Дмитрий Чайка – История Брунгильды и Фредегонды, рассказанная смиренным монахом Григорием. Часть 1 (страница 4)
Тут, на севере, практически не осталось старых римских вилл, и не нашлось бы почти никого, кто умел обрабатывать камень. Такие мастера еще жили южнее Луары, и они строили только церкви. Повсеместная дикость, охватившая запад Империи, не обошла стороной и быт. Знатные сенаторские семьи жили в старинных зданиях, построенных далекими предками. Типичная римская вилла в центре имела большой кирпичный дом, крытый черепицей. Посередине его находился перистиль, открытый двор с колоннадой и галереей. По периметру галереи располагались комнаты хозяев, залы и кухня. Слуги жили в деревянных флигелях сзади. Зачастую строения соедининяли стенами или частоколом, а внешние окна делали крошечными. Впрочем, если в них не имелось особой надобности, то их закладывали совсем. Все-таки сейчас не благословенные времена императора Феодосия, когда можно было незамужнюю девушку из хорошей семьи отправить в соседний город с одной служанкой и крепким рабом.
Франки, которые заселили земли, по большей части, севернее реки Сена, жили в это время так же, как и их предки. Незамысловатые длинные дома с двухскатной крышей вмещали в себя всю большую семью, человек двадцать, а то и тридцать. Толстые колонны из бревен держали на себе коньковый брус, к которому крепили стропила. Крышу крыли соломой, а пол был земляным. Так жили и простые франки, и их вожди, отличаясь от своих подданных лишь размером домов и их внутренним убранством. В домах побогаче стены закрывали восточными коврами и гобеленами, мебель была резной и довольно изящной, а вместо одеял использовали драгоценные меха. Впрочем, и там тепло давали очаги из булыжников, а потому и короли, и простые труженики выглядели одинаково чумазыми. Проклятая сажа не разбирала титулов.
– Фреда, где ты? – надрывалась Хенрике. – Тебя госпожа зовет!
– Да тут я! – из кладовой выскочила прелестная девчонка с распущенными волосами, в холщовом платье ниже колен.
– Быстро к госпоже, ее нужно причесать! – фыркнула старуха, заметив румянец на щеках служанки. – Опять обжималась с конюхом? Вот я тебе задам!
– И ничего я не обжималась, – Фредегонда побежала к хозяйке, шлепая босыми пятками по утоптанному до каменного состояния полу.
– Где тебя носит? – недовольно спросила ее госпожа.
Аудовере было чуть больше двадцати. Ее выдали замуж еще ребенком, когда ей и десяти лет от роду не было. Она уже родила мужу двоих сыновей и сейчас снова была беременна. Любвеобильный Хильперик не обделял ее вниманием несмотря на то, что десяток наложниц жил прямо тут, и в каждой подвластной деревне он знавал какую-нибудь разбитную бабенку. Кто же откажет самому королю?
– Простите, госпожа, я помогала на кухне, – соврала Фредегонда не моргнув глазом.
– Причеши меня, а потом нагрей воды, помыться хочу. И найди, наконец, Тео. Он куда-то убежал.
– Маленький король, наверное, играет с мальчишками сзади, – бойко ответила Фредегонда. – Они всегда там бегают и гоняют палками поросят. Это его любимая игра. Я сейчас брошу камни в огонь и приду вас причесать.
Она резво побежала к очагу, куда засунула крупные булыжники. Когда они раскалятся, Фреда окунет их в воду, нагревая ее. Уже через пару минут она водила по волосам госпожи костяным гребнем и без умолку молола языком.
– А вы слышали, госпожа, что нашего стражника Горста видели выходящим утром от кухарки Батильды?
– Да ты что? – изумилась Аудовера. – Вот ей муж задаст, когда придет из похода с нашим господином. Он же ее просто прибьет.
– А еще, я слышала, в Лугдунуме[22] родился теленок с двумя головами.
– Страсть какая! – всплеснула руками Аудовера, округлив в удивлении рот. – А что святой отец говорит об этом?
– Он говорит, что это знамение. Пошлет господь саранчу или еще наказание какое-нибудь. Он молиться будет за нас, грешных.
– Дары надо в церковь отнести, – перекрестилась Аудовера. – Святые отцы не дадут нам пропасть. Вот ведь страх какой!
– Крестьяне окрестные к друиду в лес бегают. Говорят, так надежнее.
– Грех это! – Аудовера была истовой католичкой.
– Может, и грех, – пожала плечами Фредегонда. – Да только помогает. Вон, статую богини Кибелы каждую весну по полям возят, чтобы урожай был.
– От лукавого это! – несмело сказала госпожа. – Не рассказывай мне такого больше.
– Госпожа, госпожа! – в комнату забежала другая служанка. – Король с дружиной приехал. Говорят, побили бретонцев, а господина Храмна вместе с семьей сожгли. Так сам король приказал.
– Святая заступница, помоги нам! – Аудовера побледнела. Она еще недавно качала на коленях своих племянниц.
– Ух, ты! – глаза Фредегонды загорелись нездоровым возбуждением. – Вот это да! Суров старый король, не забалуешь!
– Жена! – в комнату вошел Хильперик. – Я тебя хочу прямо сейчас, и твое пузо мне не помешает. А ну, пошли все отсюда!
Фредегонда вышла из комнаты, не забыв зацепить молодого короля тугой грудью. А вдруг?
Глава 3
Год 6069 от Сотворения Мира (561 год от Р.Х.), вилла Компьен, Северная Галлия.
Король Хлотарь сильно занемог, что вовсе неудивительно в его возрасте. Он правил уже пятьдесят лет. Люди успели родиться и умереть от старости, а он все еще был их королем. Хлотарь уже думал, что умрет только тогда, когда достигнет годов Мафусаиловых[23]. Но нет, не судьба, видимо. С момента гибели Храмна прошел один год и один день.
Епископ Турский Евфроний[24] стоял перед ним, потому что король попросил его о помощи. Он еще верил в чудо. Монах Григорий почтительно стоял позади, прислуживая преосвященному. Тот был его родственником, а потому держал парня при себе. Король пребывал в неистовом гневе, но кашель душил его не на шутку, и он откидывался на подушки, обессиленный. Лихорадка изрядно утомила его, и он периодически впадал в забытье.
– Я же отстроил вашу сраную церковь и заново покрыл ее оловянной крышей? – выплюнул Хлотарь, передохнув. – Почему твой бог наказывает меня? Ему этого мало? Скажи, я дам еще золота.
– Не богохульствуй, сын мой, – нравоучительно сказал епископ. – Мы не знаем замысла господня, и мы все в руке его. То, что ты восстановил базилику святого Мартина в городе Тур, зачтется тебе, когда встретишься с ним. Царь небесный не оставит тебя в своей милости.
–
– Я молился за своего короля денно и нощно, – с достоинством заявил епископ. – Но я не господь, я всего лишь смиренный слуга его. Тебе нужно покаяться, сын мой. Облегчи свою душу.
– Не в чем мне каяться, – упрямо заявил Хлотарь. – Я все делал для того, чтобы страна жила в покое. Да, я творил зло, но я воевал с врагами и смирял бунтовщиков. А это не грех.
– А племянники? – спросил епископ.
– Ах, да, племянники, – поморщился король. – Да, тут покаяться надо бы. Да и покойная старуха-мать тоже в этом виновна, хотя вы из нее святую делаете. Смех один. В каком это месте она святая? Когда мы с братом ее родню резали, а она радовалась? Или тогда, с мальчишками этими? Да одно ее слово, и они живы остались бы. Она знала наши обычаи. Если король теряет власть, значит, он неугоден старым богам. Правит всегда сильнейший, так исстари заведено. Ладно уж, покаюсь…
– Григорий, выйди. При этом таинстве тебе находиться нельзя.
– Слушаюсь, господин, – молодой монах склонился и вышел за дверь.
Он сел за дощатой стеной и стал ждать. Щелястое дерево плохо скрадывает звуки, и он слышал каждое слово. Грех, конечно, но разве он мог удержать свое любопытство? Господь милостив, он простит его за это. Ведь это малый грех, совсем не такой, о каком сейчас рассказывает король. А дело было так…
Год 6040 от Сотворения Мира (532 от Р.Х.). Париж.
Королева Клотильда молилась в храме святого Стефана[25] в Париже. Она стояла на коленях, склонив голову, украшенную прихотливой прической с сотней заколок. Служанки трудились все утро, и получилось неплохо: королева внушала трепет всем своим видом. Нарядное платье и плащ-сагум[26] раскинулись по не слишком чистому каменному полу, но она не обращала на это внимания. Ее великий муж Хлодвиг умер двадцать лет назад, оставив королевство четырем сыновьям. Старшего сына, Теодориха, родила безымянная наложница, а Клотильда была матерью других трех королей, Хлодомира, Хильдеберта и Хлотаря. Она была виновна, и молила о прощении. Ведь господь забрал сына Хлодомира за ее грехи. Это она устроила ту бойню в Бургундии. Как она кричала:
Сыновья послушали ее и выступили в поход. И даже Теодорих, безмерно жадный до добычи, пошел с ними, хотя король Бургундии приходился ему тестем. Вначале все шло неплохо, но Хлодомир в горячке боя был окружен врагами, которые отрубили его буйную головушку. Остальные короли франков довели дело до конца и истребили правящий дом Бургундии до последнего человека. Жену Хлодомира забрал себе Хлотарь, а троих его сыновей воспитывала теперь Клотильда, и она любила их так, как любит бабушка внуков сирот. Беззаветно и от всей души.
Внуки тоже были в церкви и крутили головами, откровенно скучая. Им бы побегать, старшему двенадцать лет всего, да только дядьки-воспитатели не пускают. У них не забалуешь. Мать стала третьей женой дяди Хлотаря, и они видели ее очень редко. Длинные волосы мальчишек были аккуратно расчесаны и спускались ниже лопаток. Они еще заплетут их в косы, когда станут воинами. Ну, ничего, скоро бабуля помолится, и они уедут домой. Доменом их отца управляла сама Клотильда, лелея надежду на то, что внуки получат свою часть наследства, как и подобает королям. Наконец, Клотильда закончила молитву, и ее свита потянулась к причастию. Вскоре гомонящая толпа вывалилась из базилики, и королева села в носилки. Они пошли во дворец, который находился напротив. Это был бывший дворец римского наместника, который еще сам Хлодвиг забрал в свою собственность. Тогда в Париже просто не оказалось здания лучше, а великий король не слишком церемонился, когда ему что-то было нужно. Королева всегда жила здесь, практически не выезжая, и неустанно строила церкви и монастыри в городе, который так любил ее муж.