Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 74)

Все наконец сдвинулись с места и присоединились к Профессору.

– А ­еда-то у вас командирская, – прокомментировал Витя после изучения контейнеров, – у нас все ­как-то попроще, поприземленнее.

– Все, как положено, дорогой мой, – ответил Профессор, не прекращая жевать, – что дозволено Юпитеру, не положено…

– Инопланетянину? – перебил его Юрка.

– Так тоже можно сказать, – согласился Профессор, – пользуйтесь, пока я добрый.

– А когда разозлитесь, то в ванну? – едко спросила Марина.

– Как фишка ляжет, может, и убить придется. Но давайте не будем проверять, хорошо? – Профессор строго посмотрел на Марину. – И, в ­конце-то концов, оставьте этот идиотский тон. Я с вами, как с людьми, с чертями вот познакомил, еды дал хорошей, столько рассказал. А вы все в позе ущемленной невинности пребываете…

– Простите, – Марина прервала речь профессора, – я никак не могу привыкнуть к своему новому статусу не человека и сопутствующему обращению. Вы в этом не виноваты, просто делаете свою работу, как вас учили и как считаете правильным. Постараюсь держать себя в руках.

Озадаченный словами девушки Пятигорский некоторое время молча смотрел на нее. Затем хлопнул в ладоши, потер руки и сказал:

– Давайте уже поедим, дамы и господа, а затем продолжим.

Все с аппетитом накинулись на еду, и весь обед провели в молчании. Наевшись, наливали себе кто кофе, кто чай, и возвращались на свои места, некоторые брали с собой тарелки с печеньем или выпечкой. Процессор тоже завершил трапезу и, налив себе кофе, поднялся на сцену. Поставив чашку на кафедру, он повернулся к сидящим в зале.

Предпоследний шанс

– Итак, вы – наш предпоследний шанс, – сказал Профессор. – Мы хотим, чтобы вы продолжали свое развитие, очень подробно и честно рассказывая нам о том, что с вами происходит. Скрывать, кстати, те изменения, что с вами происходят, бесполезно, – Профессор поднял палец. – Мы их видим.

– Видите? – удивился Сергей.

– Именно, четко и ясно. Объекты так называемого «реального мира» только выглядят ­чем-то самостоятельным и обособленным, как этот пульт, например, – Профессор поднял руку с пультом и продемонстрировал его публике. – Но на деле это совершенно не так. Я вам ранее рассказывал, давайте повторим. Вот, смотрите, – он подошел к кафедре, открыл крышку лежавшего там ноутбука, покопался в нем некоторое время, – вот!

На экране появилась похожая на виденную ими ранее картинка сидящего в позе лотоса йога, от которого кругами расходилось, распадаясь на цветные слои, некое свечение. Каждый цветной слой был подписан на санскрите, во лбу йога горела звезда с санскритской закорючкой внутри.

– Тут вы видите так называемую ауру, некоторые люди говорят, что видят ее и наяву, – Профессор состроил сложную мину и пожал плечами, – чертей вот видел, ауру нет, может, зрение не то? – он развел руками.

– Но, тем не менее, нечто подобное есть и видно на приборах. Как я ранее упоминал, никогда не стоял вопрос, есть ли возможность нематериального воздействия на материальный мир, все это, конечно, надо брать в кавычки, но я ненавижу этот тупой американский жест, простите старику слабость, поэтому просто словами обозначу, что граница тут весьма условна. Вопрос всегда был в том, каким образом осуществляется это взаимодействие. Этим и занимались все исследователи. С развитием физики, понимания природы электромагнитного излучения паззл начал потихоньку складываться. Вы, конечно, знаете, что звук и свет – это разные спектры электромагнитного излучения, разные проявления одного типа энергии. Вся магия и экстрасенсорика базируется на подобном, ином типе излучения, который ранее нельзя было уловить приборами. Вот как на этой картинке – мир состоит из слоев, различных спектров одной энергии или излучения, как угодно, в том числе, и мы с вами. На самом деле, никакой материальной границы тела не существует, есть ограничение наших органов чувств и мозга, которые эту границу создают при обработке поступающих извне сигналов. В реальности, опять в кавычках, конечно, все очень тесно переплетено, и на особенно тонких уровнях представляет собой одно целое, что и делает возможным различные воздействия. Приборы, конечно, не показывают все так красиво, как на картинке, но я вам сейчас выведу живое изображение реальности, то, как ее видят приборы. Почище чертей будет, – Профессор широко улыбнулся и стал копаться в своем ноутбуке на кафедре. Он долго возился и бормотал себе под нос.

– Ну, ­наконец-то, эта безопасность мать ее, ВПНы, файрволы, но пробился, – Профессор вздохнул.

– Приборы у нас тут стоят везде, поэтому покажу вам нас, чтобы, так сказать, на живом примере, – Профессор нажал клавишу на ноутбуке, и на экране появилась картинка, напоминающая изображение с тепловизора. Съемка велась сверху, точка съемки перемещалась, меняя ракурсы. Все объекты в зале, включая людей, распадались на массу цветных слоев, которые меняли свои размеры, периодически слои разных объектов пересекались друг с другом, из них перетекали друг в друга ­какие-то цветные пятна.

– Как видите, те, кто придумал эту картинку с йогом, чего бы они там ни курили, попали в точку. Картинку нам дают приборы, которые находятся снаружи, для них нет стен, нет вообще никаких преград. И, кстати, о вас, найдите себя на картинке. Видите, у вас вокруг головы устойчивое платиновое свечение, и у сердца яркое бордовое пятнышко? Все это будет расти, с определенного уровня откроются способности, начнут развиваться – тогда свечение у головы распадется на несколько слоев разной интенсивности, но платиновый цвет сохранит. Вот поэтому мы можем по приборам увидеть, как продвигается ваше развитие, и понимаем, какие примерно вы получаете возможности. От вас требуется сотрудничество, чтобы разобраться, как контролировать силу, которую вы получаете, и, что важнее всего для нас, – можете ли вы изнутри вашего социума этот контроль внедрить, чтобы снять хотя бы самые экстремальные проявления. Насколько я понимаю, у вас есть саморегуляция кластера, в эту сторону мы и хотим посмотреть. Пока коллеги товарища полковника занимаются последним шансом.

– Клепают бомбу? – съязвил Витя.

– Какое там, – хмыкнул Профессор и махнул рукой, – но пусть они делают свое дело, а мы будем делать свое. Полковник – очень увлеченный человек, поэтому, поверьте на слово, лучше нам его опередить. Угроза классифицирована, как максимальная, так что у него сейчас все ресурсы.

– Угроза? – спросил Сергей.

– Ну да, вы. Давайте уже перестанем об это спотыкаться. Вы обладаете серьезными способностями. Распространение спор, которые изменяют людей, мы не можем контролировать, последствия неконтролируемого применения способностей, что подарил вам «Чужак», вы недавно видели. Как вас нужно классифицировать?

– Может быть, как новый вид, как первый контакт, о котором так давно мечтает человечество, как доказательство существования иных форм жизни. Так на нас можно посмотреть?

– Контакт этот, молодой человек, далеко не первый, и про новые формы мы и без вас многое знаем, вы же часть нашего импровизированного зоопарка уже видели. Внимание! Вы видели только мизерную часть, – Профессор поднял палец. – Поэтому ничего такого, отчего бы нам всем здесь захотелось вдруг упасть на колени и прослезиться, вы собой, увы, не представляете, – Профессор сделал глоток кофе. – Несомненно, нам интересно, кто вы, что вы, и мы жаждем диалога. Но вы, в отличие от чертей, вторгаетесь в наш мир и имеете возможность его разрушить, поэтому нам нужны средства сдерживания и, да, как ни прискорбно, оружие.

– А против чертей оно у вас есть? – поинтересовался Сергей.

– Конечно! Кто бы мне позволил их тут держать, не будь средств сдерживания и уничтожения… Итак, карты раскрыты, всем, я думаю, все понятно.

– Чего уж тут не понять, – включился в разговор Андрей, – добрую сотню лет вы держите человечество, извиняюсь, за яйца, скрываете правду об истинных возможностях человека, загоняете миллиарды людей буквально в стойло – и все это только для того, чтобы прокормить сотню олигархов из понятного списка, да так, чтобы ничто не угрожало их благополучию. Вы формируете нашу реальность, наш мир, какие бы кавычки вы тут ни ставили, а это – НАША реальность, мир, в котором мы живем здесь и сейчас, вы создаете его таким, как удобно очень небольшой группе людей, фактически – по их заказу.

– Тут я с вами не могу согласиться, молодой человек, – ответил Профессор, – это в вас бушуют эмоции, протест и запрограммированное средой стремление к свободе, я бы даже сказал – архетипу свободы. Теория заговора, согласно которой некое меньшинство навязывает свою волю большинству, да еще и в масштабе всей планеты, – это, конечно, полный бред. Человечество уже добрую сотню лет развивается в условиях рынка, свободного предпринимательства, где основным стимулами являются стремление к наживе и собственное благополучие. Прогресс не стоит на месте, количество людей увеличивается, рынок предлагает все больше и больше услуг, улучшается медицина, увеличивая продолжительность жизни. Людей необходимо ­чем-то занять, всю эту массу, все миллиарды, о которых вы изволили упомянуть. А эти самые миллиарды с детства программируются средой на стремление к богатству и потреблению, программируются не хитрыми и злыми вурдалаками, составляющими меньшинство, а другими людьми, которым хочется кушать, а кормовая база, простите, у всех одна – окружающие люди. Эти идеалы не навязаны, они созданы средой, а среда – это вообще все люди, а не только список Форбс, на который вы тут прозрачно намекаете.