Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 72)
2. Постоянное — и очень актерское — подчеркивание глобальности, масштабности зрелища, которое разворачивается перед нашими глазами. Отсюда повторяемое Зеленским буквально с первого дня президентства: «Глаза мира устремлены на нас», «Весь мир смотрит на нас», «На глазах всего мира разворачивается глобальная драма» и т.д. Возразить тут нечего: единственный позитивный момент происходящего — значительность трагической эпохи.
Ну и зрелищность ее, как ни ужасно это звучит. Мы участники мировой мистерии, а не обыватели. Нас призвали всеблагие, как собеседников, на пир. Не только Украина — весь мир участвует в очередной (и, возможно, финальной) битве добра со злом. Это опасно. Но нам очень интересно.
1. Конкретика. Практически в каждом обращении по внутренней повестке и во многих выступлениях для международного зрителя Зеленский называет имена конкретных офицеров, и не высшего командного состава, а лейтенантов, старших матросов, рядовых — участников войны, которых он не упускает случая наградить лично. Это не пропаганда героического сопротивления и тем более не типичный для России призыв сейчас, немедленно, отдать жизнь за Родину. Некрофилии российской пропаганды в Украине нет и близко, это российские пропагандисты предпочитают рассказывать о героических смертях, поскольку идеальный гражданин — мертвый гражданин, его и кормить не надо. Зеленский в каждом ежедневном обращении предпочитает прославить хоть одного живого. И такое упоминание — стимул более надежный и сильный, чем любая боевая награда, не говоря уж о деньгах.
«Почти каждый вечер в таких обращениях я благодарю наших воинов — конкретные подразделения, конкретные бригады, которые отличились больше всего на передовой или в защите нашего неба за сутки или за неделю.
А сегодня — более персональная благодарность, конкретным воинам.
Должны помнить все, что наша оборона, наши активные действия и независимость Украины — это не что-то абстрактное. Это очень конкретные люди, конкретные действия конкретных героев, благодаря которым Украина есть и Украина будет. Тысячи и тысячи самых крепких, самых храбрых, самых метких наших людей...
Таких, как солдат Ярослав Кан, наш воин-десантник. Воевал в самых горячих точках фронта. Белогоровка, оборона Лисичанска, оборона Соледара. Бои за Сватово, Кременную, Бахмут... Четыре ранения! Сейчас проходит лечение, восстанавливается. И готов снова возвращаться на фронт. Это чрезвычайная сила человека! Спасибо, Ярослав!» (3 июня 2023).
1. Ритм. В полном соответствии с обстоятельствами, в которых произносится и о которых рассказывает речь Зеленского, меняется синтаксис. После разрушения плотины Каховской ГЭС, когда под водой оказались больше сотни городов и поселков, речь Зеленского стала отрывистой, рубленой: «Ситуация с питьевой водой в наших городах и общинах. Решения есть, ресурсы есть, деньги есть. Сделаем все, чтобы обеспечить людей питьевой водой, несмотря на эту катастрофу. Может быть дискомфорт, но мы все сделаем. Кривой Рог, Марганец, Никополь, Покров и другие общины — говорили об этом. Ситуация с инфраструктурой, природным ущербом. Ущерб от российского теракта очень значительный, это всем понятно. Но должно быть понятно и то, что нет альтернатив, кроме максимального восстановления. Возможно, Россия останется опустошенной после Путина, но не Украина. И еще одно. Обязательно. Безопасность. Постоянно в коммуникации с нашими военными. Командующие — «Хортица», «Таврия», все, кто задействован на наиболее горячих направлениях. Донетчина — очень жесткие бои. Но есть результат, и я благодарен всем, кто обеспечивает этот результат! Бахмут — молодцы. Шаг за шагом. Спасибо каждому нашему воину! Но озвучивать — не сегодня».
2. Формирование для Украины положительного контекста, сугубо позитивных ассоциаций. Украина — зерно, продовольственная безопасность для всего мира; Украина — солидарность; Украина — забота о детях. Первые ассоциации с Украиной в мировом сознании — участие в зерновой программе, спаянность нации, готовность защищать мир и превратиться в буфер между Россией и Западом. Надо заметить, что при могучей помощи России Зеленскому удалось наконец разрушить наиболее устойчивую в мировом сознании ассоциацию с Украиной: коррупция. Но Украина предельно открыта для внешнего мониторинга, и есть вещи посерьезней кумовства и воровства. Героизм защитников Украины и остроумие ее президента, любимца журналистов и дипломатов всего мира, совершенно вытеснили из мирового сознания украинскую олигархию, украинскую вульгарность и украинский национализм, который далеко не всем нравится, например, в Израиле и Польше. Зеленский вообще всегда настаивал на том, что коррупция — проблема всемирная, никакого эксклюзивного украинского воровства не существует. Теперь — вне зависимости от его действительного размаха — оно так же не упоминается в приличном обществе, как врожденный физический недостаток. То есть это присутствует, но тыкать этим в нос...
3. Личные детали, приметы собственной биографии, дозированные, но регулярные упоминания о быте собственной семьи. «Иногда здесь, в моем кабинете, бывает мой сын (Кирилл, 10 лет — Д. Б.). Иногда, тем не менее... И больше всего его здесь интересуют вот эти шевроны. Их мне передают военные, волонтеры, родные наших воинов. На фронте и в Киеве, в госпиталях, во время церемоний награждения героев в Мариинском дворце. Эта доска для шевронов заполняется, но очень медленно, потому что каждый раз Кирилл забирает. И я счастлив, что его интересует именно это. Наши герои, наша оборона, украинские шевроны. Уже давно я хотел сделать специальную серию публикаций в моих соцсетях об этих шевронах. О том, откуда они. Кто их передал. Какие это подразделения. И именно сегодня мы приступим к таким публикациям».
Что это за шевроны? Это коллекция подарков, их передают Зеленскому из разных частей, иногда присылают родственники погибших и живых: за каждым шевроном — судьба. На момент написания этого текста стену кабинета Зеленского украшают 53 шеврона: спецподразделение Kraken, 110-я отдельная механизированная бригада, 36-я отдельная бригада морской пехоты, 38-я отдельная бригада морской пехоты (две волчьих головы на черном фоне и надпись Victoria amat fidelis — «Победа любит верных»). Здесь же — шеврон 10-й отдельной горно-штурмовой бригады «Эдельвейс», прославившейся при обороне Соледара. И здесь же — значок благотворительной организации из Херсона «Котики-патриотики».
Вот эти котики в сочетании с волками — и есть сегодняшний срез украинского национального характера, и не зря Зеленский дарит лучшие экземпляры этой коллекции своему сыну. Тему семьи, как я заметил, он поднимает не чаще раза в квартал — отлично понимая, насколько патетично и вместе с тем интимно это звучит. Эта тема не должна превращаться в разменную монету.
1. Юмор. Это, казалось бы, само собой — и вместе с тем в обращениях Зеленского удивительно мало его фирменного юмора, хотя бы и черного. Иногда промелькнет мрачный каламбур насчет закрытых укрытий, куда не смогли попасть люди; иногда прозвучит знакомая, почти КВНовская интонация в ответе на вопрос о прорусских настроениях в Европе. «Что значит прорусские? Поддерживающие терроризм? Я что-то не вижу американцев, которые бы переезжали жить в Россию, что-то не вижу и самих русских, что пересаживались бы на автомобили советского образца...»
Но тут мы должны высказать мысль парадоксальную и, пожалуй, циничную: нечто трагикомическое по определению есть в самой ситуации, когда лидер нации обязан выступать с ежедневными обращениями. Такого ведь нигде не было. Попробуйте представить себе Сталина, вынужденного во время войны ежедневно обращаться к нации: он спекся бы через неделю, весь его имидж — о чем можно написать отдельную работу — держался на поэтике умолчаний, на том, что «не должен царский глас на воздухе теряться по-пустому». Больше того — в критические минуты он таких обращений избегал, потому что сам был до смерти перепуган. 22 июня 1941 года к стране обращался Молотов, а 15–16 октября того же года, в дни знаменитой московской паники, вообще никто не обращался! Есть воспоминания сталинского охранника Рыбина — утром 16 октября Сталин, мол, проезжал по улицам, увидел чудовищную картину мародерства, велел остановить машину и вышел к народу поговорить. (О чем? Он собирался остановить мародерство среди населения, брошенного начальством на произвол судьбы? Как хотите, но идиотом он не был). Его спросили, когда погоним врага. «Будет время — погоним», ответил он, поехал в Кремль и раздумал уезжать из Москвы. Каким-то удивительным образом собравшаяся вокруг Сталина толпа не оставила ни единого свидетельства об этом потрясающем жесте, и ни одного мемуара, кроме свидетельства охранника, мы на эту тему не имеем. И, зная Сталина, вечно подозревавшего народ в желании его скинуть, мы эту историю никак не можем принять на веру, хотя под действием стресса чего не отчебучишь. Мы прекрасно знаем и то, что Путин в критических обстоятельствах — будь то Беслан или марш Пригожина на Москву — прячется от прессы и не делает публичных заявлений. Во время войны он обращался к нации с программными речами считанные разы и повторяет в этих речах одно и то же: мы не начинаем войны, мы их заканчиваем, нас обложили, нам не оставили выбора... Твердить это ежедневно было бы уже просто фарсом. Да что Путин! Черчилль, с которым Зеленского одобрительно или иронически сравнивают чаще всего, эксплуатировал свой знаменитый ораторский дар не чаще раза в неделю. Я действительно не знаю ни одного мирового лидера, включая говорливейших Кастро и Лукашенко, кто выдержал бы режим ежедневных телеобращений. Арестович — и тот сорвался, став перед этим объектом бесчисленных шуток про «две-три недели», отделяющих страну от победы. Правда, его эфиры продолжались по часу, а обращения Зеленского максимум десятиминутны. Но все равно — это беспрецедентный стендап.