– Ответь, что с нами происходит
И почему пять лет назад
Любовь ушла, как прочь уходит
За горизонт большой фрегат?
Вот-вот он был, и вот растаял
Исчез в тумане даже след.
Вчера весь мир казался раем,
Сегодня рая больше нет.
Нет, без тебя мне счастья нету.
Ответь же: за твою любовь
Какую мне отдать монету?
И я отдам и жизнь, и кровь!
– Какой высокий стиль, о боже!
Слог Пушкина легко я узнаю.
Бегут мурашки мелкие по коже:
«Ценою жизни ночь мою…».
Как, Господи, приятны эти враки,
В которые ты веришь сам.
Как сахарная косточка собаке,
Лесть женским сладостна ушам.
Но подловлю тебя на слове,
Забудешь песню про любовь,
И вряд ли сам, по доброй воле
Последнюю прольёшь ты кровь.
[1] c’est la vie – такова жизнь (фр.).
Глава 3. Ночь серебра
Светает поздно в эту пору,
Но лишь немного рассвело,
Пошли по водному простору,
Ломая льдинки, как стекло.
Над нами чайки пролетали,
Под нами, хоть и не лазурь,
Но небеса не предвещали
Ни катаклизмов и ни бурь.
Все ж так недолго продолжалось.
В снастях пел песню ветерок,
Барашки с волн долой срывались.
Над нами взвился злобный рок,
Когда бескрайние просторы
Могучей силой налились
И волны чёрные, как горы,
Над мрачной бездной поднялись.
Переложив штурвал направо,
Сказала Соня: «Боже мой!
Нам только шторма не хватало.
Здесь где-то бухта, там покой.
Спустись, в каютах всё задрай,
Чтоб не сочилось где-то,
И топлива в цистерну накачай,
А с вешалки тащи жилеты».
По леерам я пробирался
Между надстройкой и бортом.
Тут ветра дикий свист раздался,
И первый плеск воды потом.
Вал несусветный налетел
С кормы, меня ударив в спину.
Я увернуться не успел,
И был бы я сметён в пучину,
Когда б ни Сонина рука
Дверь отворила предо мною,
И в рубку я влетел, слегка
Косяк поправив головою.
– Ты жив?
– Живой!
А был бы мёртвый,
