Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 68)

Ей показалось, что существо кивнуло, и на нее накатило море огня. Когда оно схлынуло, Марина уже не видела облака тьмы, она оказалась в другом месте, гораздо большем и расположенном гораздо глубже. Она ощущала существо за своим левым плечом, ощущала его дыхание – теплое, приятное.

Существо показывало ей свой мир – огромное море лавы, мир огня. Марина видела этот мир и чувствовала его – не как человек. Девушку влекло в него, ей хотелось распасться на части, разлететься огоньками и стать частью этого моря. Оно не таило в себе угрозы, оно было домом, горячим и родным, это море было живым, море было ИМ. Море было хозяином, море включало в себя всех. Из НЕГО они выходили, на время обретая форму, в НЕГО они возвращались. ОН не был злым или страшным, у НЕГО не было желаний, ОН просто был, перетекал в этом море, выходил наружу, распадаясь на них – свою армию, своих детей. ОН был тут так давно, что само понятие времени теряло свое значение, был тут, возможно, с момента появления этой планеты, а может быть, ОН и создал ее из того огня, которым являлся. ОН мог уйти, мог просочиться огоньками наружу. Но тогда большая его часть погибла бы. Там, наверху, царила боль. ОН попал в плен, как поняла Марина, в плен боли, причиняемой ­чем-то снаружи, она не могла понять всех деталей, а ОН не мог объяснить и подобрать правильный образ.

Но ОН мог показать, какой была Земля, когда она только родилась. Ей стоило только попросить, толкнуть шарик своего внимания в нужную сторону, он катился – и картины менялись. Она видела ЕГО на поверхности Земли, вокруг горел огонь молодой планеты. Огоньки сливались в танце с окружающим миром, были его частью, создавали его, горели вместе с ним, а ОН так любил этот рождающийся мир! ОН давно не имел формы. ОН был нигде, ничем, и из небытия его буквально притянул этот мир, придал ему форму. ОН отдал ему часть себя, подарил ему детей.

ОН менял этот мир, создавал его по своему образу и подобию – из огня, из жарких вихрей, текучей лавы. Так прошло очень много времени, по человеческим меркам – бесконечно много, но мир стал остывать, мир менял форму, мир стал причинять боль, уничтожать огоньки. И ОН спустился вниз, в тепло. ОН уже очень давно живет здесь, в глубине планеты, отпуская время от времени своих детей бродить по ее подземельям, изучая, ожидая возможности выйти на поверхность. В разных местах планеты ОН пытается выйти наружу, вернуть миру состояние огненного хаоса, но мир снаружи стал слишком силен, и ОН всегда возвращается внутрь планеты.

ОН хотел просто жить, ОН не понимал других форм жизни, ОН их изучал, встречая, растворял в себе, стараясь впитать в себя их суть, пытаясь найти выход, приобрести ­что-то от них, для того и ходили его дети-разведчики по подземным туннелям, глубоким пещерам. Те, кого они встречали, не всегда умирали, иногда случалось и им стать огоньками, но немного другими. Они не могли стать частью ЕГО, но могли продолжать жить в этой странной форме, и за века их накопилось в подземельях довольно много. Они, оставаясь частично людьми, могли даже говорить, если встречали ­кого-то в пещерах, могли наводить морок из своих снов и воспоминаний, но не могли выйти на поверхность – там были боль и смерть. Они играли в жизнь в подземельях, пытаясь делать вид, что они все еще люди. И у них была способность показывать миры, быть такими же проводниками, как и то существо, что сейчас тепло дышало за левым плечом Марины.

«Вергилий!» – пронеслось у нее в голове, и тут же она увидела странное существо, синюшное, переливчатое, с белесыми глазами, оно заметило Марину и приближалось к ней.

«Да, Вергилий, – искристый шёпот, миллионы пузырьков чужих мыслей щекотали все ее существо. – Подойди ближе, иди же, ты увидишь то, что увидел тот ненормальный итальянец, иди – и найдешь здесь свой мир, свои круги ада, они бесконечны, как бесконечна фантазия безумца, у тебя будет вечность, и ты будешь строить, играть… играть с нами, играть с такими же, как ты, вечно. Ты больше никогда не умрешь. Тут тепло, уютно, тут можно уснуть и забыться. Ты ведь хочешь забыться?!»

«Да», – ответила про себя Марина и сделала шаг, или ей показалось, что сделала. Огненное существо из-за плеча переместилось и встало перед ней, протянуло руки, звало своим ртом, танцевало. Марина всем своим существом стремилась к НЕМУ, хотела стать вихрем огоньков, уйти в ЕГО мир, строить, играть и быть с НИМ.

В этот момент острейшая боль пронзила все ее тело, она закричала, паралич пропал, как и видения. Девушка упала на колени, рядом стояли на коленях другие, даже профессор, согнувшись пополам, блевал, подняв респиратор на лоб, давился кашлем от испарений и стонал от боли.

Марина с трудом поднялась на ноги и посмотрела на облако тьмы: огоньки вернулись в него, растворились, пропали существа. Но она их чувствовала, они никуда не ушли. Она встала и пошла к облаку, она хотела вернуть это ощущение и уйти к НЕМУ.

– Ты куда? – с трудом проговорил Сергей, он попробовал схватить Марину, но она просто выскользнула из его рук. Сергей упал, попытался ползти за ней.

– Оставь ее, – прохрипел Профессор.

Сергей злобно посмотрел на него, отвернулся и снова сделал попытку встать. Марина подошла к границе, к ленте, лежащей на земле… Вдруг она будто ударилась о невидимую стену, вспыхнувшую перед ней голубым огнем. Девушка с криком отлетела назад и упала на Сергея, который почти дополз до нее. Некоторое время Марина так и оставалась лежать на Сергее, борясь с острым желанием снять респиратор и дышать полной грудью.

Раздался скрежет открываемой двери, в пещеру вбежали люди в синих халатах. У них в руках были маски, к которым крепились длинными прозрачными шлангами небольшие баллоны. Они раздали маски всем, помогли их надеть. Заставили встать, поднимая под руки. Оказавшись снаружи, все уже окончательно пришли в себя, остались только дрожь в ногах да небольшая слабость. Дверь закрылась с тем же киношным звуком, Профессор махнул рукой, приглашая всех следовать за собой, и пошел назад, к лифту, слегка шатаясь. Вернувшись в конференц-зал, все без сил попадали в кресла.

Некоторое время все сидели молча, с закрытыми глазами. Профессор налил себе чая и выпрямился в кресле, заложив ногу на ногу.

– А ведь он совсем не злой, – прервала молчание Марина, – и не страшный. Он – другой, живет в другом мире, но не хочет нам зла, просто хочет, чтобы мир стал прежним.

– Да, – подключился к разговору Юрка, – я тоже это чувствовал, и так пронзительно!

– Это был «Чужак»? – спросил Андрей.

– Нет, что вы, если бы. Это другой и куда менее опасный зверь. Как я сказал ранее, просто другая форма жизни, очень древняя, странная и прекрасная. Не правда ли? – ответил Профессор.

– Иногда он становится причиной извержений вулканов и землетрясений…

– Послушайте, профессор! – воскликнул Сергей. Он встал с места и начал возбужденно ходить перед сценой. – Как же так? Мы только что вступили в контакт, общались, видели, слышали… я не знаю, как правильно назвать то, что произошло… Ведь это – другая форма жизни, так? Неорганическая, но это жизнь, разумная жизнь, безумно красивая, являющаяся частью, или, может быть, основой мира, в котором мы живем. Так? Ведь так?

– Да, все верно, – внимательно глядя на Сергея, ответил Профессор.

– Но почему о ней никто не знает? – спросил Сергей.

– Как – никто не знает? – удивился Профессор, подняв бровь. – Мы знаем, много, кто знает, вы теперь знаете. Разве нет?

– Но люди, ученые… – Сергей запинался, пытаясь сформулировать мысль.

– Мы, простите, тоже люди, пока еще. Поверьте, о том, с чем вы недавно столкнулись, знает довольно много людей и ученых, – сказал Профессор.

– Хорошо, хорошо, – Сергей сделал примирительный жест руками, – но как же человечество, все люди? Почему они не знают, почему нам в школе не рассказывают, в институте, наконец?

– А зачем всему человечеству об этом знать?

– Как «зачем»?!

– Ну да, зачем? – переспросил Профессор. – Это знание чем поможет рядовому гражданину выполнять свои социальные функции?

– Социальные функции? – опешил Сергей.

– М-да, – профессор вздохнул, – молодой человек, знания даются вам в образовательных учреждениях не для того, чтобы поразить в самое сердце и вызвать экстаз восторга от осознания безграничности мира, полного чудес. Вам дается минимальный набор общеобразовательной информации для выполнения вами социальных функций, а в институте вы получаете специализацию и конкретизируете свою социальную функцию. Далее ваша задача – не докучая окружающим, превратить отведенный вам срок жизни в нечто полезное и, желательно, тихое, а потом экологично сдохнуть.

– Да не может быть!

– Именно так и обстоят дела, уверяю вас. Примите это, как факт. И я искренне не понимаю, зачем рядовому обывателю информация о том, что глубоко под землей есть некая необычная форма жизни, а не просто лава и магма?

– Как зачем, но ведь это знание, мир, это же так здорово… – Сергей понурил голову.

– Вот! Видите, вы и сами не можете конкретно ответить на этот вопрос. В то же время, подобные знания могут стать отправной точкой для различных размышлений, предположений и поисков, которые малополезны для стабильности социума. А стабильность социума, – профессор поднял палец, – и есть основная задача любой власти. Поэтому властьпредержащие решают, какая программа должна быть загружена в рядового гражданина, чтобы тот прожил отведенный ему срок в мире и покое. Для стремящихся расширить кругозор есть научпоп. Вот, например, Хокинг. Можно приобщиться к высокому, сидя под теплым пледом в кресле на даче с приятным напитком. Все в рамках, и все довольны. Ферштейн?