Дмитрий Чайка – Купец из будущего ч.1 (страница 28)

— А я всё ждал, когда же это случится, — сказал ей муж, и пошел в соседнюю комнату. Там, в сундуке лежало ожерелье из крупных камней, которое он приготовил жене в подарок. Он надел его на шею зардевшейся Людмилы.

— Это мне? — неверяще спросила девушка. Она никак не могла привыкнуть к тому, что является женой самого богатого человека на несколько недель пути. — Ой!

— Тебе, конечно! — ответил муж, любуясь смущенной женой. — Теперь не вздумай по воду ходить. И ничего тяжелого чтобы не поднимала.

— Почему это? — растерялась жена. — Я слабосильная старуха, что ли?

— Конечно, нет, — с удивлением посмотрел на нее муж. — Так для ребенка лучше будет.

— Да? — доверчиво раскрыла рот Людмила. Муж рассказывал ей столько всего интересного про дальние страны и их обычаи, что она безоговорочно верила каждому его слову. А кому ей еще верить, если не ему? — Хорошо, мой господин.

— Называй меня Само, — поморщился князь. — Сколько раз говорил уже.

— Хорошо, господин, — послушно ответила ему жена. — Ой, Само…

— Так-то лучше, — ответил Самослав и притянул ее к себе для поцелуя. Он никак не мог привыкнуть к ней, и заводился от одного только ее взгляда.

— А ты войной на людей-волков пойдешь? — спросила Людмила мужа, наивно глядя на него огромными глазищами.

— Не хотелось бы, — поморщился Само, — но, наверное, придется.

— Конечно придется, они все равно сюда сами придут, — непонимающе сказала жена.— Они всегда так делают, если их обидит кто. Они обид никому не прощают, непременно мстить будут. Это же оборотни, для них позор великий от простых людей такое поношение снести.

— А ты откуда знаешь? — резко повернулся к ней Само. — Их же здесь не было давно.

— Матушка покойная сказывала, — потупилась Людмила. — Она из земель лучан была, что на севере. Там недалеко племя вильцев живут, оттуда бойники и приходят. Свирепее вильцев и не бывает людей. Для них волк — священное животное. Потому и носят его шкуру, и воют по-волчьи, и человечину едят. А еще говорят, что они могут в волков оборачиваться и их железо не берет.

— Да берет их железо, вон они на дубе, где торжище висят, — задумчиво сказал Само. А ведь девчонка права. Если хоть малая доля правды есть в том, что о бойниках говорят, то они это просто так не оставят. Значит, война! Война с сильным, свирепым и бесстрашным противником. А где же пять тысяч арбалетчиков, пушки, легион в красивых, отполированных до зеркального блеска доспехах и эльфийские лучники в белых колготках? Эх, мечты, мечты! Само чмокнул жену в нежную щечку, оделся и вышел на улицу. Ему срочно был нужен совет знающего человека.

Пятеро воинов под командованием Звана шли налегке через земли хорватов. Дулебские роды приняли их как гостей, да и здесь их привечали в каждой деревушке. Если не враг, то друг, а значит, тебя напоят, накормят и обогреют. Таковы были обычаи, вводившие в ступор ромейских купцов, проходивших словенские земли насквозь без малейшей для себя опасности. Из их товара даже иголка с ниткой не пропадала, а хозяин в случае опасности для гостя, был обязан защитить его ценой своей жизни. Иначе падет позор и проклятие на его голову. Обычай, который вырабатывался столетиями той суровой жизни, спас многих от неминуемой смерти. Он был полезен всем, а потому стал считаться незыблемым. Только бойники, стоявшие в словенском социуме наособицу, старых обычаев не соблюдали. И чем дальше от берега Дуная к северу, тем более хмуры и молчаливы становились люди. Иметь под боком лютое зверье, живущее по звериным же законам, удовольствие так себе.

Душа компании и балагур Зван, который незаметно для хозяев в куче бессмысленной болтовни улавливал крупицы информации, планировал путь дальше. Тяжелого оружия у парней не было. Только ножи-саксы, легкие копья да луки с бронебойными стрелами. Охотничьим срезнем с широким наконечником в виде лопаты плотную кожу не пробить. Они шли от деревеньки к деревеньке, благо между ними зачастую всего пара тысяч шагов была. Россыпь поселений носила название вервь и была мелким родом, собранным из близкой родни. Близкой до того, что девок всегда выдавали замуж в соседнюю вервь, и оттуда же брали невест. До следующей верви, как правило, было полдня пути, и хозяева указывали гостям дорогу. Тут все еще рубили лес для запашки, но уходить на новое место пока не собирались. Урожайность была такова, что с десятины земли на месте сведенного леса могла прокормиться целая семья. Вот поэтому и не было нужды жить, как бродяги, снимаясь с места каждые три года. Просто расчищали соседний участок, забрасывая тот, где земля уже переставала родить. Потому и была надежда у Звана, что он найдет нужные ему села на своих местах.

Отряд шел по льду малых рек, ведь в лесу кое-где и по грудь снега было. Волки, следившие за ними из редких зарослей, разочарованно отводили морды в стороны. Дичь была слишком сильна. От нее пахло костром, молодостью и силой. Волчий инстинкт говорил, что эта группа сильных самцов опасна. Слишком многие из стаи будут убиты и ранены, если напасть. Не стоит оно того, и лесные хищники уходили искать добычу попроще. Лишь волчий вой, сопровождающий отряд на всем пути, заставлял крепче сжимать копья, которые служили на том пути посохами.

Место, что позже назовут Чешским раем, в это время раем не было точно. Суровые скалы, уходящие в небо каменными столбами, были окружены глухим бором. Сама природа создала это место для обороны. Достаточно завалить несколько троп, и каменный лабиринт превращался в ловушку, из которой не было выхода. Именно здесь и встал лагерем Велимир со своими бойниками, оценив бесподобную защиту этого места. Две сотни воинов были серьезной силой в этих землях, где не в каждом роду было столько мужчин. А лишенные единоначалия племена могли собраться лишь в случае смертельной опасности. А вот ее как раз и не было. Бойники брали небольшую дань, запугивая старейшин, но там, где жили, села не жгли и людей не убивали. Так, в рожу сунут селянину да жену его помнут скопом, но от той же ведь не убудет. Кто из-за скулящей бабы войну будет начинать? Смешно.

Так и размышлял Велимир, аккуратно прощупывая путь на юг, к более сытой жизни. Слухи до него дошли, что где-то на Дунае богатый торг есть, который держит какой-то паренек. И городище крепкое себе поставил, и соседние роды под себя подмял. Он, Велимир, эту несправедливость непременно исправит, ведь только храбрейшие из мужей достойны властвовать. Нужно было идти через земли сербов, хорватов и дулебов до самого Дуная. Там, где встречаются три разноцветные реки, и сел нахальный мальчишка, который, по слухам, богател с каждым днем, разыскав где-то залежи соли, немыслимое богатство по здешним меркам. Соли было столько, что какой-то залетный дурень, которого невесть как занесло в северные земли, соль на шкуры вполцены менял и похвалялся, что на торге у трех рек ее брал. Там, мол, на этом торге городище богатейшее стоит, которое какой-то пришлый сопляк поставил. Чуть ли не бывший раб, который золото теперь лопатой гребет. Разве можно такие новости мимо ушей пропустить? И вот теперь этот купец из хорутанских земель дорогу им указал и пообещал помощь, когда то городище брать будут. Правда, кое-что взамен попросил, ну да разве это цена, если все получится…

Старые обычаи давно тяготили Велемира. Он не был дураком и видел, как меняется жизнь. Как сербы-лужичане, которые безостановочно бились с немцами, выбрали Дервана единым князем, чтобы не погибнуть поодиночке. Как наступали германцы на восток, откусывая столько, сколько им позволят. Как горели деревни тюрингов и саксов, разграбленные беспощадным набегом бодричей. Как ладили корабли руяне на своем неприступном острове, который потом германцы назвали Рюген. Они превратились потом в лихих пиратов, которым даже бесстрашные мореходы-даны стали платить отступное. Он видел, как беспощадная воля аварских каганов снимает с насиженного места целые племена и гонит их на юг, где они погибают на ромейских копьях, расчищая дорогу своим господам, кочевникам. Он все это видел и понимал, что старого мира больше нет. Того мира, когда словенское море выплеснуло из-за Вислы в опустевшие земли Германии. Где не было нужды враждовать, потому что земли было много. А особенно много ее было на юге, где подобные баранам ромеи гибли тысячами, отдавая двуногим хищникам свои дома и пашни. Благодатные земли Иллирии, Фракии и Македонии были плотно заселены словенским народом, а в гористую Грецию просачивался род за родом, и никакими силами невозможно было выбить оттуда свирепых захватчиков. Но земли заканчивались, и все чаще словене начинали цепляться локтями в безбрежных, как казалось раньше, чащобах. Роды собирались в племена, а в тех незнамо откуда взявшиеся зубастые князья собирали власть в железный кулак, не давая вздохнуть вольным людям. Таким как Велемир и его братья. А это значило только одно. Им нужно уходить на юг, туда, где тепло. Там он заберет себе хорошие земли и сам станет князем. Мир меняется, и он меняется вместе с ним. Он возьмет под себя хорутан, которые все еще живут по старым обычаям, он захватит торг и соляные копи. А потом его дружина подомнет дулебов, хорватов, пшован, седличей и прочую мелочь, чьи земли можно за день-другой пешком пройти. А там, глядишь, и герцогом стать можно. А почему бы и нет? Чай, не мальчик, в волков играть, да с ненормальными братьями, помешанными на убийствах и пытках, жрать человечину. Прошли те времена!