С таким мы креном развернулись,
Что в ужасе переглянулись.
Навстречу мы неслись волнам,
То их перерубая пополам,
То носом зарываясь в воду,
То вылетая на свободу.
И потянулись долгие часы,
Без горизонта чёткой полосы,
Без брега очертаний за кормой,
Без неба ясного над головой.
Волна, волна, а в промежутке
Несёмся в пропасть (где тут шутки).
И вновь наверх, и вниз потом,
Идёт всё стройным чередом.
И минул день, чернее ночи,
И ночь нас отпускать не хочет.
Всё тот же мрак, и страх, и вой,
И смерти призрак за спиной.
А хочется дневного света.
Тут «Вьюга», будто бы ракета,
Почти отвесно вверх пошла,
Туда, где полная луна
На чёрном небе появилась.
И море серебром покрылось,
И осветились водные хребты,
Достигшие небесной высоты,
Распахивались пропасти под нами,
А палуба металась под ногами.
Так, на один хребет взлетев,
Луну чуть было не задев,
Внизу увидели мы судно,
Оно лишь миг мелькнуло смутно.
Затем меж нами вырос вал,
Корабль из виду пропал,
Но вот в обличии другом
Он вынырнул: лишь скарб и лом.
И был удар, ещё… бревно
И кресло въехали в окно.
И нас отбросило назад,
Швырнув в пучину наугад.
Сквозь грохот Соня закричала:
– У нас заклинило штурвал!
С кормы раздался лязг металла.
Мотор заглох. Корабль стал.
– Винтом на что-то нарвались.
– Ещё, попробуй завестись.
Включаем винт и тут же глохнем.
Погибнем, видно, и не охнем.
– Что ж, Соня, вызовем подмогу?
– Пошли в каюту – выпьем грогу,
Ну кто сейчас поможет нам?!
Идём, доверимся волнам.
Она сказала так спокойно,
Штурвал оставив не спеша,
Она была так хороша,
И стало жутко мне невольно:
Ужель любимые глаза
Последний раз я наблюдаю?
Ужель я жизнь свою теряю
И сделать ничего нельзя?
Что ж, по крутому трапу вниз
Сойдём в бездонную гробницу,
И превратимся в небылицу,
Природы выполнив каприз.
Мы взгромоздились на тахту
