Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 66)

– Ну, хорошо, видимо, культурные коды у нас с вами в полном рассинхроне, буду меньше шутить. Так вот, математически все моделируется очень хорошо, практически – долгое время было сложно эту энергию «поймать» и научиться ее ­как-то использовать.

– Вы на полном серьезе хотите сказать, что все эти люди многие годы за счет бюджетных средств ловили чертей и искали подтверждение картинкам из магазина эзотерики? – спросила Маша.

– До чертей мы чуть позже дойдем, но, если говорить образно, то да, именно так и обстоят дела.

– И много наловили? – засмеялась Маша.

– Вы хотите посмотреть?

– На кого? – удивилась Марина.

– На чертей.

– Вы про нас, что ли? – весело спросил Юрка.

– Вы – это вы, а черти – это черти. Вы хотите на них посмотреть, чтобы успокоиться и дослушать мой рассказ? Потому как мне нужна вся ваша серьезность. Я могу помочь вам создать нужный настрой. Уберем все сомнения и продолжим разговор. Ну, так как?

– Да ладно, – воскликнул Юрка, – дайте двух! Куда идти?

Профессор достал телефон, нажал на кнопку, охранники открыли двери и выстроились на выходе. Профессор жестом пригласил молодых людей следовать за собой и направился к выходу. Когда все собрались у дверей, охранники вопросительно посмотрели на Профессора, а он сказал:

– Проводите нас, пожалуйста, в третью лабораторию, – охрана, как и на пути сюда, заняла позиции спереди, сзади и по бокам группы, и они направились уже знакомым путем по коридорам к лифту.

Когда группа подошла к лифту, он уже ожидал их, сверкая нутром из нержавейки. Спуск занял несколько минут, при этом лифт шел довольно быстро. Молодые люди переглянулись, Андрей недоуменно пожал плечами.

Как будто уловив мысли окружающих, Профессор сообщил:

– Для комфортного содержания этих сущностей требуется определенная глубина. Рассказы об аде с чертями имеют под собой определенное основание, вполне прозаическое, правда. Земная поверхность представляет собой некий фильтр. Излучения, некомфортные или вредные для них, доходят на глубину сильно ослабленными, либо не доходят вовсе. Поэтому «нечисть» всегда живет под землей. Хотя они не в большей степени нечисть, чем, скажем, вы, – Профессор усмехнулся. – Просто другие существа, живущие рядом с нами на определенной глубине, в довольно пугающем количестве, но так как на поверхности им делать нечего, и встречаются они обычно одиноким дебилам, играющим в спелеологов, у нас к ним претензий нет. В отличие от вас, – Профессор слегка поклонился молодым людям.

– И что, мы сейчас едем прямо к чертям в гости, в их естественную среду обитания? – медленно проговорила Юля.

– Нет, что вы, это было бы слегка безрассудно. Мы тут содержим небольшой зоопарк для изучения. Кстати, некоторые из них любят места, где под землей есть озера лавы, там обитает интересная разновидность этих существ, очень красивая. У нас здесь, к сожалению, нет, но, если сработаемся, слетаем на Камчатку, там у нас тоже лаборатория, где живут два шикарных экземпляра, мы предполагаем, что мальчик и девочка, но не уверены. Они не хотят нормально общаться, видимо, в неволе им не очень комфортно.

– Общаться? Они еще и разговаривают? – удивилась Юля. Ей стало не по себе. Глубина, на которую они спускались давила, кабина лифта была ­какой-то неуютной, ее яркий резкий свет навевал мысли о морге.

– Нет, они не говорят, но общаются. Я не знаю, где Данте купил ту траву, которая завела его ­когда-то в дремучие подземелья, но сейчас вы поймете, откуда растут ноги у сказок про Аид, Ад, Инферно и прочие преисподние, красочно описанные лучшими представителями человечества.

Наконец лифт остановился и двери открылись. В лифт ворвался влажный и теплый воздух, пахнуло серой.

– Дом, милый дом, – проговорил нараспев Профессор. – Наденьте, пожалуйста, респираторы, концентрация газа тут небольшая, но все же есть. Так как вы сейчас испугаетесь, дышать будете глубоко, можете отравиться, что добавит вам острых ощущений в виде дополнительных галлюцинаций.

– А можно вернуться? – спросила Марина, побледнев.

Профессор протянул ей респиратор.

– Надень, милая, тебе полегче станет, вернуться, увы, нельзя, – он показал рукой на надпись над выходом из лифта: «Оставь надежду всяк сюда входящий».

– Добрая шутка коллег. Но поверьте, нужно пройти до конца, чтобы мы могли с вами нормально общаться дальше, без шуточек и разного рода недоверия.

Марина схватилась за грудь и сползла на пол.

– Ой, мне очень нехорошо, мне кажется, я сейчас умру, – прошептала она.

Профессор присел рядом с ней на корточки, нежно взял за запястье и, посмотрев на часы, измерил пульс

– Да, есть немного, – сказал он и покрутил головой. – Ну, что ты, милая? Чего ты испугалась, глупая? Вот давай вместе подумаем. Во-первых, умереть ты не можешь. Можешь, конечно, сейчас себя убить, но все равно оживешь, и при этом пропустишь все самое интересное. Прошу – поверь, этого пропускать не стоит. Во-вторых, кто тут у нас самый страшный?

– Кто? – тихо и растерянно пролепетала Марина.

– Ты, конечно! – продолжая проникновенно смотреть Марине в глаза, воскликнул Профессор. – Ты, вне всяких сомнений, очень красивая девочка, и будь я лет на «дцать» моложе… – Пятигорский мечтательно посмотрел ­куда-то поверх головы Марины, словно наблюдая картины того, что могло бы случиться. – Ой, да что говорить, старость не радость, – он грустно вздохнул. Марина улыбнулась. Профессор посмотрел ей в глаза и совершенно искренне улыбнулся в ответ.

– Вот и молодец! Вот и умница! – он встал, расправил халат и протянул Марине руку. – Ну же, вставай, пойдем смотреть на чертей, – он игриво подмигнул, как будто приглашал не чертей посмотреть, а, как это водится у пожилых людей с молодыми девицами, отправиться «в номера». Это подмигивание рассмешило Марину, да так, что ей пришлось снять респиратор и вытереть слезы, для чего Профессор протянул девушке белоснежный платок.

– А вот эти двое молодых людей, – Пятигорский указал на незаметно подошедших к ним людей в синих халатах и респираторах, – если что, сделают вам укол, снимут паническую атаку. Расслабьтесь, опыт нужно довести до конца, чтобы мы могли конструктивно продолжить беседу.

– Не помяни мы чертей, вы бы нас сюда все равно привели? – спросил Сергей. Его голос глухо звучал из-за респиратора.

– Не помянуть чертей вы бы не смогли, молодой человек, как вы там говорите, «без мазы», да?

– Так уже никто не говорит, – Сергей засмеялся.

– Ладно, что с меня, старика, взять, пойдемте за мной.

Группа последовала за Профессором, колонну замыкали двое в синих халатах. Охрана осталась у лифта.

– Тут нам охрана не нужна? – поинтересовался Сергей.

– Зачем? Кроме лифта, тут бежать некуда, там вас и встретят, а бежать ­куда-либо еще не советую, наоборот, искренне советую держаться поближе к нам… Надо все же попросить при входе памперсы повесить, каждый раз, когда сюда людей в первый раз привожу, помню, а потом забываю. Ну, ничего, если что – переоденем. Почти пришли. Да расслабьтесь вы, – он остановился и бросил взгляд на друзей, стоявших с позеленевшими лицами. – Вы тут черти почище других, чего вам бояться? Вы даже сдохнуть не можете от страха, точнее, можете, но все равно оживете. Это мне, старику, бояться надо, а вам, молодым упырям, радоваться жизни. Такие приключения не каждому выпадают – стали монстрами, вас к чертям ведут на экскурсию. Вы вообще могли себе такое представить?

Все отрицательно помотали головами.

– Вам дико везет, вы даже не представляете, как. Почему, спросите вы? И я вам незамедлительно отвечу – вас сопровождаю я и двое моих коллег со шприцами в карманах. А представляете, каково этим дебилам-­спелеологам приходится? Встретит этих… существ и потом до конца жизни будет истории рассказывать, если они его не укокошат.

– А они что, могут? – осведомился Витя, впервые за все время подавший голос.

– А почему нет?

– А стоит ли рисковать? Вы ведь сами говорили, что мы вам нужны для ­какой-то цели, – промямлил Витя.

– Какие же вы все пессимисты! Никакого задора, никакой жажды приключений, стремления к исследованиям. Поколение хомячков, поедающих инфокорм из своих кормушечек, что вы вечно таскаете с собой, на которые у вас даже и ­денег-то зачастую нет. Все эти ваши светящиеся яблочки, бородки да рубашечки. Тьфу на вас!

– Яблочки больше не светятся, – буркнула Юля себе под нос.

– Что вы сказали? – Профессор резко повернулся к ней.

– Я сказала, – спокойно ответила Юля, – что яблочки больше не светятся, увы, бородки да, остались, но и рубашечки отходят.

– Как так? – удивился Профессор. – Образ гея-дровосека больше не в моде? А какой смысл в этих ваших маках без святящегося яблочка?

– Там тачбар теперь есть, – подметил Юрка.

– А, ну, это все меняет, – протянул Профессор. – Нужная штука?

– Ну, такое себе…

– Я так и думал. От жизни отстал, но не сильно.

Некоторое время все шли молча, тишину нарушало только эхо шагов.

– А, вот мы и пришли, – Профессор указал на массивную железную дверь в стене коридора. На ней красовался барельеф с изображением трехголовой собаки, а ниже находилась декоративная замочная скважина – имитация старинного замка.

– Шутники у нас в изобилии встречаются, но мы творческий подход поощряем. Работа связана со стрессом, людям нужен позитив, – пояснил Профессор. Он подошел к двери, сунул указательный палец в замок и некоторое время подождал.