Дмитрий Булатов – Дневник далёкого предка. Забытая планета (страница 3)

Седьмая планета – Уран, самая холодная, также как и Сатурн, окружена кольцами, но не столь яркими и заметными, расположенными под углом девяносто градусов к орбите, да и сама планета вращается, лёжа «на боку». Атмосфера планеты окрашена в однородный сине-зелёный цвет.

Восьмой – Нептун, мало изучен, имеет глубокий синий цвет, за что и получил своё имя в честь древнеримского бога морей. Нептун имеет три кольца, но еле заметных, также известно о четырнадцати спутниках.

Вот с этим описанием я и обратился в Императорский Астрономический институт с просьбой помочь мне с поиском системы. Задачка им очень понравилась. Особенно профессору Арни Гаммоту, он адресовал её всем своим студентам. И вот спустя две недели он вызвал меня, заявив, что под описание подходит только одна система. Правда, в ней было только шесть планет, но около трёх сотен лет назад их было больше. По какой-то неведомой им причине в том месте произошла глобальная катастрофа, превратившая две планеты в астероидные поля. Профессор института уверял меня, чтоб я не отчаивался, что они ещё поищут систему с моим описанием, что это только начало поисков. Но я успокоил его, сказав, что я догадывался о гибели третьей и четвёртой планеты.

– Но откуда? Как это возможно? – допытывался он у меня. – Может, Вы ещё и знаете, что случилось?

– Знаю, – ответил я ему.

В конце концов я сдался и рассказал вкратце историю Сержа де Батэна. Честно говоря, я думал, что профессор сочтёт меня психом. Но не тут-то было, профессор Арни Гаммот заявил, что должен прочесть этот дневник, так как увлекается историей нашей империи времён технологического бума триста лет назад. Он считает, что не могло это быть случайностью. Тысячелетия застоя, и вдруг за триста лет прыжок до космической империи. Я не видел причин отказать ему. Да, это, конечно, наследная традиция моего рода, но и запрета не было на то, чтобы кто-то не из рода де Батэн читал дневник. Но всё же одно условие я ему выдвинул: дневник не должен покидать библиотеку графства. Так как там соблюдалась определённая влажность и температура для сохранения дневника и остальных рукописей Сержа де Батэна в целости. Мы с профессором пожали руки, и я предложил ему завтра прибыть в родовой замок, но профессор на это возразил, что он теперь вряд ли сможет уснуть, и со славами: «Граф, пожалейте бедного старика», – напросился на немедленный визит. Ну что тут поделаешь.

– Профессор, я только предупредить вас хочу, это чтиво займёт несколько дней. Дневник внушительных размеров, да ещё имеет несколько томов технического назначения, – сказал я в надежде, что пожилой профессор одумается и отложит это действо на несколько дней.

– Вот обрадуются мои студенты, обалдуи, – он это сказал с таким теплом в глазах, что я невольно позавидовал этим «обалдуям».

– Скажете, что прихворнули? – спросил я его.

– Нет, что вы! Если я такое заявлю, половина студентов примчится ко мне, чтоб отвезти меня в лучшие пансионаты и больницы империи, а вторая половина притащит ко мне эти пансионаты вместе со всем их персоналом, – и профессор улыбнулся, несколько смущаясь.

– Люблю я их, пытливые умы. Когда я им рассказал о вашей задачке с системой, они смылись с остатка лекций, чтоб первыми прорваться в архив, библиотеку и так далее. А мне пришлось выслушивать претензии коллег, что я, мол, опять что-то придумал и сорвал им лекции. И каждый вечер у меня разрывался голофон от вызова того или иного студента, который был уверен, что именно он нашёл систему. А потом мы часами разбирали их предположения, позабыв про сон.

– Простите, профессор, за нескромный вопрос, у вас есть дети?

– Все они мои дети. Но я понял суть вашего вопроса. Нет, собственных детей я так и не завёл, хотя и женат на великолепной женщине – Софи, – и тут взгляд профессора, только что горевший любовью к своим студентам, резко потух, а глаза наполнились слезами, но, сдержавшись, он продолжил.

– Софи, капитан исследовательского судна «Звёздный лис». Да-да, представляете. Я, сухощавый, в очках, «ботан», и бравый капитан исследовательского судна. Она, напористая и неукротимая! И я, скромный, боявшийся даже взглянуть в её сторону молодой историк. Помню как сейчас, я стою перед дверью в её каюту во время рейда к системе звезды Минтака, это было больше тридцати лет назад, и боюсь нажать на клавишу вызова. А она, оказывается, в это время смотрела на меня через камеру глазка и умилялась. Через десять минут моих моральных мучений я уже тянулся к клавише вызова, всё же решившись, но не успел. Дверь резко уплыла в сторону, меня схватили сильные, но при этом очень нежные руки Софи, и я уже навсегда утонул в объятиях и поцелуях этой страстной женщины. Наше счастье продолжалось три года, три великолепных года.

И профессор умолк в своих воспоминаниях с блаженной улыбкой на устах, и по его щекам текли слёзы. А я вспомнил загадочную историю «Звёздного лиса» и откуда я слышал фамилию профессора. Капитан Софи Гаммот возглавляла экипаж первого исследовательского судна, на котором и испытывалась технология варп-ядра. Сама технология была ещё сыровата, и прыжки просчитывались ещё вручную, целой командой навигаторов. После рейда к системе Минтака, так и не нашедшего планеты, пригодной для экспансии из-за перенаселения нашей родной планеты, империя замахнулась на более длительный прыжок к красной звезде Бетельгейзе. Подготовка шла несколько лет, несколько институтов просчитывали этот прыжок, но где-то в расчётах закралась ошибка. В результате «Звёздный лис» ушёл в прыжок и пропал, его судьба неизвестна до сих пор.

– Вы искали её? – спросил я профессора. Арни взглянул на меня, и мне показалось, что он ещё больше постарел в этот момент.

– А я и сейчас ищу, я даже нашёл ошибку в расчётах. Одна десятая! Одна десятая, – повторил он, – но на просторах космической пустоты она может означать миллионы световых лет. Знаете, Ваше сиятельство, – обратился он ко мне более официально, – не повторяйте моих ошибок, не расставайтесь с любимыми ни на секунду. Я вот мог полететь с моей Софи, но мне предложили новую должность в институте, а я хотел более соответствовать своей жене, быть более достойным. Ах, всё это мужская гордость, чтоб её. Даже если б я пропал вместе с экипажем «Звёздного лиса», я был бы с ней, понимаете?

Вот за таким разговором мы, не замечая времени, подлетели к родовому замку графства, Батэн-холлу. Флаер плавно опустился во дворе замка, прямо рядом с центральным входом.

И первой, кто нас встретил, была моя любимая питомица, южная лиса Альфа. Когда-то считалось, что приручение этих гордых животных невозможно. Но мой предок Серж де Батэн опроверг эту теорию, и его лиса Вега, следующая за ним во всех его приключениях, была тому живым доказательством. Главная особенность этих лис в их природной системе маскировки, их шерсть меняет расцветку и форму столь стремительно и чётко, что они становятся практически невидимы. А в сочетании с их скоростью, острыми и крепкими когтями и зубами делает их идеальными охотниками. Но мне, как и моему далёкому предку, всегда удавалось найти их. Вот как и сейчас, я знаю, что этого камня возле лестницы, ведущей к центральному входу, быть не должно. Ведь наш садовник Лекстер очень ревностно относится к своим обязанностям. А ещё Лекстер являлся любимым развлечением Альфы. Она очень любит пугать его. Притворится каким-нибудь кустарником и ждёт, когда Лекстер пойдёт поливать растения. Бедняга, ничего не подозревая, подходит к своему огородику с овощами, начинает заниматься своими делами. И тут засохший куст, который он намеревался спилить ещё вчера, благоухает зелёной листвой, он, обрадовавшись, начинает его поливать, и прямо на глазах на кусте начинают распускаться бутоны ярких цветов, а один листок тянется к его лицу и начинает его облизывать. Лекстер, понимая, что это проделки этой наглой плутовки, хватает что ему попадёт под руку, и бегом за Альфой.

– Эта чертовка доведёт меня до инфаркта, – вопит он на всю территорию замка, и несётся за ней с граблями. Забегает за угол сарая, а её и след простыл. Осматривается, не находя её, идёт к двери сарая, смотрит, а дверь ему подмигивает. И гонка начинается сначала, хоть Лекстер и понимает, что человеку не угнаться за южной лисой. Сколько он мне жаловался на неё, а у самого улыбка с лица не сползает. Вот и сейчас, на Лекстера ли она охотится, или просто меня встречает, не важно. Я подхожу к камню и, присев на корточки, глажу его. Профессор недоумённо смотрит на меня, вдруг камень разворачивается из клубка, и уже Альфа прыгает мне на плечи, роняя меня, и начинает облизывать. Профессор аж икнул.

– Это что, южный лис? – запричитал профессор, начиная истерично икать.

А Альфа, любительница розыгрышей, вместо того чтобы удалиться и не пугать профессора, прыгает тому на голову, свернулась в клубок, и у Арни Гаммота появляется широкополая каска исследователя, с шикарным пером неизвестной птицы. Тут профессор и икать перестал, он просто превратился в замёрзший фонарный столб, а эта проказница возьми и изобрази огромную лампочку. Хохот стоял на весь замок, даже возникший из ниоткуда Лекстер произнёс: «Ну наконец-то у Альфы появилась новая игрушка».