Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 59)

– Знаю, что благое дело сделали, себя спасли, близких наших, и, возможно, весь христианский мир, – сказал, захлебываясь слезами, отец Андрей, – но ­отчего-то на душе так погано, так тошно, Господи, помоги, – отец Андрей посмотрел на небо и с чувством перекрестился.

Постепенно все проснулись, многие оглядывались по сторонам очумелым взглядом, словно не понимая, где и каким образом они оказались, потом, вспоминая, хватались за голову, падали на колени, некоторые истово молились, размазывая кровь и слезы по своим лицам, отбивая поклоны и крестясь на небо.

Мы решили пойти к озеру в нескольких километрах от села, чтобы привести себя в порядок, смыть кровь и копоть, почистить одежду и, немного придя в себя, решить, как быть дальше.

При свете дня на содеянное нами смотреть было настолько тяжело, что казалось пределом сил человеческих. Проходя мимо села, мы отворачивались, не смотрели на пожарище. Смрад стоял нестерпимый. Скорбной процессией мы пошли пешком к озеру.

А когда искупались, постирали одежду и развесили ее сушиться на солнце, собрали священников наших и сели обсуждать наше будущее.

Рассудили, что сообщать о случившемся властям мы не будем, так как доказать толком уже ничего не сможем, а убийство есть преступление страшное, за которое не только нам, но и всем потомкам нашим придется отвечать. По масштабу своему содеянное нами превосходило все доселе известное, включая даже злодеяния Дарьи Николаевны Салтыковой. Если станет известно, пощады никому не будет – ни нам, ни крестьянам.

Убитых необходимо было похоронить, для чего решили вырыть одну общую могилу. Что касается села, то его, равно как и озерцо, которое считалось местом обитания чуждого нам бога, мы надумали засыпать землей.

Когда одежда просохла, мы вернулись в село. От груды тел на площади посреди села поднимался нестерпимый смрад. Птицы уже успели внести свою лепту в этот кошмар, выклевав глаза многим мертвецам. В некоторых дворах чудом уцелели сараи, крестьяне нашли там кирки и лопаты.

Дойдя до кладбища, мы принялись рыть огромную яму. На нее у нас ушло много часов, потом мы таскали трупы, и только к ночи смогли завершить страшную работу. Варфоломей Петрович в отчаянии пытался найти Иванушку в общей свалке, но безуспешно, так и осталась судьба его для нас загадкой, видимо, сгорел горемычный в пожарище. Земля ему пухом!

Из последних сил мы расселись по подводам и направились домой, куда прибыли глубокой ночью. Там нас уже ждали измученные неизвестностью домашние.

На следующий день мы рассказали всем в имении о наших намерениях, призвали хранить содеянное в тайне до конца своих дней, и потомкам не передавать.

Выполнение наших планов заняло остаток лета и всю осень, сил понадобилось очень много, а еще ведь и сбор урожая нельзя было пропустить, ­жизнь-то продолжалась. Крестьяне к завершению, уже освоились, если и вздыхали с сожалением, то больше о тяжелом труде, который пришлось проделать. Простые люди, простые души, они смогли внутренне отгородиться от кошмара, погрузившись в повседневные заботы. Чего о себе сказать не можем, поэтому и решили мы оставить сие послание потомкам, чтобы хоть немного снять тяжкий груз с душ наших.

Что до остальных детишек, искупавшихся тогда в том злосчастном озере, то с ними ничего страшного пока не случилось, и мы решили оставить их с нами, будь, что будет. Помоги нам Бог!

Ноябрь 1838 года от Рождества Христова,

усадьба Градово,

Санкт-­Петербургская губерния

Планы на будущее

Некоторое время после завершения прочтения над столом царила полная тишина, которую нарушали только фоновый шум работавших в шатре людей и техники и приглушенные переговоры по рации. Молчание нарушил полковник:

– Ну, вот у нас все и прояснилось: кто, что и почему. Есть мысли по поводу услышанного? – полковник оглядел сидящих за столом.

– Да какие тут мысли, все предельно ясно, – сказал Дмитрий Сергеевич, откинувшись на спинку стула.

– Что делаем?

– Сбор и упаковка артефактов уже производятся согласно вашему распоряжению, товарищ полковник, ждем транспорт. Техника для работы на озере в пути, работы ориентировочно займут три-четыре дня.

– Ну, что же, по готовности все отправляем в основную лабораторию, туда же переводите и весь не задействованный в консервации объекта персонал. Лагерь начинаем сворачивать.

– Все ясно, товарищ полковник.

– Непонятно пока, что с ними делать, – Дмитрий Сергеевич кивнул на молодых людей.

– Ими займется Профессор, у него есть план. Великий план по спасению мира, как, впрочем, все его планы. Конечно, план рискованный, но какое время, такие и решения, – полковник встал и посмотрел на часы. – Ух ты, сколько ­времени-то, – он покачал головой и, повернувшись к молодым людям, сказал:

– Так! Вы сейчас отправляйтесь к себе, с утра встретимся и обсудим планы.

– Можно нам распечатку перевода? – попросил Андрей.

– Да, конечно. Антон, обеспечьте, пожалуйста.

– А вы, – полковник обратился к одному из военных, – основной приоритет на скорейшую консервацию объекта, с утра доложите о точных сроках.

– Есть!

– Ну, все на этом, всем спасибо и до завтра. Я у себя, если что, – полковник направился к выходу.

Андрей сходил к принтеру, забрал распечатку, вернулся к столу и тронул Сергея за плечо, приглашая выйти. Сергей встал, за ним потянулись и остальные.

– Какой кошмар, да? – пролепетала Света, когда они вышли из шатра.

– Почему они оживали так быстро? – задала странный вопрос Юля, все недоуменно посмотрели на нее. – Этот Владимир довольно долго там провалялся, когда его полковник застрелил, Павел Сергеевич тоже, а тут они так быстро… и дети… – Юля всхлипнула и закрыла рот ладонью.

– Я как представлю себе эту картину, дрожь пробирает, – тихо, почти шёпотом, сказала Марина.

– Их же с детства в озеро это окунали, чего удивляться. Мы скоро тоже так сможем, – сказал Сергей.

– Ага, если по башке раньше не получим, слышали, там у Профессора планы уже на нас есть. Выпотрошат, как лягушек, – мрачно буркнул Юрка.

– Профессор – нормальный мужик, – возразила Света, – не переживайте. От него сюрпризов ждать не стоит, чего не скажешь о полковнике – вот о нем разные слухи ходят.

– Интересно, почему Иванушка тот в монстра превратился, не зашла ему водица, что ли? – спросил Юрка. – Не в то горло попала?

– С рыбами тоже у вас в лаборатории проблема была, да и про лягушку не сказать, что все ровно прошло, – задумчиво произнес Андрей, повернувшись к Светлане.

– Знаешь, раньше говорили, что пути господни неисповедимы, тут я предлагаю следовать той же логике. Вторжение в живой организм, видимо, не всегда проходит гладко, или, может, у «Чужака» такое чувство юмора и иногда он просто прикалывается.

– Выпил Иванушка водички и стал козленочком, – пробормотала Маша.

– Аминь, – вздохнул Юрка.

– А давайте Наташку найдем. Мы совсем в этой суматохе про нее забыли, – сказала вдруг Юля.

– Да, завтра с утра полковника попросим, – сказал Андрей.

Вой­дя в палатку, они обнаружили там сидящего за столом Павла Сергеевича. Он был мрачен и задумчив, на их приход не обратил никакого внимания. Охрана уже принесла им еду, которую Павел Сергеевич с аппетитом поглощал, – перед ним стояла горка грязной одноразовой посуды.

– О, спящий красавец проснулся, – приветствовал его Юрка.

Павел Сергеевич никак не отреагировал, он молча жевал, уставившись в одну точку. Юрка помахал рукой перед его лицом, «страж» все так же молча продолжал жевать. Юрка пожал плечами и пошел к кофемашине.

– На, почитай на досуге, – Андрей положил рядом с Павлом Сергеевичем распечатку, – привет от твоих предков, про вас тут не пишут, видимо, ваш тамплиерский орден позже придумали, но то, что в этом селе натворили, описано подробно, познавательно.

– Троглодит, а ты нам пожрать оставил? – Витя влез в принесенные охраной пакеты с едой.

– Ну, что за проглот! – весело проговорила Марина и хлопнула его по плечу.

Они быстро накрыли на стол и расселись, оставив Павла Сергеевича с краю, не обращая больше на него внимания. Семеныч с Владимиром спали, буквально выполняя приказ полковника.

За едой обсуждали возможные варианты будущего, один другого краше, конечно, они крутились вокруг киношных штампов. Лидером была лаборатория в духе «Улья» из «Обители Зла», что весьма повеселило Свету. В конце концов, решили оставить этот вопрос и последовать принципу «вой­на план покажет». Все разошлись спать. Павел Сергеевич продолжал сидеть за столом, меланхолично жуя и по-прежнему глядя в одну точку. Вскоре вся группа уснула. Тишину в шатре нарушало теперь только шуршание пакетов, когда Павел Сергеевич доставал себе новую порцию еды.

Живая вода

Полковник сидел в кабинете, в лабораторном шатре, куда ему принесли ужин. Он выдвинул ящик стола, достал оттуда бутылку водки и стакан. Налил, выпил, закусил и, закурив, задумчиво уставился в стену. День, максимум два – объект законсервируют и, оставив небольшое подразделение для охраны, отвезут все находки в подмосковную лабораторию, где и продолжится работа. За последние дни они получили необходимую информацию, но ни радости, ни оптимизма она не вселяла, так как не давала ответа на основной вопрос – как это прекратить. Для военного человека – ситуация неприятная, приходилось во всем полагаться на ученых, которых периодически заносит в сторону от четких и понятных задач. Вот и сейчас – он передал Профессору суть разговоров со Светланой, и в ответ получил совершенно не уместный, на его взгляд, взрыв восторга и энтузиазма.