Дмитрий Булатов – Дневник далёкого предка. Забытая планета (страница 4)

Я, держась за уже болевший от смеха живот, взглянул на профессора, а он уже сам заливается хохотом. К нему подошёл наш доброжелательный садовник, положил ему руку на плечо и с серьёзным видом сказал:

– Держитесь, дружище, это только начало.

– Я читал, что они чрезвычайно опасны, – произнёс профессор.

– Нет, наш Лекстер очень добрый человек, – ответил я ему, и хохот возник с новой силой. – Всё дело в том, профессор, что Альфа ещё очень молода, ей всего тринадцать лет, а живут они примерно столько же, сколько и люди. По сути, она подросток, который окружён заботой и любовью с младенчества, как и все её предки на протяжении трёхсот лет. Это практически одомашненная порода, а главное, это самый верный друг. Который, не задумываясь, вступит вместе с тобой в бой против целой армии врагов, и, если будет в этом необходимость, прикроет тебя своим телом.

– Я так понимаю, у вас есть примеры таких поступков. Очень любопытно.

– Всему своё время профессор, в процессе чтения дневника вы узнаете о преданности этих удивительных созданий. Но сначала я настаиваю на обеде.

– Честно говоря, – ответил Арни, – я и не смог бы отказаться, увлёкшись поистине интересной задачей, связанной с поиском системы, я частенько забывал про приёмы пищи. Вот и сегодня, я думал – поговорю с графом и перекушу, но после вашего рассказа я опять забыл про завтрак.

Пройдя в небольшую столовую, мы с профессором уселись за массивный круглый стол, который уже был накрыт для обеда на несколько персон. Я указал Арни на стул напротив себя, профессор, несколько удивившись, присел. Он только хотел задать мне вопрос по поводу остальных приборов, как в столовую вошёл мой управляющий Вениамин Жаров.

– Вы позволите, Ваше сиятельство? – произнёс он.

– Да, Веня, присоединяйся к нам.

Следом за ним вошёл пилот флаера – Клим Ерёмин, затем уже знакомый профессору садовник – Лекстер Торн, горничная – Алексия Митон, так же спросив разрешения, присоединились к нам. Из другой двери, из которой доносился безумно вкусный аромат, показалась пышная фигура повара – тёти Мэри, несшей огромную супницу. Разлив нам по тарелкам наваристый суп и пожелав приятного аппетита, она снова удалилась к себе на кухню. Представив профессора всем присутствующим, а всех – ему самому, мы приступили к употреблению пищи. Тётя Мэри ещё несколько раз выходила из кухни, принося нам разные блюда и забирая посуду. Пообедав, мы втроём – я, профессор и Вениамин – прошли в библиотеку.

Глава 3. Здравствуй, потомок

В центре зала библиотеки, на подставке и под стеклянным куполом лежала отделанная золотым тиснением толстая книга. Арни Гаммот ринулся к ней словно ураган, он как заведённый кружился вокруг постамента, желая увидеть хоть слово, хоть букву из текста, заглядывая в стеклянный купол под разными углами. В нём проснулся подросток, жаждущий приключений.

– Терпение, профессор, – произнёс я, – это не он.

Профессор чуть не сел на пол.

– Это отвлекающий манёвр, – продолжал я. – Если купол приподнять, газ внутри него вступит в реакцию с кислородом, а система сигнализации, с помощью пьезоэлемента, произведёт искру, и книга моментально вспыхнет и не потухнет, пока полностью не будет уничтожена. Ранее многие интересовались успехом графа Сержа де Батэна, да и из наследников кто-нибудь нет-нет да и проболтается. А это всё-таки семейная реликвия. Присаживайтесь, профессор, видите вон тот стеллаж? – и я указал на крайний, в углу библиотеки, самый большой.

– Да, конечно, – ответил он мне.

– Вот это и есть, по сути, дневник Сержа де Батэна, там находятся разные тубусы с чертежами, их описание, наработки графа, различные технические данные, краткое описание истории Земли, из которого я взял описание системы и, конечно, сам дневник.

– Сколько знаний! – восхитился профессор. – И всё это знал один человек?

– Ну, не совсем. Вениамин, ты бы не мог принести его? – обратился я к управляющему.

– Сию минуту, Ваше сиятельство.

– У меня ещё один вопрос к вам, граф, – произнёс Арни, – а почему в столовой ваша прислуга обедала вместе с вами?

– Ну, допустим, не вся, тётя Мэри ни в какую не соглашается. А ответ на это вы узнаете из страниц этого артефакта.

Вениамин принёс завёрнутую в нежную бархатную ткань толстую книгу, на кожаной обложке которой красовалась южная лиса, являющаяся также частью герба графства. Я видел, как у профессора дрожали руки, но он собрался и, затаив дыхание, открыл книгу. Правда, я заметил, что и сам в этот момент не дышал. Профессор углубился в чтение, а у меня в голове сами зазвучали слова этого текста, голосом далёкого предка.

– Приветствую тебя, потомок. Я майор ВДВ Константин Воропаев, потомственный офицер, мне тридцать семь лет, я родом из Нижнего Новгорода, гражданин Российской Федерации. Пусть тебя не удивляет моё имя и возраст, следя за ходом моей истории, ты всё поймёшь. Всю свою биографию рассказывать тебе нет смысла, но вкратце коснуться надо. Мой дед, кстати, тоже Константин Воропаев, в его честь меня и назвали, полковник ФСБ России, а ранее офицер КГБ СССР, объездил весь земной шар, выполняя различные задания Родины, будь то разведывательная деятельность, а иногда откровенные диверсионные операции. Мой отец, Николай Воропаев, капитан спецназа ГРУ, дальше дослужиться он не успел. В далёком 1996 году он, возвращаясь с моей мамой Еленой Воропаевой из гостей, где они с сослуживцем отмечали возвращение из очередной командировки с Кавказа, нарвался на банду гопников, которые якобы хотели их ограбить. Моих маму и папу зарезали – два сердца, два удара. И гопников якобы почти поймали, но они оказали яростное сопротивление и были застрелены при попытке их задержания. Бредовая версия, не так ли? Вот никто в неё и не поверил, а я в то время учился в Нижегородской кадетской школе №4, которая находилась в области, и на следующий день я должен был возвращаться домой, чтобы встретится с отцом. Но утром за мной приехал мой дед.

– Держись, мой мальчик, папы и мамы больше нет, – произнёс он сухим, тяжёлым голосом, и прижал меня к себе, крепко обняв.

– Нет, ты что, дед, отец же уже из Москвы звонил. Вы просто его не встретили, да? А мама ещё за месяц готовилась к приезду папы, куда она могла деться, ты что-то путаешь, дедушка.

Но дед ничего не ответил, а только сильнее меня прижал, и я почувствовал, как мой героический дедушка чуть заметно начал подрагивать и всхлипывать. Он посадил меня в машину, и мы ещё минут пять просто в ней сидели, пока он полностью не успокоился, и мы поехали домой. Затем были похороны, поминки, учиться я уже не мог, но меня начал подготавливать сам дед, и в течение месяца я смог прийти в себя и продолжить обучение. Надо ли говорить, что этот месяц дедушкиной подготовки я запомнил на всю жизнь. Иногда во время тренировки с ним я чувствовал, что силы меня покидают, он сажал меня на мат, брал за плечи и, глядя мне прямо в глаза, говорил:

– Ты думаешь, что это твой предел? Нет, сынок. Предел своих сил человек устанавливает сам, мозг бережёт тело, обмани его, ты это сможешь. Как по-твоему, во время Великой Отечественной разведчик, порой израненный настолько, что умереть должен был ещё час назад, притаскивал «языка», а только потом позволял себе умирать. Так что предел там, где ты его сам себе поставишь.

И я с новыми силами бросался в спарринг с ним. Да, дед был в солидном возрасте, уже шестой десяток разменял, но пробить его защиту было что-то нереальное. Только не думайте, что у меня не было детства. Я был подросток, у которого, как и у всех, бушевали гормоны. Во дворе дома, где мы жили с дедушкой, жила девушка, Лиза Былинина. О, Лиза, как сильно я был в неё влюблён, но не предпринимал никаких попыток завести с ней отношений. Всё дело в том, что мой дед считал, что близкие люди делают разведчика слабее. Он считал, что в смерти моих родителей есть большая заслуга людей, которые хотели на него надавить. Он собирал сведения о каком-то теневом клане, который управляет правительствами государств почти всей планеты. Он говорил, что на Марсе строится целый город для них, они якобы напуганы пророчествами многих предсказателей о том, что 2012 год станет последним годом существования Земли. Но клан не желал огласки этого, и деда хотели заткнуть смертью родителей, что у них в принципе и получилось. А я хотел стать разведчиком, чтоб отомстить за смерть отца и матери, чтоб, где б они не находились, они могли гордиться своим сыном.

Нет, я общался с Лизой, просто не давал отношениям перерасти в нечто большее чем дружеские. Я даже немного обучал её самообороне.

– Красивая девушка должна уметь постоять за себя и свою честь, – говорил я ей.

Лиза заливалась румянцем, но спуску на матах мне не давала. У меня были мимолётные романы с другими девушками, но тренировок с Лизой я не пропускал и ей не давал этого делать. В те дни, когда у меня появлялась очередная пассия и Лиза узнавала об этом, мне доставалось от неё гораздо сильнее, но я не придавал этому значения. Лиза вообще хотела стать медиком и не совсем понимала, зачем ей все эти тренировки, но в один день они ей, к сожалению, пригодились.

Однажды Лиза возвращалась с тренировки от меня, а я всегда провожал её взглядом из окна, до тех пор пока она не войдёт к себе в подъезд. А только потом шёл в душ и переодеваться. Во дворе гуляла какая то компания, отмечали чей-то день рождения. Человек семнадцать, в возрасте около двадцати двух – двадцати пяти лет, причём чисто мужской коллектив. Я увидел, как, когда Лиза проходила мимо них, её ухватили за рукав, она заломила обидчику руку, но у компании это вызвало только дикий хохот. Я в это время уже летел по лестничной клетке, не помню, как я преодолел четыре этажа и вылетел из подъезда.