Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 44)

– Нам запретили строго-­настрого иметь ­какие-либо письменные источники, мало того, никаких подробностей первое поколение «стражей» последующему даже устно не оставило. Предки посчитали знание это излишним и могущим вызвать соблазны у его носителей. Поэтому нам завещали простые вещи: не пускать и не выпускать. Знаем мы, что случилось тут нечто столь страшное, что заставило жителей трех сел и трех помещиков собрать силы на борьбу с нечистью, которая могла погубить весь мир. Отсюда и подвиг великий – народ сравнял с землей целое село вместе с озерцом. Трудились все лето и осень, закончили к ноябрю, к первому снегу. На совете порешили, что история эта будет тайной, народу же пояснили, что сила, может, и была нечистой, но за подвиги такие можно всем скопом на каторгу пойти, или сразу в расход. В живых из жителей села Затоны никого не оставили, доказать нечем, если только не перекопать тут все и не найти братскую могилу.

– Так про ­могилу-то вы знали, так получается? – спросил Сергей.

– Да, предки нам показали места, куда ни в коем случае пускать никого нельзя. Могилу эту, засыпанное озерцо и вершину одного из холмов, самого высокого.

– Так вот, так как доказать, что убили столько людей ради благого дела тогда уже не могли, крестьян застращали, и, как это ни удивительно, все в тайне и сохранили. Бумаги подчистили, не все, к сожалению, – он посмотрел на Андрея.

– Для охраны создали совет, который передавал краткую историю села Затоны из поколения в поколение, и члены его обязались не покидать эти места. Так и появились «Стражи». Но, как вы понимаете, среди нас эта история со временем тоже стала легендой, и молодежь мы уже не удержали. Остались тут втроем.

– И как справлялись? – осведомился полковник.

– Неплохо справлялись, но, как оказалось, не все наши предки подчистили, – он снова грозно зыркнул на Андрея, – вот вам что нужно было? А все ради чего? Ради сокровищ? Славы?

– Сколько же вы народу тут замочили? – снова перебил его полковник.

– Я за всю свою жизнь первый раз человека убил несколько дней назад – тех двух парней, что мы застрелили на том берегу озера. Ее… – Павел Сергеевич кивнул на Свету, – прикладом по голове…

– То есть, утопить, оно, по-вашему, более гуманно?

– Надо мозги вышибать, как нам завещали, но парням ­как-то проще… а с бабой вот, – он вздохнул, – накладка вышла. – Света фыркнула.

– Мозги вышибать? – удивился полковник. – А зачем так, чай, не зомби?

– Да, но на этот счет указания у нас были самые строгие – мозги необходимо вышибать.

– А что вообще вы знаете об этом селе, а?

– Слухи среди местных жителей о свой­ствах воды в засыпанном озерце и колодцах в селе ходили давно, легенды о ней были разные, живой водой ее называли. Это нам, как устное предание, передавали. Но ­что-то тут непростое было. Как я понял, к источникам этим местные жители никого не подпускали, почему – не знаем, затем случилось нечто, что заставило наших предков совершить тот беспрецедентный поступок. Хотя достоверно известно, что долгое время они были добрыми соседями, вели торговлю и помогали друг другу. Нам дали строгие указания – воды тут не пить никакой вообще, на месте села никому не позволять останавливаться.

– А как же нас пропустили? – спросил Андрей.

– Мы на том берегу были. Ему вот, – он кивнул на «цыгана», – приспичило ее труп найти. – Павел Сергеевич поднял взгляд на Свету:

– Ты прости меня, дочка, если сможешь, – он вздохнул и замолчал.

– А какому богу они тут поклонялись, знаете? – спросил Андрей.

– Богу? – удивился Павел Сергеевич.

– Да, мы раскопали местную церковь, это как раз тот холм, который вы поминали, и там оказались очень странные иконы, вместо ликов – черный круг, – ответил Андрей.

– Господи, – Павел Сергеевич перекрестился, – не знал и не стремлюсь, предки, видимо, не зря знание наше ограничили. – Павел Сергеевич закатил глаза и зашептал молитву.

– Слышь, дядя, – полковник хлопнул рукой по спинке стула, на котором сидел, так сильно, что Павел Сергеевич подпрыгнул, – давай-ка по существу, следователей тут нет, под дурака косить не советую. Решу, что бесполезен, – пойдешь в расход, – полковник кивнул на пол, где в луже крови лежал «цыган». – Парней наших вы грохнули. Так? Сводки мы отработаем по этой местности, посмотрим, какие вы тут невинные, найдем всех пропавших без вести… Сами вы как тут девственность сохранили?

– Что?! – недоуменно посмотрел на него Павел Сергеевич.

– Почему вы не заразились, спрашиваю?

– Ну и шуточки у вас. На этот счет указания простые: на территории села и этого поля нельзя ни есть, ни пить. Если случится по полю пройти, одежду лучше сжечь, – пояснил Павел Сергеевич.

– Ах, вот почему вы в таком говне ходите?

Павел Сергеевич оглядел себя, как будто впервые увидел, и ответил:

– Это мы по бедности, – и горько вздохнул.

– Так, – полковник обратился к командиру взвода, – это, – он кивнул на труп, – пусть уберут и приберутся потом, а этих, – он бросил взгляд на Павла Сергеевича и его соратника, – отвезти на анализы. Сейчас вас проверим, стражники, посмотрим, какие вы у нас белые и пушистые. Паш, ты лично все проконтролируй, пожалуйста, и возвращайся к нам.

В этот момент труп на полу издал гортанный звук, согнулся пополам, и его вырвало кровью, он засучил ногами, отшвырнув стоявший рядом стул, перевернулся на спину, выгнулся дугой, потом снова упал на бок и некоторое время лежал, тихо дыша. Затем перевернулся на живот, встал на колени, уперся лбом в пол и затрясся в жутком влажном кашле. Его резко выгнуло назад, а потом снова бросило лицом в пол, и он затих в таком положении, тяжело и сипло дыша. Дыхание постепенно выравнивалось. Солдаты навели на него оружие трясущимися от страха руками. Пролежав несколько минут в тишине, мужчина еще раз глубоко вздохнул, поднялся на колени, выпрямился, затем осмотрелся и широко улыбнулся.

– Х­орошо-то как, – прохрипел он. – Ну что, гражданин начальник, убил, значит, нервный, не любишь, когда тебя в жопу посылают, да? – «Цыган» смотрел на полковника и широко улыбался окровавленным ртом.

– Сейчас я тебе из дробовика в голову выстрелю, шутник, – полковник повернулся к солдату, – принеси-ка дробовик.

– Есть, товарищ полковник, – солдат выбежал из помещения.

Мужчина побледнел.

– Не напрягайся ты так, начальник, уже и пошутить нельзя, – он явно занервничал.

– Тебе тут смешно?

– Мне уже неделю ни фига не смешно. Мы ведь тоже не живем тут постоянно, наездами бываем, место жительства наше в городке, куда этот ваш разведчик, – он кивнул на Андрея, – приезжал. Нас трое всего, у двоих семьи есть, работать надо, детей кормить, в лесах жить некогда. Туристы в наших местах редкость, если кто и приезжает, то, в основном, через город, и мы тогда аккуратно их сопровождаем.

– А что значит «сопровождаете»? – спросил полковник.

– Так то и значит, аккуратно, на расстоянии, следим.

– А если они идут не туда, то прикладом по башке или пулю в голову?

– Ну тебя, начальник! Помогите мне лучше сесть, а то ноги затекли, – «цыган» посмотрел на солдат, которые стояли, по-прежнему направив стволы автоматов на восставшего мертвеца. Полковник кивнул им. Один из солдат поднял и поставил стул, другой помог «цыгану» встать с пола и сесть на него.

– Спасибо! – тот шумно выдохнул.

– Так, и что там насчет тех, кто идет не туда?

– Если и приезжает кто, то молодежь городская, типа них, – «цыган» кивнул на стоящих вокруг кладоискателей, – а их шугануть легче легкого: пошумишь в ночи, жути нагонишь – и все, они и сдриснут. Хорошо, если наутро, а то и ночью могут деру дать, – он хрипло засмеялся.

– А ты, я смотрю, весельчак.

– Есть немного. Так вот, я недели две назад так троих идиотов спровадил. Они не смогли, – он посмотрел на своих товарищей, – пошел один. Как все сделал, решил у озера переночевать, погода уж больно хорошая была. Искупался, рыбу половил, в общем, отдохнул.

– А что, насчет этого озера у вас никаких запретов нет?

– Нет, – «цыган» отрицательно мотнул головой, – только окрестности деревни и особенно озерцо там засыпанное, а про это ни слова не было. В общем, отдохнул, а через неделю понял, что влип, ­что-то со мной не так.

– Группу нашу зачем убили?

– Так это и есть служба наша, завещанная предками, – следить и охранять, чужаков не пускать и не выпускать, кто его знает, как дела повернутся, слух пойдет, начнут идиоты толпами приходить. Знаете, как бывает.

– Знаю, поэтому и мы здесь.

– Как вы их нашли, почему не «шуганули», как вы тут выразились недавно?

– Мы втроем в обход пошли. У нас есть маршрут, которым мы минимум раз в месяц тут ходим. На три дня пути. Вышли на озеро, увидели костер, пошли посмотреть. Увидели их, – он посмотрел на Свету. – Ну, пытались шугануть, конечно, но их не проняло.

– Так вот кто у нас вокруг лагеря ночью шастал, – Света подошла поближе.

– И что, страшно вам было? – спросил у нее полковник.

– Ну, как бы да, хорошо у них получается. Звуки, шорохи, шаги вокруг лагеря. В ночи в этих местах, знаете, пробирает.

– А чего же не сбежали тогда? – спросил «цыган».

– Задание у нас было, и проблемы пострашней ночных шорохов. Боялись, но работали.

Полковник тяжело вздохнул и положил Свете руку на плечо. Повернувшись к «цыгану», спросил:

– Как вы поняли, что заразились?