Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 103)

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день, – толпа в сотни голосов повторяла за ним. Слезы катились по щекам стоящих на коленях людей. Франциск возвышался над толпой, стоя на помосте, разведя руки в стороны и обратив свой взор в небо:

– И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава вовеки, – в паузах между словами был слышен скулеж умирающей ведьмы и звук падающих на мостовую ошметков плоти.

– Аминь! – пронеслось над площадью.

Карлос подал знак поджечь дальние костры, которые, будучи заранее обильно политы смолой, вспыхнули, как порох. Происходящее превзошло все надежды и чаяния Франциска, он жалел только об одном – что феерия эта творится ныне в забытой богом Санта-­Анне, а не на Пласа Майор в Мадриде.

Это чувство нельзя было сравнить ни с чем. Франциск понимал, что отныне он будет стремиться к этому переживанию еще и еще, что теперь это – его жизнь.

«Хорошо, что там еще много Слез Христовых», – думал Франциск. По лицу его текли слезы радости и умиления.

Постепенно толпа выходила из экстаза молитвы, люди начали подниматься с колен. Франциск обернулся и посмотрел на ведьму. От увиденного у него перехватило дух. Горели почти все костры, за исключением «его» ведьмы и двух ближних к ней. От женщины остался скелет с ошметками мяса, разлагающаяся груда плоти лежала у ее костлявых ног и была разбросана по мостовой рядом с костром. Череп ее упал на мостовую и скатился прямо к ногам Иоанна. Тот смотрел на него с нескрываемым омерзением. Череп покрылся сеткой черных точек, которые росли на глазах, образуя дыры. Через несколько секунд от него осталась пригоршня пыли, которую отец Иоанн растер ногой.

И на костре от ведьмы не осталось никакого следа. Веревки, которыми она была привязана к столбу, свалились, груда мяса и кости превратились в тлен, который сдувал ветер, смешивая с дымом соседних костров.

– Аминь, – пробормотал Иоанн и перекрестился.

– Я был прав? – спросил у него Карлос шепотом, наклонившись к самому уху.

– Не то слово, брат мой. Я буду молить вас оставить мне немного «Слез Христовых».

– Конечно, – ответил Карлос и улыбнулся.

Франциск, взяв чашу с водой, спустился с помоста, служители отвезли его подальше от костра. Монах, продолжая держать чашу левой рукой, взял факел у охранника, подошел к костру ведьмы и с чувством благодарности поднес факел к дровам. Хоть ведьмы там уже не было, ритуал необходимо было завершить.

– Спасибо, – тихо прошептал он, – я никогда не забуду тебя.

Костер разгорался. Франциск передал факел служителю, и тот пошел поджигать последние два костра.

Франциск еще долго стоял и смотрел на костры, по щекам его текли слезы, на душе было пусто и так чисто, что хотелось встать на колени и вечно воздавать хвалу Господу. Может быть, он так бы и сделал, но на плечо Франциска легла рука его наставника.

– Пойдемте, друг мой, – сказал тот, – тут очень важно знать меру. Пойдемте, не спеша, не нарушая покой вашей души, карета поедет за нами, а мы пройдемся и помолчим. Я знаю, что вы сейчас чувствуете, этот момент не повторится, его нужно прожить, прочувствовать буквально до последней капли. То, что вы сделали, – просто потрясающе, я предчувствовал в вас этот талант. Простолюдины раздавлены и смешаны с дерьмом, в котором они проводят свои никчемные жизни. Смотрите, как они уступают нам дорогу, как кланяются. Это святая ночь, брат мой, ваша ночь. Пойдемте.

И они пошли в сторону замка. Люди пропускали их, кланяясь и крестясь, делая это искренне, ибо сегодня они узрели чудо, настоящее, хоть и ужасное, чудо, показавшее им, что Господь существует и кара его страшна. Их вера в Церковь-­всеблагую защитницу была восстановлена. На ­какое-то время…

Эксперимент

Профессор и полковник спустились под землю, где был подготовлен бункер, в котором расставили ванны с «чужими». Организация хранения двадцати зараженных действительно была непростым делом: специальная изоляция помещения, установка и настройка энергетических барьеров плюс сложная система основных и резервных генераторов. На эту часть лагеря потратили больше всего времени.

Вой­дя в зал, они осмотрелись.

– Кого выбираем? – спросил полковник.

– Да какая разница, – ответил Профессор и пошел к ближайшей ванне. – Дайте мне ту пробирку, что вы принесли, и шприц, – попросил он лаборанта. Тот принес.

Профессор набрал полный шприц «мертвой воды» и отдал пробирку лаборанту. На ванне он нашел клапан, который предназначался для инъекций, воткнул в него иглу и надавил на поршень шприца. Введя полный шприц «мертвой воды» в жидкость, которой была наполнена ванна, Пятигорский вынул его, сделал шаг назад, выкинул шприц в специальный ящик для биоотходов и, скрестив руки на груди, стал ждать результата.

Не прошло и трех минут, как началась реакция: сначала от кожи зараженного начали подниматься к поверхности воды розовые пузырьки, их становилось все больше и больше. У Профессора возникла ассоциация с куском соли, брошенным в бокал с пивом. Примерно еще через минуту у зараженного треснула кожа, и вода окрасилась вырывавшимися из трещин протуберанцами крови в красный цвет. Профессор подошел ближе и увидел, как ткани отваливаются с костей кусками и растворяются в воде. Через некоторое время в ванне остался один лишь белый скелет, лежащий в мутной воде. На поверхности костей появились черные язвы, которые росли на глазах и, соединяясь, образовывали дыры, от язв наверх поднимались черные хлопья, напоминающие гарь. Не прошло и пяти минут с того момента, как Профессор ввел в ванну порцию «мертвой воды», как от зараженного остались только грязь и мутная жидкость бурого цвета. Датчики и респиратор с длинной трубкой беспомощно плавали в пустой ванне.

– Эксперимент удался, я полагаю? – спросил Профессор, найдя взглядом полковника, который с растерянным видом наблюдал плавающие в мутной воде ошметки человека.

– Более чем, – мрачно ответил тот. – У тебя коньяк там еще остался?

– Да, я много привез, – Профессор улыбнулся, – пойдем наверх, посидим на свежем воздухе, выпьем, покурим хороших сигар и подумаем, что нам со всем этим делать.

Они вышли наружу, таежный вечер был в самом разгаре, больше всего поражали запахи, насыщенные и яркие, они придавали воздуху ­какую-то первобытную свежесть, а у городского жителя могли даже вызвать головокружение.

– Как же я хочу быть деревом, – сказал Профессор после того, как сделал несколько глубоких вдохов, – сосной, например… стоял бы и наслаждался всем этим, и плевать бы хотел на творящийся вокруг бардак.

– Вечно тебе бы китайцы постоять тут не дали, они в пятидесяти километрах отсюда всю эту красоту на мебель пилят.

– В пятидесяти километрах? – Профессор удивленно посмотрел на полковника. – А вдруг бы что пошло не так, это же очень близко?

– Да пох. Тем более, их тут и быть не должно, нелегальные вырубки. Как, впрочем, большая часть тут по Сибири, – полковник вздохнул, – списали бы ­как-нибудь, чего теперь переживать.

– А давай-ка лучше расположимся на этой полянке. Эй, боец, иди-ка сюда, – полковник подозвал охранника, – принеси сюда два кресла и столик, вот прямо на это место, – он указал на полянку. – Дуй за коньяком и обещанными сигарами, – попросил он Профессора.

Пятигорский вернулся через несколько минут с позвякивающей сумкой в одной руке и коробкой сигар в другой. Подойдя к столу, он положил на него коробку, достал из сумки бутылку и два металлических снифтера и сел в кресло. Полковник взял в руки бутылку коньяка и, покрутив, рассмотрел этикетки.

– Недурно живет наука, – с легкой усмешкой проговорил он, снимая обертку с пробки. Открыв бутылку, блаженно зажмурившись, вдохнул аромат, потом разлил напиток по бокалам, поставил бутылку на стол и, взяв свой бокал, произнес тост:

– За счастливый конец!

Профессор и полковник, чокнувшись, пригубили коньяк. Некоторое время сидели в тишине, наслаждаясь вкусом.

– Как там твои поиски «мертвой воды»? – нарушил молчание Профессор.

– Вроде уже на финишной прямой: нашли источник информации о ней в архивах местного графа, сейчас работают, хотя, думаю, просто зависают в приятной обстановке, – ответил полковник.

– Будешь отзывать?

– Да нет, а зачем? Пусть уж везут, когда найдут, сравним заодно. У них там древний источник, у нас – свежий, проверим все, для чистоты эксперимента.

– Что будем делать с нашей?

– Знаешь, до того момента, как я увидел ее в действии, я был настроен решительно по поводу твоего предложения. Но сейчас… Страна, конечно, стоит на ушах, но без безобразий. Сначала магазины опустели. Наша традиционная национальная тема – скупили гречку и сахар, но, знаешь, никакого насилия. С точки зрения безопасности государства ничего плохого ведь пока не происходит. Было несколько сообщений о странных мутациях, как у того несчастного мальчишки в документе, что мы нашли на раскопках в Затонах, мертвые восстали, кто мог, у людей здоровье поправилось. Первый шок у людей уже прошел, истерии нет, идиотов-­проповедников уже не слушают. Страна изолирована, информация хоть и утекает, но ее партнеры быстро у себя гасят. Я все же склонен подумать и понаблюдать. Люди ко всему привыкают.