Я, пригубив: «Послушай, капитан,
Ведь у тебя же чёткий план.
Мы встанем на ночь, а потом?
С утра мы в Ладогу пойдём?
И коль пойдём, скажи куда,
И пристань обретём когда?».
– Уже на пристань захотели!
Как быстро мы вам надоели.
А помнишь ли, пять лет назад,
Как нашей встрече был ты рад?!
Твоих я не забыла слов,
Что ты на край земли готов
Со мной, всё побросав, пуститься,
Чтобы любовью насладиться.
– Я тоже помню: Летний сад,
Античных статуй бледный ряд
И между ними мы вдвоём
Рука в руке идём-бредём.
И я клянусь тебе в любви,
Но холодна ты – c’est la vie[1].
По крайней мере, на словах,
Хоть был огонь в твоих глазах!
Всё это было непонятно,
А ты не объяснила внятно,
Чего же от меня ты хочешь,
И что мне голову морочишь.
И в тишине, что вдруг настала,
Был слышен только скрип штурвала.
– Штурвал бы смазать не мешало…
– Остынь! Тебя я не желала!
И только развлечения для
На борт пустила корабля.
– Конечно, прав таких я не имею,
Чтоб в душу лезть к тебе. Не смею
Терзать тебя прямым вопросом.
Уж лучше сам останусь с носом.
Опустим ряд воспоминаний.
Я пламень давешних желаний
В вас не посмею растопить.
Прошу обиду не копить.
На сём мы оба замолчали.
За ссорою пришла тоска,
А волны мимо мчали, мчали…
И берега… и берега
Темнели быстро, и вода
Ещё чернее становилась.
И я грустил: вот это да!
Как быстро всё переменилось.
И ночи давешний кошмар
Вернулся о себе напомнить.
Как пережить судьбы удар?!
Чем пустоту в душе заполнить?
Вот так, охваченный тоской,
На палубу я вышел.
Выл ветер ледяной и злой,
Да я его не слышал.
***
А слышал тяжкий сердца бой.
Как плод огромный, наливной,
Налившись чёрною бедой,
Оно на дно летело пропасти.
Так якорь наш упал на дно,
И стало тихо и темно.
Спустя мгновение одно
Винта остановились лопасти.
