Рассказывал о зарубежье
И кубок пенный поднимал:
– Чтобы не быть углом медвежьим!
За праздниками потянулись будни.
Теперь с рассвета до полудня,
А от полудня до заката
В заботах видели Клаврата.
То с книгами, при чертежах
(он строит порт на островах),
То принимает делегации —
Хотят дружить с Уннегой нации.
Кузнечным делом заправлял Пилон.
Теперь сказали б, мастер цеха он,
Где молодцы металл ковали
Да собирали вороты и тали.
Клаврат спал мало, да почти не спал,
Ведь по ночам спускался он в подвал,
Где, сдвинув в сторону ненужный хлам,
Устроил опытную камеру, и там,
Меж реактивов, тиглей и огней,
Порою медленно, а то быстрей,
Волшебные составы грелись мутно
И цвет причудливо меняли поминутно.
В одну такую ночь, когда луна
Взошла над елями, полна,
Лимонный шар с лиловой лужей в брюхе,
Собаки, коим не откажешь в нюхе,
Издали столь ужасный вой,
Что даже волки за горой
Им тем же отвечали.
И трижды ухнула сова,
И лошади в яслях заржали.
«Клаврат!» – подбросило Ристину.
«Отец!» – сдавило сердце сыну.
Мгновенье… он уже вбежал
Чуть раньше матери в подвал,
Где нелюдя раздался крик
И мрак какой-то в воздухе возник.
Клаврат, состарившийся вмиг,
Пал навзничь, исказивши лик.
Всё было кончено и кем-то решено.
В окно метнулось чёрное пятно.
Полночный призрак прочь умчался,
Клаврата путь земной прервался.
Уннеги траура не признавали,
Но тяжело переживали
Никак нежданную утрату:
«Ну как теперь нам без Клаврата!»
И было так судьбе угодно,
Чтоб с милою женой разлука
Не длилась бы и год, но…
В этом смерть её порука.
Ристины разум помутился,
В печальный сумрак погрузясь,
С душой и телом разделился,
И с миром связь оборвалась.
Все дни она у озера сидела,
Уставя взор на тёмную волну.
Худая, бледная – она почти не ела,
И раз под утро в полную луну
Холодное, безжизненное тело
Нашёл случайный рыболов.
Колени обхватив, она сидела.
– Не плачь, Пилон, удел её таков.
Сама природа знает, что творить,
