтобы она не истекла кровью до костра. Что думаете? – осведомился он, повернувшись к Хавьеру. Это действие стоило ему серьезных усилий.

– У-у? – промычал тот, выпучив глаза.

– Он немой, я забыл предупредить, это еще одно его достоинство, в нашей работе крайне полезное, – пояснил Иоанн, – да, друг мой, можете приступать, – повелел он Хавьеру. – Возьмите, пожалуйста, ее левую руку, правая нам еще пригодится для подписи протокола.

Все отошли и встали вдоль стен. Ведьма разом утратила все веселье и побледнела, как полотно. Хавьер положил сверток, который он держал у груди, на стол. Он развернул его и достал оттуда небольшую пилу с острыми зубьями. Взяв ее, повернулся и пошел к ведьме. Та отползала от него в угол, мелко перебирая ногами, отталкиваясь ими от пола. Она ничего не говорила, прикусив нижнюю губу, лишь отрицательно мотала головой, пока не уперлась спиной в стену, вздрогнув от неожиданности. Девушка убрала руки за спину, пряча их от приближающегося Хавьера, и расплакалась, до крови прокусив себе губу. Тоненькая струйка крови потекла ей на подбородок.

Хавьер дошел до нее и присел на корточки рядом. Его огромная фигура нависла над девушкой. Франциск снова почувствовал острый приступ жалости к этому юному прекрасному существу, попавшему в столь печальные обстоятельства. Но он строго одернул себя, напоминая, что перед ним отродье Сатаны, и собрался с духом.

Хавьер положил пилу на пол и протянул руку к ведьме. Та с визгом набросилась на него и вцепилась в руку зубами, так сильно, что ее скулы побелели от напряжения. У Хавьера на лице не дрогнул ни один мускул. Он тяжело дышал, но явно не от боли, и с неким инфернальным наслаждением смотрел на то, как ведьма вонзает зубы в его руку. Наконец она устала, выдохлась и, утратив силы, откинулась к стене. Рот ее был в крови, она провела по нему рукой, размазав кровь по щеке. Потом сплюнула, но сил осталось так мало, что розовый плевок потек по подбородку. Вдруг девушка разрыдалась, как ребенок, навзрыд, в полном отчаянии, и уткнулась лицом в колени.