Дмитрий Быков – Страшное: Поэтика триллера (страница 5)
В России крах советского позитивизма тоже породил неоготику, но по-настоящему ее волна докатилась до нас только сейчас. Кто-нибудь смотрел замечательный триллер 1989 года «Прикосновение»? Чрезвычайно мрачное произведение, совершенно культовое. Это Альберт Мкртчян, второй режиссер Ромма на «Девяти днях одного года», сорежиссер знаменитого фильма «Земля Санникова». Первая постсоветская готика — «Прикосновение», очень страшный фильм, не для просмотра на ночь, он очень подавляет и эстетически, и психологически. Думаю, что после массового разочарования россиян в самих себе на наши экраны попросту хлынет готика — собственно, Роман Михайлов со своей «Сказкой для старых» уже возрождает жанр, и в литературе, начиная с Ильи Масодова, эти фантазии на русские темы в духе Платонова и Мамлеева уже правят бал. Якутские триллеры не исключение. Это мистика огромных пустынных заброшенных пространств, леса, одинокие избы, линии электропередачи, пустые деревни, городские окраины... Все это обещает стать главной декорацией русского кино, когда схлынет военный психоз.
Теперь, как и было обещано, задание.
Наиболее готическая история, которую я знаю за последнее время, это история Магдалены Жук, польской модели и диетолога, которая странным образом погибла в 27 лет. (Читатель, набери в интернете и посмотри, никаких тебе пересказов: у нас учебник или что ?) Считается, что она покончила с собой, но что это было, я не понимаю. Верней, я-то понимаю, что это было, но сказать это ее родителям я бы не решился. История Магдалены Жук присутствует в интернете в двух версиях. Одна — просто пересказ. Вторая — полный набор видеодокументов. Вам надо посмотреть этот набор и, в частности, сцену ее разговора с женихом, которая записана на телефон. В ютубе все есть. Прошу вас обратить внимание в разговоре с женихом на три вещи. Первая: фраза «У них тут всякие штучки». Вторая: она все время повторяет: «Эм, это все Эм». И третья: когда он говорит ей «Я приеду, я помогу», — она повторяет: «Все бесполезно. Теперь все бесполезно». Если бы вы снимали триллер, какие вещи вы бы акцентировали? Что в этой истории является готическим? Это своего рода ключ к понятию саспенса: зло не названо, невидимо и анонимно. Конечно, есть там реалистические версии, что ее пытались украсть, это все глупости. Но история очень хорошая, бессонную ночь гарантирую.
Теперь у вас есть возможность задать вопросы.
— Получается, убийца в готическом тексте совершает зло, чтобы поговорить с Богом?
— Как ни ужасно, да. Он пытается нащупать свои границы.
— Я думал о семидесятых как об эпохе готической. Это новый Серебряный век — и у нас, и в Штатах. Почему так вышло?
— Серебряный век — реакция на упущенный шанс 1905-го. А про семидесятые Бродский сказал: «Там, грубо говоря, великий план запорот». Это у нас. А в Штатах — на чем закончились, толком не начавшись, революционные ревущие шестидесятые?
— Вьетнам?
— Даже и Вьетнам — реакция (кстати, самый готический фильм семидесятых — все-таки «Апокалипсис сегодня», снятый по неоготической повести Конрада «Сердце тьмы» с переносом действия из Конго во Вьетнам: видите, все рифмуется). Но до Вьетнама было убийство Кеннеди, лучший роман о котором написал король готики Стивен Кинг. Он много раз признавался, что именно 22 ноября 1963 года определило его мировоззрение. Кеннеди искренне верил, что изменит мир. До сих пор — ровно шестьдесят лет прошло — мы не знаем, кто его убил.
— А файлы Файлза?
— Да, признание Файлза, и все-таки в это мало кто верит. Мы в каком-то смысле не хотим, чтобы эта загадка получила примитивное объяснение. Я человек с более-менее крепкими нервами, но я вам откровенно скажу, что такого ужаса, как в музее шестого этажа, я не испытывал никогда. То есть испытывал, но это был ужас другой природы. А здесь именно липкий, ползучий страх. Когда вы видите этот склад учебников и эти пачки учебников, до сих пор разбросанные там, и понимаете, что Ли Харви Освальд в это время стрелял вот из этого окна, но главный выстрел произошел из травяного бугра... А особенно когда мы вспоминаем жуткую историю Джека Руби, помните? Вот это чистая готика.
— Как по-вашему, почему столько триллеров о насекомых? О пауках, например?
— Ну, они противные, но не только в этом дело. Насекомых в мире больше всего. Значительно больше, чем людей. Больше — только микроорганизмов, но их не видно. Иногда, если честно, я думаю, что мир создан для них, а не для нас. На одного человека приходится миллион муравьев. Не зря они в «Возрождении» выползают из именинного торта — и вместо
— Что такое ОКР?
— Обсессивно-компульсивное расстройство. Лично я думаю, что наши фобии — это догадки об истинной природе вещей. Когда вам кажется, что во избежание сглаза надо три раза постучать по дереву, это можно назвать фобией. Но страшная истина заключается в том, что постучать действительно надо, понимаете? Или, как сказал Андрей Синявский, верить в Бога надо не потому, что это морально, и не потому, что это эстетично, а просто потому, что Бог есть. Я думаю, ОКР — это следствие особо тонкой связи с миром. Так мы все, обсессивщики, себя утешаем. Мне когда-то объяснил один хороший психолог: это у вас от того, что вас воспитывали принципиальные родители. Наверное. Но проблема в том, что это не болезнь. Господь — самый принципиальный родитель, он говорит: сделай так, а вот так не делай. Расскажу утешительную историю. Один хороший американский прозаик собирался ехать на переговоры в издательство. Вышел, завел машину и вдруг испытал острое желание подняться в свой кабинет и переставить две книги у себя на полке. Поднялся. Переставил. Поехал. Если бы он выехал на пять минут раньше, он попал бы в чудовищную катастрофу на железнодорожном переезде. С тех пор, как вы понимаете, он не выходит из дома, не переставив книги.
Я вам больше скажу. Поехал я тут в Колумбию, учить колумбийцев любить Гарсиа Маркеса. Я там читал о нем доклад. Вот мы в маленьком городе в сумерках остановились перекусить. К нам приблудилась собачка, маленькая и очень голодная. Я говорю: да поехали, опаздываем. А сын наш Шервуд — нет, нет, кормить собачку, кормить собачку. Купили два хот-дога, впихнули в собачку. Подзадержались на десять минут. Едем — а там дорогу перегородил вот такой оползень. Не покорми мы эту собачку, мы были бы под ним, понимаете? Водителю чуть дурно не стало. Но вот все-таки иногда надо кормить собачку. Если вам это кажется готическим, я согласен быть готическим.
— АСДВГ?
— СДВГ, или в английской номенклатуре ADHD, — это скорее проявление человеческой эволюции. Синдром дефицита внимания и гиперактивности, то есть подросток не может сосредоточиться, отвлекается, ходит по классу... Очень часто этот диагноз лепят кому ни попадя — просто потому, что человек быстрее усваивает материал и ему становится скучно. Поскольку вы все, современное студенчество, соображаете быстрее меня, я стараюсь не разжевывать, а обрисовывать тему максимально эскизным образом. Но все ведь понятно?
— Да!
— Спасибо. До скорого.
Вторая лекция
Для начала разберем ваши работы о Магдалене Жук. Почти все правильно выделили наиболее важные и пугающие моменты в этой истории. За кого принято молиться у христиан? За плавающих и путешествующих. Для плавающих и путешествующих делаются довольно серьезные исключения в христианском посте. И это не потому, что путешествие — это всегда такой уж труд. Для советского человека, обычно запертого в границах, что в советское время, что сейчас, — путешествие скорее радость. Но проблема в том, что это состояние уязвимости. Душа человека в тот момент, когда он странствует с места на место, более уязвима для внешнего вторжения. Кроме того, отель — устойчивый триллерный топос, вспомните «Четыре комнаты», «1421», то же «Сияние»: это место, через которое проходит множество постояльцев. И каждый оставляет там частицу своей души. И эта частица души далеко не всегда дружелюбна к следующим. Вспомните стихи Линор Горалик:
Женщина, которая пропустила через тебя множество любовников, является такой же ловушкой для чужих душ. И попадая в ее внутреннее пространство, ты для них особенно уязвим. Отсюда, кстати говоря, патологический страх венерических болезней, который владеет всей романтической литературой. Это болезнь связей, панический страх тех связей, которые ты устанавливаешь в мире. Отель в этом плане особенно ужасен. Хочу вам напомнить классические стихи Евгения Винокурова:
Ужас в том, что в отеле ты остаешься один с чужими внутренними мирами. Поэтому идея лабиринта-гостиницы, постоянно приводящей женщину туда, в ее комнату, — это в некотором смысле метафора блужданий по своему внутреннему миру, который приводит тебя всегда в исходную точку.