В Уннеге ввёл всеобщую повинность:
Уметь сражаться должен и юнец,
И ни при чём тут пол и чинность.
Любой подросток без труда
Кинжал, топор метал на слух,
И женщина, коли нужда,
Легко натягивала лук.
«У них к тому же чародей на чародее, —
Так здраво рассуждал Левгрот. —
Я брать Уннегу приступом не смею,
Тут надо хитростью, в обход».
Итак, Клаврат отплыл послом за море,
Чтоб царственным особам рассказать,
Что есть Уннега, кто там на престоле,
А также чтобы самому узнать,
Чем юная Европа дышит,
Что чернь и господа желают
И как горнила жаром пышут,
В которых руды расплавляют.
Какие вирши сочиняют стихотворцы,
Про философский камень расспросить,
Какие платья носят царедворцы.
Всё-всё собрать и обобщить.
Король Стефаний и жена его Нерок
Ристину искренним вниманьем окружили,
Оберегая от тоски и от тревог.
Они и раньше семьями дружили.
***
Тем временем из стран далёких
Вернулся по морю Клаврат.
Он шёл по лесу в сапогах высоких.
О! Как он был Уннеге рад!
Как жарко обнял он свою Ристину
И как был бесконечно рад
Увидеть сильным и здоровым сына,
И слышалось везде: «Ура, Клаврат!»
В саду без устали, хоть сколько
Их дети радостно играли:
Пилон, а с ним принцесса Олько —
И год за годом подрастали.
Пилон в младые годы
Искусство ковки обожал,
Горнило озаряло своды,
Металл послушно оживал…
И часто юноша не замечал
В дверном проёме появившуюся Олько.
Ту, о которой он уже мечтал.
О нём, единственном, она вздыхала только.
– Ты снова подкралась, подобно кошке?
– Ты смастерил мне новый арбалет?
– Последний штрих. А что в твоей ладошке?
Кто подарил подснежников букет?
– Никто. Нарвали мы с подружкой.
Природе зря утрату принесли.
Росли бы лучше за опушкой,
Уж вянуть они стали с полпути.
Пилон смолчал, но лишь рассвет
Лучом по небу пробежался ловко,
Любимой он вручил букет
Невянущий, ажурной ковки.
Уннега вся гуляла две недели,
Стефаний ставил бочками вино.
Самозабвенно люди пили, ели,
И было всем пьяным-пьяно.
Клаврат подарки раздавал,
