Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 34)
Она устала умирать от страха и устала надеяться. В прибывающих почтовых контейнерах не было никаких новостей о Проспере и об их кораблях. Возможно, известия уже двигаются навстречу Басе. Или разминулись с ней на сложных космических путях. Или еще не отправлены. Бася ничего не могла с этим поделать. Никто не мог. Оставалось только жить, заполняя свои дни не отчаянными надеждами, а маленькими реальными делами. Пришить пуговицу — самой, иголкой, как учила Ба. Нарисовать вид с внешнего экрана. Погонять себя на тренажерах. Сделать несколько записей в планшет. Ничего секретного, конечно, просто дневник ее путешествия. На каждой станции она выжидала несколько дней, а потом старалась узнать, где находится. Не везде были люди, некоторые форпосты выглядели законсервированными, там даже андроидов не было, только автоматические системы сопровождения. Можно было бродить по нескольким коридорам, пользоваться одной из наблюдательных галерей, кухней, спорткомплексом, но дальше шли наглухо закрытые двери. Что за ними — безвоздушные необитаемые коридоры, занятые своими военными делами охранцы или просто пыльная пустота, Бася не знала. Поэтому она находила информационный терминал и осторожно запускала несколько коротких команд, которым ее когда-то научил дядя Войцек. Чаще всего они срабатывали. И в планшете появлялись новые названия: орбита планеты Илона, база «Веселый ослик», форпост «Ледяной гигант», станция Ролли-Полли, орбита луны Светлячок близ планеты Пляж. Если посмотреть на карту галактики, то ее путь был похож на беспорядочно погрызенный гусеницей лист. У рассчета прыжков свои законы, кротовины сокращают путь, но порой быстрее попасть в точку на другом краю звездной спирали, чем на соседнюю планету. И уж тем более по этой схеме невозможно понять, куда именно везут подобранную в космосе девочку-подростка. Конечно, Бася спрашивала и у людей, и у дроидов, когда была такая возможность. Но, похоже, охранцы сами ничего не знали, ситуация-то была весьма нестандартная, поэтому и передавали ее вместе с «материалами дела» туда, где будет принято окончательное решение.
Если бы не школа, Бася бы точно сошла бы с ума! В том числе от скуки. Тяжело занять себя чем-то на несколько недель на космической станции, где никого, кроме тебя нет! Но как только она взяла себя в руки, ей предложили продолжить стандартное обучение. И она, конечно, с радостью согласилась. Попробуй-ка придумать лучший способ отвлечься от тяжких дум, чем учеба! К тому же на каждой планете школьная программа чуть-чуть менялась, и Басе было интересно их сравнивать, находить сходства и отличия, ляпы, ошибки, местные легенды. Ну и общение с одноклассниками, конечно же! Понятно, что крепко подружиться с кем-то, поплакаться, рассказать подробно свою историю Бася не могла — неделя-другая, и она оказывалась среди новых лиц, с мониторов смотрели уже другие ребята. Но вихрь школьных новостей, пересудов, ссор, примирений, сплетен каждый раз захватывал ее. Конечно, за общением детей в сети обычно наблюдают учителя и их помощники-андроиды. Но для этого у школьников Федерации были свои секретные коды. Буквы, значки, смайлики — все это складывалось в язык, понятный практически любому школьнику. Ключ кода был в популярной музыке. Если песня, которую ставят в школьном чате новичку, звучит на Первом Всеобщем языке, то первое слово следующего сообщения содержит ключ из Второго Всеобщего, а набор пиктограмм дается на Третьем. И — дальше только меняй буквы и подставляй значки. Словно пишешь ребусы на двух-трех языках сразу. Бася вела школьную переписку быстро и умело: все-таки Ба и папа неплохо говорили на Третьем, а мама на Втором — как на родном. Поэтому в школе Басе надо было подучить только Первый — и на практике освоить детскую тайнопись. Возможно, компьютеры давно расшифровали этот простенький код, но школьники продолжали им пользоваться, меняя ключи. Появляется новый хит — появляется новый ключ. Поди, угонись за подростковой модой! Порой девочки переписывались в общем чате, используя один ключ, а мальчики — другой. Получались два зашифрованных диалога на глазах у всех. Ужасно смешно, особенно когда и те, и другие для отвода глаз пишут какие-нибудь общие фразы.
Конечно, в каждом школьном чате присутствовали виртуалы. Самообучающиеся программулины, с разными целями запущенные туда взрослыми. Некоторые следили за общим уровнем агрессии, некоторые отмечали перепады настроения школьников, следили за новичками, за отстающими, за конфликтерами. Вычислить такого виртуала было чем-то вроде спорта для ребят. Многие школьники участвовали в разговоре под разными масками-аватарами, а требовать показать свое реальное лицо было не принято. Круче — вычислить бота по манере общения и этак небрежно слить его остальным. Только Басю это сейчас не касалось. Она для них — транзитная, вечный новичок, сегодня здесь, завтра там. Точно так же как и другие ребята, путешествующие на пассажирских звездолетах, перемещающиеся с родителями на новую планету. А эти одноклассники и их школьные чаты оставались на своих планетах. Вместе с их местными виртуалами, конечно же. А ее это словно не касается, она движется мимо них — из точки А в точку Б.
В очередной школе она не сошлась во мнениях с девчонками и те несколько дней бойкотировали ее в общем чате. Поэтому она начала читать мальчишеский чат и даже вставлять там свои реплики. Парни реагировали спокойно, не пытались поставить ее на место, спокойно спрашивали, откуда она и где успела побывать. Однажды один парнишка привлек ее внимание своими шутками, смешными, но не обидными. Потом они разговорились о путешествиях. Этот парень тоже успел побывать на нескольких планетах и форпостах, и рассказывал про перелеты всякие смешные истории. Бася тоже вспомнила немало забавного. Причем, раньше ей это не казалось веселым. Слово за слово — и вскоре они перешли из общего чата в личный. День за днем Басе становилось все легче с ним. Даже если они болтали о полной ерунде. Или наоборот, спорили о серьезном. Или даже делали домашку, перекидываясь редкими репликами. Каждый день Бася ждала свободного времени после школы, чтобы поболтать с Кайю. Да и он, похоже, подключался к ее каналу сразу после звонка с уроков.
В тот день они обсудили последние виденные мувики, школьные программы на разных планетах. Даже о Земле поболтали. О настоящей, которая прародина человечества.
— Земля — это теперь что-то типа религии. — рассуждал Кайю. — Все верят, что она где-то еще существует, но никто уже давно не получает никаких реальных новостей оттуда. Поэтому люди придумывают себе разные… версии, скажем так. И просто живут с ними.
— На Проспере все считают, что Земля погибла от природной катастрофы. — поделилась Бася. Эта тема была очень близко к запретной для нее, но почему-то разговаривая с Кайю она ощущала не тревогу, а облегчение. — Во всяком случае, стала необитаемой. После того, как там остановили все производства и начали процесс регулирования климата, что-то случилось на океанском дне. Из глубоководных желобов начали активно поступать горючие газы. И какие-то еще вещества. За несколько лет океан превратился в то и дело вспыхивающую мертвую водяную пустыню. Жить на побережьях стало невозможно, да и в целом на планете началась нехватка кислорода. Люди одновременно пытались бороться с выгоранием кислорода, строить подземные убежища и эвакуироваться. Проспер был одной из близких к Земле планет — я имею в виду, конечно, прямой прыжок, а не физическое расстояние. Там тогда построили лишь небольшой поселок с научной станцией, в целом планета была пригодна для жизни и довольно безопасна. Поэтому туда направили сразу три колонизационных корабля.
— Да, у нас похожая история. — покивал с экрана Кайю. Он выбрал себе видео-аватар, кажется, из какого-то старого мувика: мальчишка, одетый в старинную школьную униформу, вихрастый и улыбчивый. — Только наша Флора уже была колонизирована, там пошел отсчет второго поколения. Но и нам места хватило. Старики говорили, что нас всех обещали вернуть на Землю в случае, если с катастрофой справятся. Но… не вернули.
— Я из пятого поколения. — призналась Бася. — Десять лет назад наш Совет уже послал официальное подтверждение обособления Проспера. Ну, ты понимаешь…
— Ага. — Кайю кивнул, — У вас теперь смогут рождаться собственные дети, да? А нам еще рано. Хотя на Флоре мутагенов почти нету, так что мы тоже получим разрешение.
— А мы… — Бася не заметила, как перешла грань, за которой обычное приятное знакомство рождало доверие, тепло и желание делиться буквально каждой мыслью. — Я не знаю, что теперь.
— У вас что-то стряслось? — пухлогубый мальчишка перестал улыбаться и поправил сумку, болтающуюся у него на плече.
— Нет, не знаю даже… — Бася уже понимала, что хочет выговориться перед кем-то, кто просто выслушает ее, не задавая вопросов, не ведя протокол. — Мы теперь, наверное, бунтовщики. Нарушители федеральных законов.
— Ого! — Кайю посерьезнел. — Если не можешь рассказывать…
— Я могу. — Бася заторопилась. — Только я не все понимаю. Началось все с того, что мой папа придумал как спасти Землю. Он занимался молекулярными репликациями, но и химией немного, для себя. И вот он с каким-то веществом работал, и потом сказал за ужином, что это придумал. Ну, там и формулы… я не помню.