Дмитрий Брат – Детектив Шторм. Красная Королева (страница 4)
— Похоже на то. Восемь лет я надеялся, что это просто миф. — Шторм помолчал. — Видимо, не миф.
Горецкий откинулся на спинку стула. Его пальцы лежали на папке — не сразу отдал, как будто сомневался, стоит ли впутывать Шторма в это дело. Шторм заметил. И понял.
— Ты не обязан, — сказал Горецкий. — Но если не ты, то никто.
— Другие отделы не знают, что такое Архитектор.
— Другие отделы даже не знают, что это не несчастный случай.
Шторм кивнул.
— Значит, я иду.
Горецкий убрал руку с папки.
— Тогда не смею задерживать. У тебя теперь персональное приглашение.
Шторм закрыл папку. Посмотрел на свои руки — на шрам, который тянулся от запястья к локтю. Память. Наказание. Мотивация.
— Полковник, — сказал он. — Вы когда-нибудь жалели, что создали этот отдел?
Горецкий усмехнулся — сухо, без радости.
— Я жалею только о том, что не создал его раньше. Может, тогда успел бы спасти больше людей.
— Сколько?
— Всегда мало. — Горецкий взял со стола кружку с остывшим чаем. — Иди, Шторм. Дело не ждёт.
Шторм кивнул и направился к своему столу. Но на полпути остановился.
— Полковник, — сказал он, не оборачиваясь. — Спасибо. Что взяли меня тогда. После «Колыбели». Когда никто не брал.
Горецкий не ответил. Но Шторм почувствовал на себе его взгляд — тяжёлый, понимающий, без тени жалости.
Он сел за свой пустой стол. Ноутбук. Кружка. Никаких голограмм. Никаких цифровых помощников.
Начинался долгий день, — подумал он. — И, чуяло его битое сердце, ещё более долгая ночь.
ГЛАВА 2: МОРГ
Шторм ещё раз открыл папку Аверина. Дневник он уже прочитал, но теперь, зная про чат-лог и пустой ID, перечитал последнюю запись медленно, строчку за строчкой.
«Тот, кто знает, придёт в маске Красной Королевы».
Красная Королева. Персонаж, которого нет в официальном лоре игры. Аномалия. Глюк. Или след Архитектора.
Рядом с дневником в папке лежала распечатка приглашения — скриншот системного сообщения, которое Сай вытащил из логов шлема. «Чай будет подан. К.К.». Две улики, указывающие на персонажа, которого нет. И обе вели в оранжерею особняка лорда Блэквуда — локацию, куда нельзя попасть без приглашения.
Шторм закрыл папку. Теперь у него было достаточно, чтобы понять: Аверина убили не за то, что он знал. Его убили за то, что он был готов рассказать.
В опенспейсе за его спиной хлопнула дверь. Вошёл Лёва — взлохмаченный, с планшетом под мышкой и двумя стаканчиками кофе в руках.
— Простите, — выдохнул он, ставя кофе на стол Шторма. — Метро встало на перегоне.
— Метро в этом городе не вставало ни разу с две тысячи пятьдесят третьего года, — ответил Шторм, не оборачиваясь. — Придумай оправдание побольше.
— Так точно, — пробормотал Лёва. — Придумаю.
— Кофе хороший, — сказал Шторм, беря стаканчик.
Лёва просиял и исчез за своим столом.
Шторм спустился по короткой лестнице, отделявшей основной опенспейс от серверной, и толкнул гермодверь. Она подалась с тем влажным чавканьем, которое бывает только у старых уплотнителей.
«Морг» — так в отделе называли серверную, где Сай воссоздавал фрагменты игр, чтобы прочёсывать их логи, извлекая то, что разработчики предпочли бы скрыть. Место, где цифровые мертвецы говорили на языке кода. Холодное, шумное, пропитанное запахом озона и горелого пластика.
Внутри гудели кулеры, нагоняя температуру «чуть теплее, чем на улице в декабре». Шторм поёжился — после восьми лет в бункере организм разучился держать тепло, — но терпимо.
В углу, за дополнительным терминалом, уже сидела Майя. Она сняла наушники и молча кивнула Шторму. Её присутствие здесь означало, что дело серьёзное — Майя редко спускалась в «Морг», предпочитая работать с готовыми профилями наверху.
Сай сидел в своём кресле-коконе с подогревом сиденья, которое он спаял сам из трёх мониторов, геймерского руля и автомобильного сиденья от «Волги». Конструкция выглядела так, будто её собрал сумасшедший инженер, но Шторм давно привык. Он относился к этому творению с юмором и лёгкой снисходительностью — Сай был гением, а гениям прощают странности.
Сай, кажется, вообще не замечал холода. Ему было плевать на температуру, на шум, на всё, кроме данных.
— Ты опоздал, — сказал он, не оборачиваясь. Слова вылетали быстро, отрывисто — Сай всегда так говорил, когда был сосредоточен.
— Я задержался. Пил кофе.
— Ты всегда пьёшь кофе.
— Это мой единственный грех.
— Не единственный, — вставила Майя негромко.
Шторм усмехнулся.
— Медленнее, Сай. Мы не бежим на пожар.
Сай на секунду замер, потом продолжил — чуть медленнее, но всё ещё отрывисто:
— Смотри. Это логи VR-шлема Аверина за последние сутки. Вернее, за последние сорок семь минут.
На экране развернулась многомерная диаграмма — пульс, кожно-гальваническая реакция, частота моргания аватара, скорость реакции на стимулы. Всё, что «Сомнус-12» записывал о своём пользователе.
— Вот здесь, — Сай выделил участок, — он входит в «Туманный Лондон». Обычный игровой паттерн: лёгкое волнение, учащение пульса. Идёт по локации — таверна «Белая Лошадь». Встречает NPC. Пульс ровный. А потом...
График взбесился. Пульс подскочил, кожно-гальваническая реакция ушла в пик, частота моргания упала до нуля.
— Вот здесь, — сказал Сай тихо, и его голос стал медленнее, почти печальным. — Он входит в оранжерею. Через двенадцать секунд его парализует.
— Парализует?
— Аватар перестаёт двигаться. Вообще. Сорок семь минут — ни одного моторного импульса. Но сенсорика работает. Он видит. Слышит. Чувствует. — Сай переключился на другую диаграмму. — Уровень кортизола в полтора раза выше нормы. Он в ужасе, Шторм. И не может пошевелиться.
— Это не несчастный случай, — сказала Майя. — Это пытка. Сорок семь минут осознанного ужаса. Кто-то хотел, чтобы он умер в муках.
— Или чтобы он всё увидел, — добавил Шторм. — И не смог забыть.
Он посмотрел на график и вспомнил другое. Восемь лет назад. «Колыбель». Аномалии в показателях, которые он не заметил вовремя. Или не захотел замечать.
— Что ему показывали? — спросил он.
— Это самое интересное, — Сай снова заговорил быстро, отрывисто, вернувшись в привычный режим. — Мне удалось частично реконструировать визуальный поток из кэш-памяти шлема.
На панели замелькали размытые образы — как стоп-кадры из старой плёнки. Шторм увидел знакомые очертания. Зал управления «Элизиума». Панели. Кресла. Двенадцать коконов.
— Она показала ему «Колыбель», — сказал Шторм.
— Точнее, какую-то версию «Колыбели». — Сай увеличил фрагмент. — Видишь эти фигуры? Двенадцать человек. Но они не статичны. Они двигаются.
Шторм пригляделся. Фигуры в креслах не застыли, как на оригинальных записях. Они поворачивали головы. Открывали рты. Одна из них — женская, с длинными светлыми волосами — тянула руку к экрану.
Шторм узнал её. Виктория. Тридцать два года. Филолог. Любила Шекспира и кошек. Она записывалась в добровольцы одной из первых.
— Этого не было в реальных логах, — сказал он. Голос дрогнул — на секунду, не больше. — Это подделка.