Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 24)

Ведьма садится в угол красного мягкого дивана. Обычного, из ИКЕИ. Ведьма вытягивает руку, белка Белочка перепрыгивает на диванную подушку. А Катя вдруг идет к дивану, тащит Майю за собой. Майя идет осторожно, будто по льду.

— Ну спрашивайте, не стесняйтесь.

Как ее спросить? «А вам правда триста лет?» «А вы умеете летать?» «А кем я стану, когда..».

— А она меня совсем не любит? — шепчет Катя. — Вера сказала, что она меня не любит. Только ее. И папа меня не любит! Он Верку любит! Она мне так сказала!

Катя сжимает Майю за руку так сильно, будто висит над пропастью. Больно до слез. Катя плачет. Прижимается щекой к спинке дивана, смотрит на белку Белочку и говорит… неразборчиво и очень жалобно. Ведьма пододвигается поближе к Кате, командует:

— Ну-ка, Белочка, принеси нам орешек!

Белка прыгает на шкаф. Там на самом верху стоит старый школьный глобус. У него вместо Африки — черная дыра. Белка в нее заглядывает, вытаскивает орех — большой, золотой. Приносит орех на диван.

— Открывай! — командует ведьма.

Катя нажимает, орех щелкает и раскрывается, как мамина пудреница. Внутри — зеркальце. То есть экранчик. Катя на него смотрит, а Майе совсем не видно. И Катя больше не держит ее за руку. Можно уйти. Майя уже видела белку, пальму и скелет…

— Подожди, — говорит ведьма. Она гладит по голове Катю, а смотрит на Майю.

И белка Белочка снова прыгает к глобусу. За вторым золотым орехом.

Он такой легкий, будто сделан из золотой фольги.

— Что ты хочешь спросить?

Майя не знает. Молчит. А Катя забралась на диван с ногами, смотрит свой орех и сосет указательный палец. Облизанный палец хуже просто липкого.

— Так что тебе показать, Майя Бокова?

— А мультик можно? «Холодное сердце два»!

— Мультика нет. Могу показать чудо. Какое хочешь?

— Про любовь!

Ведьма улыбается.

— Ну открывай тогда орех.

Майя садится ровно-ровно, как на уроке мира первого сентября. Внутри ореха крошечный экранчик. А на экранчике — принц. Как в мультфильмах, только не взрослый, а мальчик.

— Хорошо видно? — голос ведьмы звучит откуда-то издалека. В кабинете пахнет розами…

Мальчик-принц кивает. И немножко бледнеет. Постепенно становится не рисунком, а фотографией. Сперва у него костюм как у принца. А потом обычный, школьный. Даже на пиджаке видно пятно от киселя. Андрей всегда разливает кисель…

Экранчик гаснет. Орех закрывается, а потом лопается, как мыльный пузырь.

В кабинете ведьмы пахнет чистым полом. Катя сидит рядом, сложив ладони на коленях. Ведьма сидит за учительским столом. Белка Белочка сидит на шкафу рядом с глобусом и притворяется чучелом.

— Вставайте, я вас на продленку отведу.

— Мы сами, — отвечает Майя.

Она запихивает руки в карманы, и первая выходит в коридор.

— Ты что видела? — спрашивает Катя, когда они спускаются по лестнице. — Я себя маленькую. Как меня Вера в коляске везет и всем говорит, что я ее сестра. А ты?

— Мультик про единорогов!

Катя больше не спрашивает. Или Майя не слышит?

Она первая вбегает в кабинет продленки. Там еще не делают уроки. Играют в лото с бочонками. Бочонков мало, игроков много, поэтому на карточках скрепки, желуди и каштаны.

У Андрея на карточке три желудя, бочонок с цифрой «одиннадцать» и…

— Сорок два! У кого сорок два? — спрашивает Дина.

— У меня!

— И у меня!

— И у меня! — Андрей оглядывается. Скрепки кончились. Он быстро отрывает пуговицу от пиджака.

Майя ахает.

— Все равно он в киселе.

— Восемь! У кого восемь?

Андрей проверяет карточку. Майя смотрит на свою форму. Хорошо, что нижняя пуговица уже совсем болтается.

— Андрей, давай меняться? Пуговицу на желудь?

В кабинете продленки пахнет розами.

— Андрей, а ты меня еще раз можешь назвать Варварой?

Светлана Тортунова. Аккумулятор

— Вот здесь и здесь подпишите.

— Полностью?

— Да. Отлично, спасибо. Теперь наклоните голову. Волосы с шеи уберите. Не дышите… Все, дышите, застегивайтесь. День-два будет болеть, потом чип перестанете ощущать. Можете идти.

— А… Простите, вопрос можно?

— Да?

— У меня ведь совсем малыши. Первый класс. Как же с ними без любви? Ведь учитель…

— Татьяна Елисеевна, вы что, доклад Верховного Управителя на последнем съезде Народных Гонцов не читали?

— Конечно, читала, что вы!

— И что же лучший из нас сказал про школьное образование?

— Главное — это знания и дисциплина.

— Вот именно. Поэтому вне рабочего времени можете любить кого хотите. И не забывайте проходить под рамкой при входе и выходе из школы. Свободны.

— Бабушка, я так не могу! У них внутри словно огонек гаснет! Пришли первого сентября как лампочки разноцветные, а сейчас… Я даже имена путаю — они все становятся одинаковыми! И я ничего, ничего не могу сделать!

— Танюша, но ведь родители их любят? Четыре урока — и бегом к маме на ручки.

— Бабуль, вам в собесе на ежеутренних сходах разве не включают речи Верховного Управителя?

— Ох, внучка, под них так сладко спится…

— С этого года отцам активировали чипы только на послушание и назидание, а матерям — на правильное питание и закаливание.

— Святые угодники. Кажется, я знаю, как помочь тебе и твоим ученикам. Держи.

С тех пор класс Татьяны Елисеевны стал… Разным он стал. Мальчишки шалили. Девочки секретничали. Дисциплина хромала, знания… Читать-считать научились, и хорошо. Но Таня любила их всех, от троечника Пухликова до отличницы Субботиной. И дети не отлипали от своей первой учительницы, ходили стайкой, старались прикоснуться, обнять, подсовывали свои макушки под ее руку. Многочисленные комиссии не нашли никаких нарушений в работе чипа Татьяны Елисеевны, и от нее постепенно отстали.

А Таня всегда, в любую погоду, в школе куталась в старую шаль, в которой ее юная прапрапрабабушка вывезла крошечную, синюю от голода прапрабабушку по льду Ладожского озера.

Виктория Лебедева. Всё как обычно