Дмитрий Чугунов – Певец (страница 5)

Трактир внутри оказался даже больше, чем виделось снаружи. Несмотря на начало дня, в его прохладных залах уже кипела жизнь. Мальчика заинтересовали музыканты, которые развлекали публику несложными мелодиями.

Их было двое. Для них столы и лавки сдвинули к стене, чтобы высвободить пространство. Девушка с распущенными каштановыми волосами играла на мюзете. Анн никогда не видел такого инструмента. Под левым локтем у неё торчал какой-то кожаный мешок с выходящими из него трубками. В одной трубке были дырочки. Девушка зажимала их пальцами и тем самым извлекала удивительные звуки. А две других трубки просто гудели, но при этом очень гармонично сочетались между собой. Губами девушка зажимала четвёртую трубку, вдувая воздух в мешок.

Спутник девушки играл, широко расставив ноги, на большом двустороннем барабане. Он был абсолютно лыс.

Их мелодия лилась, как поток, звенела, журчала ручейками. В воображении возникали поля, по которым Анн с отцом ехали сюда, представлялись колебания нагретого воздуха над раскалёнными солнцем камнями, слышался говор путников, идущих по дороге. Язык музыки был прост и понятен. Всё, что было снаружи, вся жизнь и все впечатления, внезапно переносилось сюда, в прохладу маленького трактира рядом с замком.

Вдруг девушка изменила мелодию. Полузакрыв глаза, она пошла по кругу, притоптывая и отсчитывая новый ритм всем телом, а её пальцы побежали ещё быстрее по дырочкам духовой трубки. Второй музыкант подхватил новую тему, улыбаясь и энергичнее стуча по натянутой коже. Рождалась почти что плясовая.

Не дав до конца родиться танцу, девушка опять сменила ритм и тональность. Теперь в их музыке звучала грустная нотка. Услышав такую, люди не плачут, но порой просто сидят дома, у растворённого окна и думают о чём-то своём.

Анн сам не заметил, как стал негромко подпевать этой мелодии. Его собственная внутренняя музыка, слившаяся с музыкой барабана и этого чудесного духового инструмента, вдруг вышла наружу и тоже зазвучала. Сначала негромко, потом всё заметнее. Люди рядом расступились, и вышло так, что Анн оказался в круге, рядом с музыкантами. Он пел не слова, потому что не мог знать никакой песни на эту мелодию, он пел самоё мелодию.

Удивлённый отец поднялся со своего места и внимательно смотрел на Анна. Поражены были и музыканты, к счастью, не прекратившие играть. Девушка с каштановыми волосами осторожным переливом пустила в мир новую мелодию, но Анн не умолк. И как неуловим был её переход, так же неуловимо и он подстроился под неё, вошёл с нею в лад. Потом, правда, пару раз сбился, но барабанщик умело скрасил это своим инструментом, запустив басовитую дробь.

Анн умолк, когда понял, что… поёт и на него все смотрят. Он смутился и хотел куда-нибудь исчезнуть, но люди стояли тесным кругом. Музыканты подбежали к нему и в восторге начали хвалить и обнимать. Отец улыбался.

– Чей это мальчик? – спросил человек с барабаном.

– Я…. я из Берёзового Дола, – сказал Анн. – Сын землемера.

– Не хочешь ли ты играть с нами, юный талант? Мы ходим из города в город, и везде нас принимают с лаской и доверием. Если ты один, если у тебя нет семьи и не о ком заботиться, как и некому заботиться о тебе, то мы с радостью примем тебя в нашу труппу.

– Это мой сын, – сказал отец Анна, выступая вперёд.

Музыканты покачали головами.

– Мы видим по Вашей одежде, господин, что Вы человек не простой, поэтому простите нас за дерзость. Мы предложили Вашему сыну выступать с нами, и будьте уверены: его ждал бы успех у любой публики! Его голос очень красив. Но теперь, конечно, мы понимаем, что такие выступления – не его призвание.

– Я ещё не думал, кем он станет, – отвечал отец спокойно. – Однако вы правы, ему не годится выступать за деньги.

Собравшиеся встретили эти слова негромким гулом, в котором поровну были скрыты и недовольство, и уважение.

– Я благодарю вас, уважаемые музыканты, за то, что открыли мне этот талант сына. Я не догадывался о нём.

– Он, кажется, и сам не догадывался, – засмеялась девушка с каштановыми волосами. – Ведь так?

Анн смущённо молчал.

В этот момент дверь в трактир распахнулась, и посыльный графа возгласил приглашение отцу предстать перед синьором.

Глава пятая. На аудиенции у римонского графа-наместника

Граф-наместник принял их в небольшой комнате на втором этаже, по-видимому, предназначенной для таких случаев. Они прошли туда через двор, заполненный разными людьми. Кто-то хлопотал по хозяйству, тащил корзины со съестными припасами, связки хвороста, свёртки, ткани… Другие люди просто прогуливались, не обнаруживая видимой заботы. Анн не знал ни ритуалов, ни символов – вообще ничего, что касалось замковой жизни, поэтому старался держаться скромно, по возможности – даже незаметно. Однако победить свою любознательность он был не в силах, поэтому взгляд его перебегал с одного предмета на другой, словно бы он был художником и старался прочно запечатлеть увиденное в своей памяти.

С особенным интересом он рассматривал батальные сцены, нарисованные прямо на стенной штукатурке. Геральдические знаки он не умел читать, а потому и понять, кто с кем сражается, не мог, но всё равно было интересно.

Граф сидел в конце помещения за простым деревянным столом, на котором лежали разнообразные прошения и записки, в настоящий момент он как раз читал одну из бумаг и делал в ней пометки. Когда он поднял глаза, отец и Анн поклонились, ожидая приглашения приблизиться и говорить.

Секретарь графа протянул ему лист. Анн узнал в нём тот, что отец сворачивал и перевязывал синей лентой. Наместник быстро прочитал написанное и спросил:

– Вы уверены в том, что сообщаете? И можете подтвердить это под присягой? Почему Вы обратились напрямую ко мне, а не к старосте вашей деревни?

– Потому что я боюсь за сына, досточтимый граф. До того, как мы покинули Берёзовый Дол, стригес появлялся уже дважды. Если бы я обратился к старосте, то он созвал бы сход, на сходе поднялась паника, и принятие решения лишь затянулось бы.

– Почему Вы уверены, что это был стригес? Их никто не видел вот уже более сотни лет.

– Но ведь никто и не видел их последнего разорённого гнезда. В моём «Бестиарии», досточтимый граф, приводятся сведения о характере и привычках этой коварной твари.

Отец вытащил из внутреннего кармана книгу с закладкой и открыл на главе о ночном демоне.

– Не беспокойтесь, – сказал граф, – у меня имеется такой же справочник. Мой секретарь пошёл за ним.

Анну вдруг показалось, что граф-наместник во время беседы как-то пристально смотрит на него, хотя всё время говорил отец. Словно бы граф пытался что-то вспомнить. И эта задержка с секретарём явно была умышленной. Анн не осмеливался встретиться с графом взглядом и стоял, опустив глаза, но всё-таки почти физически ощущал внимание к себе.

– Чем занимается Ваш сын? – спросил вдруг наместник. – Он разумеет грамоте? Вы учили его науке чисел и размеров?

– Он знает всё, что положено знать мальчикам его возраста, – отвечал отец после еле заметной паузы.

– Крестьянским мальчикам? Вы ведь стоите выше их по своему положению, входите в гильдию.

– Да, досточтимый граф, – поклонился отец, – он знает несколько больше, чем остальные.

– И он собирается продолжить Ваше дело? Он будет землемером?

– Он выказывал такое желание.

Ответ прозвучал довольно неопределённо, но, казалось, удовлетворил спрашивавшего.

Секретарь принёс книгу, точь-в-точь такую, какая была у отца.

– И Вы считаете, что стригеса возможно заманить в ловушку и убить?

– Да, досточтимый граф.

– Соглашусь с Вами, это был бы великолепный подарок Их Величеству. Местные кожевенные мастера могли бы изготовить впечатляющее чучело.

Между графом-наместником и отцом Анна случилась быстротечная игра взглядов. Анн тем временем задумался, их так быстро пустили в замок. Ведь они были далеко не первыми в очереди просителей. Неужели причиной стала страсть дворян к военным забавам? Победить невиданное чудовище, за которым совершенно не требуется ехать в дальние края, – что могло быть интереснее?

Для кого-то это станет охотой, забавой, а для кого-то вопросом жизни или смерти, ещё подумал он. Как там Нель? И как её маленькие сёстры? Не напал ли стригес и на них? Откуда он вообще взялся? И почему прилетел в их Берёзовый Дол?

Анн представил стригеса в виде чучела. Он понимал отца: приманка для тщеславия была великолепной. Тот, кто убьёт крылатого зверя и покажет всему королевству, прославится на века. И книги станут писать не о самом стригесе, а о его победителе.

Наконец граф прервал затянувшееся молчание.

– Ваша просьба показалась мне оправданной, – сказал он сухо. – Я принял решение, соответствующее моим обязанностям наместника Их Величества на здешних землях. Сегодня вам будет выделено сопровождение, с которым вы вернётесь в Берёзовый Дол.

– Благодарим досточтимого графа! – отец снова поклонился.

– С вами поедут не солдаты, и не дворяне, а два моих егеря. Они опытны в искусстве охоты и устроении засад на крупного зверя. Они прошли хорошую школу войны и не испугаются самого чёрного демона, если тому будет угодно встать у них на пути. Наконец, два человека не спугнут стригеса, как это может сделать войско, разместившееся на постой в деревне.

Отец кивнул, соглашаясь с этими разумными словами.