Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 71)

Профессор допил залпом остатки чая и, со стуком поставив стакан на кафедру, продолжил:

– Вот та рукопись, что под церковью в селе нашли, она ведь про то же. Только там коммуна была осторожная, и не допускала, чтобы уровень их суммарной силы превышал определенный порог, когда они получали возможность изменять реальность, – Профессор, нажав на кнопку пульта, вывел на экран фото капсулы с рукописью. – Помните же?

– Точно! – воскликнул Юрка. – Они же убивали самых сильных, если коллективный опыт удавался.

– Вот! – Профессор хлопнул ладонью по кафедре. – Жили же люди, творили. Но интересны даже не они, они были осколками былого, равно как и все эти коммуны и мудрецы на огненных колесницах. Было время, когда «Чужак» правил нашим миром…

– Как тот, что живет сейчас под землей? – спросила Марина.

– Да, каждому свое время, ушел один, пришел другой. А ведь символично, да?! Один ушел под землю, другой остался творить на земле, творить жизнь по своему образу и подобию, по сути, из себя, – Профессор усмехнулся, – вы там, когда прозреете в коллективный разум, уточните, пожалуйста, не за семь ли дней ваши предки тут жизнь наладили. Хорошо? Так вот, по ­какой-то причине «Чужак» утратил свое влияние, пропал, остался в труднодоступных местах и ­каким-то образом пересоздал жизнь. Это нам пока не до конца понятно. Что стало тому причиной? Почему он совсем не исчез? Загадка.

– Но идеи ведь есть?

– Есть, но вам не скажу. Потому что хочу услышать ваши, для этого вы мне и необходимы, – ответил Профессор. – Самое страшное заключается в том, что при нормальном развитии человек может получить многие подобные способности и сейчас, в нас остался не сам «Чужак», ­он-то ушел, но нервная система, перестроенная им, осталась, и она позволяет нам творить много интересного. И вот когда это поняли исследователи, они…

– Решили скрыть это знание от людей, – перебил его Витя с издевкой.

– Они, – продолжил Профессор, не отвлекаясь на его кривляние, – пошли к людям, обладающим деньгами и властью, и продали им это знание. А люди с деньгами и властью его купили, и появились такие организации, как наша.

– А вы сами – волшебник? – хихикнула Марина.

– Ну что вы, я только учусь, это нужно с раннего детства развивать. Когда мы рождаемся, у нас 80 миллиардов нейронов, к 25 годам их уже только 20. Требуется специальный тренинг, чтобы все сохранить, создать необходимые связи, развить способности. Можно и взрослого, конечно, научить. Нервные клетки, вопреки расхожему мнению, восстанавливаются, и новые нейронные связи появляются и у взрослых людей. Только зачем?

– И вы такое делаете? – спросил Андрей.

– Нет, конечно, я же спрашиваю – зачем?

– Чтобы создать новую породу людей, – предположил Андрей.

– Нам за эту породу спасибо не скажут, потому что та порода людей, которая держит весь гешефт, не горит желанием видеть подобное племя, молодое да незнакомое. Да и кто знает, куда повернет крышу у такого дарования. Мы – хранители знания, исследователи. И слово «хранители» тут надо понимать буквально. Охрана, которая никого к знанию не подпускает, и своего рода спецназ, который устраняет последствия, если ­кто-то доступ все же получил.

– Но сами вы, получается, никаких способностей не имеете? – уточнил Сергей.

– Мы сами имеем технологии, приборы и методики, которые могут творить такое, что вам и в кино не показывали. Мы знаем столько, что каналу Discovery хватило бы на сто лет аншлагов. Но сами мы – обычные люди, и за этим достаточно строго следят. У нас есть тренинги, повышающие различные способности, в основном, стрессоустойчивость и продуктивность, но все строго в рамках. Увы, суперменов мы не плодим.

– А наши партнеры? – осведомился Юрка.

– И наши партнеры тоже.

– А как вы это контролируете?

– Приборами, технологиями и методиками. Все держится на взаимном недоверии, ненависти и вражде. Нет надежнее партнерства, чем между искренне ненавидящими друг друга группами людей.

– Ну, а вдруг… – начал Юрка.

– Вдруг, молодой человек, сами знаете, что бывает. У нас все надежно, а если все же «вдруг» – есть ядерный запас и средства доставки, по которым мы однозначно впереди планеты всей. Давайте уже оставим этот разговор. В курс я вас ввел, с чертями познакомил, серьезность ситуации вы понимаете. Пришло время слегка перекусить, потом мы с вами перейдем к главному. Я, признаться, о главном на голодный желудок не особый говорун, а после чертей всегда такой аппетит… – Профессор повернулся к входной двери, ее открыли двое охранников, еще двое вкатили в зал большую тележку, на которой стояли контейнеры с едой и новые термосы. – Пожалуйста, угощайтесь, без спешки. Еда – тоже своего рода волшебство, особенно хорошо приготовленная. Тут, конечно, не мишленовский ресторан, но готовят очень прилично, и продукты хорошие, вокруг полно модных нынче экоферм, – Пятигорский подошёл к столу, взял тарелку и с энтузиазмом начал накладывать себе еду из разных контейнеров. – Ну, что же вы?! – он сделал приглашающий жест. – Давайте сюда, нам еще многое необходимо обсудить, на голодный желудок не зайдет.

Все наконец сдвинулись с места и присоединились к Профессору.

– А ­еда-то у вас командирская, – прокомментировал Витя после изучения контейнеров, – у нас все ­как-то попроще, поприземленнее.

– Все, как положено, дорогой мой, – ответил Профессор, не прекращая жевать, – что дозволено Юпитеру, не положено…

– Инопланетянину? – перебил его Юрка.

– Так тоже можно сказать, – согласился Профессор, – пользуйтесь, пока я добрый.

– А когда разозлитесь, то в ванну? – едко спросила Марина.

– Как фишка ляжет, может, и убить придется. Но давайте не будем проверять, хорошо? – Профессор строго посмотрел на Марину. – И, в ­конце-то концов, оставьте этот идиотский тон. Я с вами, как с людьми, с чертями вот познакомил, еды дал хорошей, столько рассказал. А вы все в позе ущемленной невинности пребываете…

– Простите, – Марина прервала речь профессора, – я никак не могу привыкнуть к своему новому статусу не человека и сопутствующему обращению. Вы в этом не виноваты, просто делаете свою работу, как вас учили и как считаете правильным. Постараюсь держать себя в руках.

Озадаченный словами девушки Пятигорский некоторое время молча смотрел на нее. Затем хлопнул в ладоши, потер руки и сказал:

– Давайте уже поедим, дамы и господа, а затем продолжим.

Все с аппетитом накинулись на еду, и весь обед провели в молчании. Наевшись, наливали себе кто кофе, кто чай, и возвращались на свои места, некоторые брали с собой тарелки с печеньем или выпечкой. Процессор тоже завершил трапезу и, налив себе кофе, поднялся на сцену. Поставив чашку на кафедру, он повернулся к сидящим в зале.

Серьезный разговор

– Итак, теперь, когда вы настроились на серьезный лад, горизонты немного расширились? – спросил Профессор аудиторию. Ответом было общее молчание.

– Ну что ж, сейчас мы можем и поговорить. Сначала скажу, почему вы не там, – он кивнул на окно, – ни в цистернах, чтобы сразу расставить все точки. В основном, конечно, благодаря Светлане. Полковник к ней, в некотором смысле, неравнодушен, как к дочке, я имею в виду, отеческие чувства и тому подобное. Этот импровизированный склад ваших новых родственников, – он усмехнулся, – нам пришлось оперативно организовать в ответ на стремительно развивающиеся обстоятельства. Когда вас стало много, вы начали не просто изменять себя, вы начали влиять на окружающий мир, творить, создавать, и ладно бы музыку или стихи, нет, – он сделал паузу, – вы начали творить новую жизнь! Уж не знаю, что у вас там и как устроено, надеюсь, вы нам поможете в этом разобраться, но в определенный момент вы начинаете создавать, вам мало изменить и довести до совершенства существующую жизнь, вы как бы находите пустоты и заполняете их. Не исключено, что в этих пустотах ранее действительно были ­какие-то формы жизни, но давно вымерли. А вам, видимо, жизненно необходимо все эти лакуны заполнить, – Профессор повернулся к экрану и нажал кнопку на пульте, – вот, полюбуйтесь.

По залу прокатился вздох, все невольно вжались в спинки кресел, – на экране появилась видеозапись, сделанная камерой с очень высоким разрешением. Из ­какого-то водоема на пляж вылезало жуткое желеобразное существо, смесь медузы и осьминога, с тремя парами огромных глаз на круглом теле. Желеобразное существо, внутри которого перекатывались желваки, с хлюпаньем, чавканьем и сопеньем, переваливаясь, выползало на берег, помогая себе щупальцами. Публика, отдыхающая на пляже, спешно хватала вещи и бежала прочь.

– А вот еще, – Профессор нажал кнопку, и картинка на экране сменилась. Через несколько секунд все громко рассмеялись – на записи в небе летела корова. У нее были крылья птеродактиля, но ­почему-то розового цвета и полупрозрачные, по две пары с каждой стороны. Корова мерно махала своими огромными крыльями, смотрела вниз, мычала и гадила. Профессор дал всем насладиться потрясающим зрелищем, потом выключил видео.

– Такого там еще много, – Пятигорский потряс пультом, – но главное вы уже поняли. В определенный момент такое начинает происходить не только с животными, но и с растениями, предполагаю, что и ландшафт вы тоже можете перестраивать. В общем, легенды о драконах перестают быть легендами, но, если честно, мы не стали дожидаться, чтобы посмотреть, пришлось оперативно принимать меры. Меры, конечно, временные, мы, так сказать, сняли пенки, изменили концентрацию, выбрали тех, кто дошел до этой стадии и кого смогли быстро выявить. Через очень непродолжительное время, как мы предполагаем, все начнется опять.